В одном лесу, под старой елью, жил-был Корень. Он спал крепко-крепко, и снилась ему тьма мягкая, густая, словно сама земля. Всю зиму он видел во сне, как где-то там, наверху, кружатся белые мухи, а сверху его укрывает тяжёлое снежное одеяло. И ему было уютно.
Но однажды даже во сне он почувствовал: что-то изменилось. Снежное одеяло перестало давить, оно сделалось рыхлым, влажным. А в сны стали пробиваться какие-то непрошеные гости: то капель застучит, то ветер пахнёт чем-то сырым и острым.
Корень заворочался, рассердился:
— Кто смеет тревожить мой сон? Ещё срок не вышел. Порядок есть порядок: сперва зима, потом весна, а потом уж я.
Но капли не слушались. Они просачивались сквозь землю, будили соседние корешки, шептались:
— Пора! Пора!
Корень надулся, собрал всю свою силу и сказал:
— Ну, погодите! Я им покажу, что такое раньше времени просыпаться. Я выпущу такой росток, что они все увидят — я никому ничего не должен.
Он напрягся, треснул и выбросил вверх тоненький зелёный стебелёк. Тот пробил прошлогоднюю листву, проткнул насквозь мокрый снег и выбрался на свет.
И тут Корень испугался. Вокруг было серо, холодно, ветер дул злой, колючий. По небу ползли тяжёлые тучи. А из-под снега торчал его глупый, доверчивый росток — один-одинёшенек.
— Пропадешь, — проворчал Корень. — Зачем я тебя послал? Вернись обратно!
Но росток стоял. Ему было холодно, страшно, но он стоял. И вдруг он заметил, что на него смотрит Солнце. Оно было бледное, худое после зимы, но оно смотрело.
— Ты что же это, первый? — спросило Солнце шепотом, чтобы не спугнуть зиму.
— Первый, — ответил росток, стуча зубами от холода.
Солнце улыбнулось, и от этого один луч — самый тонкий, самый смелый — упал на росток и согрел его.
— Если ты первый, — сказало Солнце, — значит, я уже не зря светило всю зиму. Держись.
И росток держался. А люди, которые проходили мимо, смотрели на него и говорили:
— Смотрите! Подснежник!
И от этих слов росток вдруг понял, зачем он родился. Не затем, чтобы злить кого-то, не затем, чтобы спорить со снегом, а затем, чтобы люди, увидев его, сказали: «Всё. Закончилось… И, началось!».
И он распустил свой белый цветок — маленький, но такой упрямый, что даже зима, взглянув на него, вздохнула и начала потихоньку собирать свои вещи.