Вера так сильно сжала мою руку, что я почувствовала это даже через плотную ткань праздничного наряда.
— Мам, бегом в машину, ничего не спрашивай! — прошептала она мне на ухо.
Я растерянно моргала. Вокруг шумели гости, сверкала иллюминация банкетного зала, где собралось человек сорок. Мой юбилей был в самом разгаре. Официанты вовсю разносили горячее, в воздухе стоял аромат домашних угощений.
— Верочка, что случилось? — я пыталась высвободить руку. — Куда мы? Люди же смотрят... Вон Максим уже встал, сейчас речь толкать будет.
Услышав имя мужа, дочь вздрогнула. Она стиснула губы, потянула меня за локоть и буквально вывела на улицу, не обращая внимания на недоумение моих коллег.
На улице нас встретил сырой осенний ветер. Пахло дождем и опавшей листвой. Вера дрожащими руками открыла машину и почти затолкнула меня внутрь. Сев за руль, она заперла двери и опустила голову на руки. Дышала она часто и прерывисто, будто пробежала марафон.
— Дочь... ты меня пугаешь. Что стряслось? Вы с Максимом повздорили? — я коснулась ее плеча, чувствуя, как внутри нарастает дурное предчувствие.
Максим всегда казался мне идеальным зятем. Вежливый, внимательный. У меня давние проблемы со здоровьем, требующие особых процедур по вечерам. Максим сам ездил за нужными препаратами на специальный склад, потому что в простых местах их было не найти.
Вера подняла голову, глаза ее были красными от слез. Она молча достала телефон и включила запись.
— Вчера я пришла с работы раньше, — голос дочери дрожал. — Максим был на кухне с Денисом. Я услышала свое имя и включила запись, стоя в коридоре. Послушай.
Из динамика донесся голос зятя. Никакой привычной мягкости — голос был резким и холодным.
— ...Денис, пойми, у меня огромный долг в заведении для игр. Срок до конца месяца.
— И что ты хочешь? — это был Денис. — У меня зарплата простая, я такие суммы не найду.
— Твои деньги мне не нужны. Ты средство достань. То самое, что Нина каждый вечер принимает. Только сделай так, чтобы его там было в десять раз больше обычного. Аккуратно добавь в ту же упаковку.
В салоне стало тихо. Я слышала только, как дождь барабанит по крыше. Стало трудно дышать, словно на грудь положили что-то тяжелое.
— Ты в своем уме? — спросил Денис на записи. — Человеку же станет совсем плохо. Десять минут, и всё.
— В этом и план, — Максим издал смешок, от которого мне стало не по себе. — У нее возраст, недуг серьезный. Никто и копаться не станет, спишут на возраст и слабое здоровье. А Вера — единственная наследница. У тещи дом и недвижимость в центре. Я свои вопросы решу разом.
— А если проверка?
— Какая проверка? Юбилей, толпа, духота. Я сам предложу ей провести процедуру в тихой комнате, чтобы она отдохнула. Я же заботливый зять. С тебя флакон, с меня — доля. Договорились?
— Ладно.
Запись оборвалась.
Я сидела, глядя в мокрое стекло. Мой зять. Человек, которому я полностью доверяла. Он обсуждал мой уход так буднично, будто покупал зимние колеса.
— Мам... — Вера всхлипнула. — Я всю ночь не спала. Сказала, что мне хреново. Утром он от меня ни на шаг не отходил. Я видела, как он спрятал в карман пиджака футляр с инструментом. Он хотел сделать это сегодня.
В голове прояснилось. Ступор сменился холодной решимостью.
— Заводи, — спокойно сказала я.
— Куда? Домой нельзя...
— К Илье Матвеевичу. Поехали.
Илья Матвеевич, старый знакомый и бывший сотрудник, выслушал нас в своей тесной квартире. Он долго молчал, обдумывая ситуацию.
— Запись, сделанная втихаря, может не подойти для дела, — наконец сказал он. — Нам нужно поймать его в момент самого намерения.
— Ждать, пока он это сделает? — я поправила накидку на плечах.
— Нет. Мы все подготовим, — он достал телефон. — Вы пригласите его в гости. В воскресенье. Скажете, что хотите извиниться за сорванный праздник. Мол, давление скакнуло, пришлось уехать, теперь хотите посидеть по-семейному. А мои бывшие коллеги подготовят вашу комнату, установят технику со звуком.
