Начало XX века застало российский инженерный корпус в состоянии подъема. К 1913 году страна располагала блестящей системой технического образования, инженерными обществами мирового уровня и корпусом специалистов, насчитывавшим около 35 тысяч дипломированных инженеров [предыдущая статья]. Казалось, впереди — долгий путь органичного развития, на котором инженерная мысль будет все теснее срастаться с промышленностью, а инженер — обретать достойный социальный статус.
Но история распорядилась иначе. Следующее десятилетие стало для российского инженерного сословия временем величайших испытаний, когда его судьба оказалась на перекрестке трех катастрофических волн: мировой войны, революции и Гражданской войны. Это была эпоха, в которой инженеры вынуждены были не только служить своему профессиональному призванию, но и делать мучительный выбор между старой и новой властью, между белыми и красными, между эмиграцией и работой на «диктатуру пролетариата».
Часть I. Война: мобилизация инженерного потенциала
С началом Первой мировой войны в августе 1914 года российское инженерное сообщество было поставлено перед новыми, невиданными ранее задачами. Империя вступила в войну, которую современники называли «войной моторов» — конфликтом, где исход сражений впервые в истории стал определяться не столько числом штыков, сколько технической оснащенностью армии.
Военные инженеры на передовой
Военное ведомство в предвоенные годы провело масштабную работу по инженерной подготовке театра военных действий. К началу войны на западных границах России в разной степени готовности находились десять сухопутных крепостей — Выборг, Ковно, Гродно, Осовец, Новогеоргиевск, Ивангород, Брест-Литовск, Карс, Михайловская (Батум), Кушка — а также семь приморских: Кронштадт, Свеаборг, Ревель, Очаков, Севастополь, Владивосток, Николаевск-на-Амуре . Создание и поддержание этих укрепрайонов в боеспособном состоянии требовало огромного числа военных инженеров.
В годы войны структура инженерных войск претерпела существенные изменения. Для ведения оборонительных работ, ремонта дорог, строительства и эксплуатации железных дорог создавались рабочие войска — пестрая мозаика формирований: «инженерно-строительные дружины», «рабочие инженерные дружины», «рабочие батальоны», «военно-инженерные батальоны». Основной единицей, как правило, была «строительная партия», насчитывавшая не менее тысячи человек. К осени 1914 года, например, Кронштадтская крепостная мастеровая инженерная команда была развернута в Кронштадтский крепостной рабочий батальон 8-ротного состава, войдя вместе с прочими частями в Кронштадтскую крепостную саперную бригаду.
В состав этих формирований входили не только военнослужащие, но и вольнонаемные рабочие, беженцы и даже военнопленные. Национальный и социальный состав был столь же пестрым — это придавало инженерно-строительным частям особый колорит, но создавало и серьезные проблемы управления.
Тяготы военного времени
Однако война высветила и системные недостатки. Как отмечает историк В.Н. Маляров, многочисленные попытки создать централизованные органы управления оборонительным строительством, четкую структуру строительных организаций и единый свод прав и обязанностей должностных лиц инженерного ведомства оказались, к сожалению, неудачными. Управление оставалось разрозненным, а эффективность — низкой.
Не менее серьезной проблемой стала нехватка квалифицированных кадров. 35 тысяч инженеров, которыми располагала Россия на 1913 год, были каплей в море потребностей военного времени. Промышленность, переведенная на военные рельсы, требовала специалистов для оборонных заводов, а армия — для строительства укреплений, дорог, мостов, аэродромов. Этот дефицит, как и в промышленности, частично восполнялся за счет привлечения иностранных специалистов, но полностью закрыть потребности не удавалось.
Тем не менее, инженерный корпус продемонстрировал в годы войны высокий профессионализм. Имена военных инженеров той эпохи — Константина Ивановича Величко, Алексея Владимировича Шварца, Сергея Александровича Хмелькова, Владимира Николаевича Цытовича и многих других — вошли в историю фортификационного искусства. Их укрепления, возведенные в тяжелейших условиях, не раз спасали русскую армию.
Часть II. Революция 1917 года: между двумя властями
Февральская революция 1917 года застала инженерный корпус врасплох. Как и большинство технической интеллигенции, инженеры в массе своей не были политизированы. Их стихия — расчеты, чертежи, строительные площадки, а не митинги и политические манифестации. Однако революционный водоворот не щадил никого.
Крах старой системы
Падение самодержавия привело к стремительной дезорганизации управления. В армии рухнула система единоначалия, началось стихийное выборное начальство. Инженерные части, как и вся армия, оказались во власти солдатских комитетов, часто далеких от понимания технических задач. Дисциплина падала, строительные работы замедлялись.
Для многих инженеров, особенно тех, кто занимал высокие посты в военном и гражданском ведомствах, вставал вопрос: кому служить дальше? Временное правительство, пришедшее к власти в феврале, пыталось сохранить аппарат управления, но его авторитет стремительно таял.
Октябрьский переворот 1917 года стал поворотным моментом. 25 октября (7 ноября) глава Временного правительства Александр Керенский, бежавший из Петрограда, отдал один из последних своих приказов: «Наступившая смута, вызванная безумием большевиков, ставит государство на край гибели. Надо сохранить боеспособность армии». Но приказ этот уже не имел силы.
Драма выбора
Для инженерного корпуса наступило время тяжелейшего выбора. Перед каждым инженером — от генерала-фортификатора до молодого технолога на заводе — встал вопрос: признать новую власть или противостоять ей? Эмигрировать или остаться? Сотрудничать или саботировать?
