Все части повести будут здесь
– Я ей очень благодарна за всё! Но мне всё равно неудобно – она столько для нас делает...
Они вошли в детский отдел, и тут у Богданы глаза разбежались – сколько же красивых вещичек для деток! Хотелось и того, и другого, и третьего, но она строго придерживалась той суммы денег, которую запланировала на покупки. Игрушек у сына пока было достаточно, решила не тратить на это деньги, до аванса ещё жить и жить... Обновки показала подруге и та одобрила:
– Будет твой Санёк красавчик в этих милых вещичках!
На выходе из детского отдела она вдруг увидела в отделе посуды знакомую фигуру. Отпрянув назад, наткнулась на Алёну, которая не подозревала, что Богдана отступит.
Часть 23
Увидев, что Богдана совсем сникла, Людмила дружески и ободряюще прикоснулась к её руке:
– Ну ладно, чего ты! Знаешь же, что я встану на твою сторону, тем более, в этой ситуации. Ненормальная семейка! Больше, чем уверена, что эта самая Нелли Робертовна способна на какую-нибудь пакость.
И Людмила как в воду глядела. Богдана уже было успокоилась, забыла об этом случае и изо всех сил старалась не попадаться на глаза этой женщине, которая теперь... приходила за сыном вместо Геннадия. Людмила смеялась:
– Взяла мужичка под свой острый каблучок, стерва!
– Да хоть бы! – вторила ей Богдана – видимо, послушала моего совета приструнить своего мужа.
– Странно то, что у них взгляды разнятся на их брак – Геннадий утверждает, что семьи у них нет, и при первой же возможности они разведутся, а эта его Нелли наоборот желает сохранить семью.
– Может, они никак не могу договориться?
Через несколько дней после их разговора с Нелли Робертовной, Богдану вызвала к себе Надежда Савельевна. Плохое предчувствие накрыло с головой – шла к кабинету заведующей, словно на гильотину, понимая, что та вызвала к себе не просто так – наверняка Нелли что-то наговорила ей.
– Садись – Надежда Савельевна кивнула на стул напротив собственного стола. Прошла задумчиво по кабинету, словно не зная, с чего начать, а потом неожиданно сказала – ты очень хорошо работаешь, Богдана. Людмила тобой довольна. Я смотрю, вы подружились даже, и детки к вам хорошо относятся.
– Спасибо, Надежда Савельевна, я стараюсь – произнесла Богдана, чувствуя неловкость.
– Тут вот... на адрес детского сада бумажка пришла... рукописная. Без подписей, конечно. Но я на такую грязь и внимания не обращаю. Хотелось бы узнать у тебя – может быть, ты конфликтовала с кем-то, знаешь, кто это может писать?
Богдана взяла протянутый ей лист серой бумаги. Рука её подрагивала, кровь отхлынула от лица, но она постаралась сохранить спокойствие. Листок был исписан мелким почерком, сразу было понятно, что женским, в этом даже сомнений не было. И написано было такое, что Богдана чуть не расплакалась. Ведь эта самая Нелли Робертовна даже не знает её, а такое пишет. А конкретно – выражались сомнения в моральном облике нянечки Хлебниковой Богданы Геннадьевны, так как само собой разумеющимся было то, что воспитывая ребёнка в таком молодом возрасте в одиночку, девушка априори не может быть порядочной. Потому её работа в младшей группе детского сада представляет собой опасность для семей, ведь сия особа строит глазки всем молодым мужчинам, приходящим за своими детьми. А значит, ставит под угрозу благополучие семей. В конце тот, кто написал этот пасквиль, выражал надежду на то, что заведующая примет меры относительно данного сотрудника и сделает так, чтобы она своим присутствием не ставила под угрозу семьи детей, посещающих детский сад. Проще говоря – нужно было уволить данного сотрудника или перевести на должность, которая не будет подразумевать собой встречи с родителями детей. Более глупой анонимки Богдана и представить себе не могла, и очень надеялась на адекватность заведующей.
– Как это отвратительно! – Богдана с брезгливостью откинула листок на стол заведующей и посмотрела на него так, словно он был пропитан ядом змеи – как мог взрослый человек написать такое?
– Так у тебя есть соображения относительно того, кто это?