Вера переживала:
— А если он применит силу?
— Ребята будут сидеть в фургоне за забором, — ответил он. — Как только он достанет футляр и начнет вас уговаривать, они зайдут. И еще... Вера, ты говорила, что Максим уже был женат?
— Да. Первая жена ушла шесть лет назад. Сказали — просто не проснулась из-за переживаний...
Илья Матвеевич вздохнул.
— Я попрошу поднять старые бумаги. Что-то мне подсказывает, это не первый его случай.
Следующие три дня тянулись медленно. В моем доме работали люди — незаметно ставили технику за мебелью и в вентиляцию.
В субботу Вера позвонила мужу. Она отлично сыграла — извинилась, сослалась на мой приступ от шума и позвала на обед. Максим сразу согласился.
В воскресенье я накрыла на стол. Запекла мясо, сделала салаты. Аппетита совсем не было, еда казалась безвкусной.
Раздался звонок. Я посмотрела в зеркало — лицо бледное, но взгляд твердый.
— Иду! — крикнула я.
Максим зашел с букетом.
— Нина Михайловна, ну как же вы нас напугали! — он широко улыбнулся и хотел меня приобнять.
Я заставила себя улыбнуться в ответ, хотя мне было противно.
Мы сели за стол. Максим ел с удовольствием, что-то рассказывал. Вера сидела молча, просто ковыряя вилкой в тарелке. Я подливала сок и поддерживала разговор.
Прошло минут сорок. Максим отложил салфетку и внимательно посмотрел на меня.
— Знаете, Нина Михайловна, вы сегодня совсем бледная. Праздник вам не на пользу пошел.
— Да, давление беспокоит, — ответила я.
— Я же вижу, что вам нехорошо, — его голос стал вкрадчивым. — А я вам сюрприз привез. Знакомый специалист достал новую версию вашего средства. Помогает на раз.
Он медленно расстегнул пиджак и вытащил черный футляр. Внутри был препарат и инструмент.
Камеры ловили каждое его движение.
— Давайте прямо сейчас всё сделаем? Станет легче.
— Ой, Максим, спасибо, но не надо, — я чуть отодвинулась. — Специалист запретил менять состав без проверки.
Улыбка зятя на миг исчезла.
— Да что эти специалисты понимают? Это современный состав. Давайте, это быстро. Вы мне не доверяете?
Он резко встал и шагнул ко мне. Взгляд стал жестким. Он явно решил сделать это силой, выдав потом за помощь. Он протянул руку к моему плечу.
Вера вскочила:
— Максим, мама сказала — нет!
— Не лезь! — огрызнулся он.
В этот момент дверь с грохотом открылась. В комнату зашли люди в форме.
— На месте! Руки на стол!
Максим замер. Футляр выпал из его рук. Ему сразу заблокировали руки за спиной. Максим покраснел, дыхание стало тяжелым.
— Это ошибка! Я просто хотел помочь! — кричал он.
— Экспертиза покажет, чем вы хотели помочь, — в комнату зашел Илья Матвеевич.
Вера села на диван и заплакала. Я подошла и крепко обняла ее.
Через два дня пришло заключение: состав в препарате был превышен в десятки раз. Организм бы просто не справился.
Дениса нашли на работе. Он сразу всё выложил — и переписки, и как препарат передавал, и сколько ему за это обещали.
Но самое жуткое выяснилось позже. Проверили историю с первой женой Максима. Анализы показали, что там была такая же ситуация. Он просто избавился от нее ради квартиры и годами притворялся горюющим вдовцом.
Разбирательства длились долго. Максим пытался юлить, менял защитников, но против записей и показаний брата не попрешь.
В итоге он получил двадцать лет казенного дома. Денису дали семь.
Через месяц я продала недвижимость. Половину денег отдала Вере — ей нужно начинать всё сначала. Остальное перевела в фонд помощи женщинам в беде. Себе оставила дом, где теперь занимаюсь садом.
Вера часто приезжает ко мне. Мы пьем чай, печем пироги и просто разговариваем.
Это испытание научило меня: иногда самое страшное прячется за доброй улыбкой близкого человека. Но правда всегда всплывает, если не бояться смотреть ей в глаза.
Спасибо за ваши СТЭЛЛЫ, лайки, комментарии и донаты. Всего вам доброго! Будем рады новым подписчикам!