Масштаб этого выбора был сопоставим разве что с эпохой гражданских войн в Древнем Риме. Инженерное сословие раскололось. Часть специалистов, особенно связанных с военным ведомством и имевших высокие чины и привилегии, потянулась на юг, в Белое движение. Другие – и таких оказалось немало – приняли новую власть, руководствуясь разными мотивами: от искреннего сочувствия идеям социальной справедливости до простого прагматизма («где работать, там и служить»).
Среди тех, кто принял сторону большевиков, оказались некоторые из наиболее авторитетных военных инженеров старой школы. Генерал Константин Иванович Величко и Алексей Александрович Овчинников возглавили созданные большевиками органы управления инженерными войсками – Центральное военно-техническое управление и Главное военно-инженерное управление (позже преобразованное в Коллегию по инженерной обороне) . Они привлекли к сотрудничеству наиболее квалифицированные кадры, включая будущего легендарного Дмитрия Михайловича Карбышева, и смогли эффективно использовать доступные ресурсы. Именно под их руководством создавались укрепленные районы, прикрывавшие важнейшие направления и города Советской России, что существенно повысило обороноспособность новой власти.
Часть III. Гражданская война: специалисты на службе у противоборствующих сторон
Гражданская война (1918–1922) стала для инженерного корпуса временем, когда профессиональный долг вступил в непримиримое противоречие с политическим выбором.
Красная армия: «военспецы» под контролем
Большевики, придя к власти, столкнулись с проблемой, которую историки называют «кадровым голодом». Своих инженеров у новой власти не было — революционный пролетариат умел бороться, но не проектировать мосты и строить заводы. Единственным источником квалифицированных кадров оставались старые специалисты – те самые «буржуазные специалисты» («бурспецы»), к которым большевистская пропаганда относилась с глубочайшим подозрением.
Это породило амбивалентную политику: с одной стороны, привлечение старых специалистов к работе на оборону, с другой – жесткий контроль и дискриминация. Уже в первые годы советской власти начинается то, что в тематике исторических исследований обозначено как «начало дискриминации инженерного корпуса в России (бурспецы – чуждые обществу элементы)».
Тем не менее, многие инженеры пошли на сотрудничество. Причины были разными. Для одних – как для выдающегося гидроэнергетика Генриха Осиповича Графтио – Октябрьская революция и принятие большевистского плана ГОЭЛРО стали решающим поворотом в судьбе. До 1917 года Графтио, получивший блестящее образование в Институте инженеров путей сообщения и стажировавшийся за границей, не смог реализовать ни одного проекта электрификации железных дорог. Советская власть, взявшая курс на электрификацию всей страны, дала ему возможность осуществить то, к чему он стремился многие годы.
Однако, как отмечает исследовательница Виктория Кугай, творческая свобода далась «буржуазному специалисту» дорогой ценой. В марте 1921 года Графтио был арестован и провел несколько дней в тюрьме. Ему неоднократно приходилось защищать проекты Волховстроя и Свирстроя от нападок советской бюрократии, а позже — вступаться за коллег, попавших под репрессии.
Белая армия: инженеры на службе «единой и неделимой»
На территориях, контролируемых Белым движением, инженерный корпус столкнулся с иными, но не менее сложными проблемами. Белые армии (Деникина, Колчака, Юденича, Врангеля) остро нуждались в инженерных кадрах для укрепления позиций, строительства железных дорог и обеспечения снабжения. Однако положение белых было значительно хуже: они испытывали гораздо больший дефицит материальных и людских ресурсов, у них была слабее организация, а главное — у них не было времени, поскольку они наступали.
К тому же, как отмечает В.Н. Маляров, лидеры Белого движения часто не могли найти общий язык из-за личных амбиций, что существенно ослабляло координацию инженерных служб. Инженеры, оказавшиеся в белых армиях, вынуждены были работать в условиях постоянной нехватки всего — от цемента до чертежной бумаги.
Особую категорию составили инженеры, которые пытались остаться вне политики. Среди них был, например, летчик-ас Василий Иванович Янченко – выпускник Саратовского технического училища (1913), ставший одним из лучших пилотов-истребителей Первой мировой войны (16 побед). После революции он в 1918 году присоединился к Белой армии, а после ее поражения эмигрировал в США, где продолжил работать инженером. Таких судеб были тысячи.
Расколотое сословие
Гражданская война расколола инженерное сообщество не только по линии «красные — белые», но и по более тонким граням. Одни переходили из одной армии в другую, руководствуясь не столько идеологией, сколько личными связями, корпоративной солидарностью или просто необходимостью выжить в условиях разрухи и обесценивания денег. Профессиональное братство, сложившееся в инженерных обществах и вузах, оказывалось сильнее политических разногласий — бывшие однокурсники нередко оказывались по разные стороны фронта, но сохраняли уважение друг к другу.
Сводная таблица, составленная Маляровым, включает имена полковников и генералов инженерных войск, служивших в Красной, Белой и национальных армиях в 1918–1920 годах. Она наглядно демонстрирует масштаб раскола: на одном листе списка оказывались люди, получившие образование в одних и тех же институтах, проходившие службу в одних и тех же частях, но выбравшие разные стороны в гражданском противостоянии.
«Кузница кадров империи»: Как Россия на рубеже веков создавала науку и инженерный корпус