– Да. Я расскажу вам – и она поведала Надежде Савельевне историю с Геннадием и разговор с его женой.
– Ну, и ситуация! – выслушав, сказала та – что же, Богдана, ты не расстраивайся! Эту позорную писанину я сохраню и поговорю с ней. Иди, работай! Ещё не хватало из-за подобных писулек лишиться хорошего работника!
Так и случилось – Богдана даже не сомневалась, что Надежда Савельевна человек адекватный и конечно, выслушает её, прежде чем делать выводы. Хотя, будь на её месте кто-то другой – и разбираться бы не стал. Чем вот так конфликтовать с родителями, проще уволить сотрудника. И всё же неприятный осадок остался – она вернулась в группу мрачнее тучи.
– Что случилось? – Люда сразу же заметила, что подругу что-то тревожит – тебя зачем Савельевна вызывала?
Рассказала Людмиле всё, та от злости даже ногой топнула:
– Господи, до чего поганая баба! Так я и знала, что она что-то подобное сделает! Вот же змея!
Вечером, когда Нелли Робертовна пришла за Сёмкой, Людмила сама помогала ребятишкам одеваться, а Богдане велела не выходить из группы. Та, убирая после полдника со столов, видела, что в один из моментов Люда склонилась к женщине и что-то негромко и со злостью сказала ей, глядя в глаза. Сказала таким тоном и с таким выражением лица, что Нелли Робертовна отпрянула от неё и побледнела. Когда выпроводили всех из группы и принялись наводить порядок в раздевалке, Богдана спросила у Людмилы:
– Что ты ей такого сказала? Она аж в лице поменялась.
– Ничего особенного! Пообещала навести на неё порчу! – хохотнула Людмила.
– Да ты что?! – Богдана пихнула её локтем в бок – а если она пожалуется?
– Да не пожалуется, не боись! Язык у неё отсохнет!
Они рассмеялись вместе, от сердца вроде отлегло, и Богдана пошла за Санькой. Возвращаясь домой и держа сына за руку, всё думала – почему за ней плетутся мужчины, которых таковыми и назвать нельзя?! Чем же она так привлекает к себе именно каких-то... подонков? В очередной раз судьба доказала ей, с появлением этого Геннадия, что ничего хорошего в личной жизни её не ждёт. Нет, она отнюдь не ханжа, но уже второй раз она обжигается так, что казалось, одно желание есть только – закрыть глаза, чтобы не видеть всех этих мужчин и даром! Вот зачем она вообще с ним заговорила?! Надо было сразу отправить его... подальше от своего дома, своей работы и себя...
Через пару дней, когда Богдана более-менее успокоилась из-за этой истории, к ней подошла Людмила, пришедшая откуда-то, и таинственным шёпотом заговорила:
– Я сейчас у кабинета Савельевны видела Нелли Робертовну. Вероятно, будет разговор... Стоит, вся такая боевитая... Ну, это она нашу заведующую плохо знает – та быстро выведет её на чистую воду! Пойдём, послушаем, о чём говорят! – предложила она.
– Да ты что! – удивилась Богдана – детей на кого оставим? Нет-нет, я не пойду! Если хочешь, сходи, но без меня!
Людмила ушла и вернулась минут через двадцать.
– Я же говорила – наша Надежда Савельевна умеет быть убедительной! Уж не знаю, чего она ей там наговорила – они тихо беседовали, при закрытых дверях, но та мимо меня, как фурия пролетела, заплаканная и нос вытирала. Та ей наверное что-то про клевету сказала... Я же говорила тебе – всё хорошо будет, Богдана!
– Ох, только бы она ещё чего не придумала!
– Да не бойся ты – не придумает! Наша Савельевна умеет говорить так, чтобы её поняли! Я думаю, эта самая Нелли Робертовна надеялась, что наша заведующая разбираться не станет – просто предложит тебе уйти и всё. Ладно, давай работать!
Геннадия Богдана увидела в тот же день, когда они возвращались с сыном домой. Отпрянула от него – он появился, словно чёрт из табакерки – возник перед ней, как будто специально поджидал.
– Богдана!
– Опять вы тут?! Я сейчас милицию позову! Хватило мне неприятностей из-за вас и вашей жены! Зачем вы меня преследуете?
