Начало ⬇️
Дорога из соляных шахт превратилась в лихорадочный бред. После того как «Омега» выстрелила сигналом в небо, Ключ в моих жилах не просто затих — он словно вымер, оставив после себя выжженную пустыню. Каждое движение отдавалось в костях звоном разбитого стекла. Варг почти тащил меня на себе через бесконечные технические колодцы, где стены сочились горькой влагой, а воздух был настолько густым от соляной пыли, что казался осязаемым.
Я не чувствовала ни холода, ни страха. Только зияющую пустоту. Мои воспоминания, те, что я скармливала системе ради спасения сына, исчезли навсегда, стертые безжалостным алгоритмом выживания. Я больше не знала, какого цвета были глаза моей матери на той старой, пожелтевшей фотографии, которую я хранила в самом потаенном уголке памяти. Я помнила, что она была, помнила очертания её фигуры, но образ рассыпался серой пылью, как только я пыталась за него ухватиться. Это была цена, которую я заплатила за то, чтобы мой ребенок снова толкнулся внутри, подтверждая: он всё еще здесь. Он выжил в этом аду.
Перед глазами все еще стояли кадры из Архива, который мы взломали часом ранее. Пока Варг прикрывал вход, вскинув винтовку и вслушиваясь в каждый шорох за стальной дверью, я успела погрузиться в протоколы «Поведенческой модуляции».
Гул наверху нарастал, превращаясь в низкочастотную вибрацию, от которой соляная крошка осыпалась с потолка, как холодный, мертвый снег. Синдикат больше не присылал легких разведчиков. Они прислали «Молотов» — тяжелые штурмовые платформы, способные пробивать породу направленным ультразвуком, превращая гранит в крошево.
— У нас нет времени на передышку, Сармат. Вставай, — Варг рывком поднял меня на ноги. Его движения были резкими, почти механическими, лишенными какой-либо человеческой мягкости.
Я покачнулась, мир перед глазами качнулся вслед за мной. Голова кружилась, а в памяти зияли дыры размером с галактику. Я помнила, что я в шахтах, помнила Варга, но имя моей первой учительницы или цвет обоев в моей детской спальне исчезли, замененные серым цифровым шумом. Ключ внутри меня переварил мое прошлое, чтобы превратить его в чистую энергию для импульса, оставив меня наедине с настоящим.
— Ты обещал рассказать, — прохрипела я, прижимая руку к животу, где пульсировала жизнь. — Пока мы не сдохли под этим завалом. Почему ты предал Игоря? Наемники твоего уровня не уходят в «отказники» из-за внезапного приступа совести.
Варг замер у выхода из Склада №9. Он проверил магазин пистолета — последний, как символ нашего положения. Затем взглянул на меня, и в его глазах, обычно холодных и непроницаемых, как линзы разведывательного дрона, я увидела отблеск старого, незатихающего пожара.
— Ты права. Совесть — это роскошь, которую Синдикат выжигает еще в учебке, вместе с чувством голода и усталости.
Мы двинулись по узкому техническому шлюзу, который вел к заброшенным подъемникам. Стены здесь были покрыты слоем ржавчины и соляных наростов, похожих на клыки доисторических чудовищ. Варг шел впереди, освещая путь тактическим фонарем, луч которого выхватывал из темноты остовы древних машин.
— Десять лет назад у меня было имя, которое я давно стер из всех реестров. Для Игоря я был просто „Объект Зеро“, командир карательного отряда „Цербер“. Он выжег моё прошлое, оставив только этот позывной — Варг. Зверь, который не задает вопросов. Нашим куратором был твой муж. Тогда Игорь еще не был главой Синдиката, он возглавлял отдел «Нейро-стабильности». Моя работа заключалась в том, чтобы зачищать «информационные шумы». Если город начинал бунтовать из-за нехватки чистой воды или еды, мы входили в жилые сектора и «успокаивали» их.
Я видела это на картах Архива, Вика. Синдикат заменил налоги нейронным ресурсом. Это была гениальная и чудовищная схема. Зачем строить тюрьмы или тратить патроны на подавление мятежей, если можно транслировать чувство глубокой удовлетворенности прямо в кору мозга? Игорь превратил эмоции в экономический инструмент, в валюту, которой он распоряжался по своему усмотрению. Если в секторе росло недовольство, он просто подкручивал «уровень счастья» в сети «Эхо», минимизируя социальные трения. Мы платили своей памятью и подлинными чувствами за право дышать очищенным воздухом. Игорь не был тираном в старом смысле слова — он был главным бухгалтером цивилизации, который вычеркнул человеческую душу из уравнения как слишком затратный, нестабильный и совершенно лишний актив.
Сверху раздался оглушительный удар, от которого заложило уши. Свод шахты треснул, и тонкая струйка песка потекла мне на плечо. Варг даже не вздрогнул, его лицо оставалось каменной маской.
— Однажды Игорь вызвал меня и дал приказ 404. В кодах Синдиката это означало полную стерилизацию сектора. Объект не найден, объект должен быть удален. Но это не были повстанцы с самодельными бомбами. Это были сотрудники «Спектр-6», коллеги твоего отца. Ученые, интеллектуальная элита, которые начали задавать слишком много лишних вопросов о том, куда на самом деле уходят бюджеты проекта «Ключ» и какова истинная цель «Эха». Игорь хотел убрать свидетелей.
Я остановилась, тяжело дыша. Холодный воздух обжигал легкие. — И ты отказался? — Нет, — Варг обернулся, и его лицо исказилось в горькой, почти пугающей усмешке. — Я выполнил приказ. Я был его верным псом, выдрессированным убивать по первому слову. Мы вошли в лаборатории и уничтожили всех, методично и профессионально. Но среди них была женщина... Анна. Она была ведущим биологом. И она была моей женой. Игорь знал об этом. Это был его изощренный способ проверить мою абсолютную, собачью преданность. Он хотел знать, смогу ли я нажать на курок, если на прицеле окажется мое собственное сердце.
Я задохнулась от ужаса, прикрыв рот ладонью. — И ты...
— Я нажал. Но вместо нее я выстрелил в своих собственных бойцов. Я вывел её через вентиляцию, надеясь, что мы сможем скрыться в «Дне». Но Игорь предусмотрел и это. Он заминировал их чипы еще на стадии вживления. Как только они покинули периметр лаборатории, он нажал на кнопку. У меня на глазах её голова просто... превратилась в цифровой мусор. Вспышка, хлопок — и человека нет. Только помехи в интерфейсе.
Варг со всей силы ударил кулаком по соляной стене. Кристаллы брызнули в разные стороны, царапая ему кожу до крови, но он не заметил этой боли. Для него она была ничем по сравнению с тем, что он носил внутри.
— Твой отец нашел меня в сточной канаве, спустя три недели, где я пытался выжечь себе мозги самодельным нейро-токсином, лишь бы перестать видеть тот момент. Александр не стал меня утешать. Он не говорил пустых слов. Он сказал: «Хочешь отомстить? Стань тенью. Охраняй мою дочь. Она — единственная ошибка в коде Игоря, которую он никогда не сможет исправить».
Мы вышли к платформе подъемника. Это была старая, ржавая клетка, висящая над бездной в два километра, дно которой терялось в густой мгле.
#конкурс_литрес #киберпанк #антиутопия #что_почитать #литрес #эра_стеклянных_людей