– Богдана, я просто хотел перед вами извиниться! За себя, за свою жену... Простите!
– Считайте, что вы прощены! И разберитесь в своей семье! А ко мне не подходите больше, а не то я реально напишу в милицию заявление о том, что вы преследуете меня по непонятным причинам!
– Хорошо, я не буду, извините!
Она с сыном отошла от него на несколько шагов, когда услышала за спиной ещё раз:
– Простите! Я не хотел, чтобы так вышло!
Вот все они такие – подумала про себя Богдана – сначала пакостят, потом думают, зачем же они это сделали. Решила про себя, что сына постарается вырастить другим – ответственным за свои слова и действия. Трудно будет, для мальчишек ведь в первую очередь отец авторитет... Но она постарается.
Впервые с момента начала этой ситуации стало ей спокойно и легко, словно груз с плеч упал. Ничего, всё как-то наладится – вон, оказывается, сколько людей её поддерживают. Надо заметить – людей посторонних, чужих Богдане и её сыну. Хотя какие они чужие? Они теперь ей роднее родных. Парни, знакомые Алёны, песка с комбината привезли, для песочницы, Алёна и девчонки приволокли целую сумку игрушек, оставшихся от повзрослевших детей - насобирали по общежитию. Богдана тогда так растрогалась, что плакала и благодарила своих подруг. Чтобы было по-честному, решили, что что-то Богдана Саньке оставит, а что-то – отнесут в детский сад.
И тётя Маруся всегда Саньку кусочек повкуснее подсовывает, может и вкусняшку какую ему с магазина принести, хоть Богдана и хмурит брови, и высказывает ей мягко – она уговаривает её, что ей незатратно, а Саньку – радость. Хорошо ей с сыном здесь, Саша тоже уже привык к тому, что они из посёлка уехали – детский характер гибок, быстро ко всему новому приспосабливается. К Алёне они частенько в гости ходят, собираются там своим, девчачьим, кругом, пьют чай и разговаривают, смеются. Вот уже и лето раннее – Алёнка обещала показать им местную речушку за посёлком, там есть заводь – ребятня да и взрослые купаются всё лето.
Когда Богдана получила первую зарплату, то решила, что пора сыну купить обновки – это было сейчас самым главным – мальчишка рос, вещи постепенно становились маленькими, да и обувь тоже. Она выделила на это немного денег, и в выходной день вместе с Алёной отправилась в городской универмаг. С Санькой осталась тётя Маруся – она и рада была, что Богдана наконец выйдет куда-то за пределы посёлка – она знала, что та только – только перестала бояться, что её найдут здесь отец или Иван, и теперь могла спокойно выходить на улицу и в магазин.
Они доехали на автобусе до центра, где и стояло здание универмага, а недалеко находился ещё и рынок.
– После зайдём на рынок – фрукты хочу взять Саньке и овощей на стол. А то неудобно – мне кажется, тётя Маруся продуктов больше берёт, чем я. Заготовки уже закончились, а свежего хочется. Я ведь ей снова еле-еле за проживание деньги отдала, так она всё не взяла – только половину, говорит, ты же продукты покупаешь – вместе едим.
– Ох, Богданка, ты разве не поняла ещё – ты ведь семья для неё... Без вас... ей очень скучно будет. Она Саньку любит, как собственного внука.
– Я ей очень благодарна за всё! Но мне всё равно неудобно – она столько для нас делает...
Они вошли в детский отдел, и тут у Богданы глаза разбежались – сколько же красивых вещичек для деток! Хотелось и того, и другого, и третьего, но она строго придерживалась той суммы денег, которую запланировала на покупки. Игрушек у сына пока было достаточно, решила не тратить на это деньги, до аванса ещё жить и жить... Обновки показала подруге и та одобрила:
– Будет твой Санёк красавчик в этих милых вещичках!
На выходе из детского отдела она вдруг увидела в отделе посуды знакомую фигуру. Отпрянув назад, наткнулась на Алёну, которая не подозревала, что Богдана отступит.
– Ты чего? – посмотрела на неё с удивлением.
Богдана выглянула из-за стойки с рубашками для мальчиков.
– Там Олег, муж моей сестры Зои, которая, помнишь, в больницу приезжала...
Алёна тоже осторожно выглянула и спросила:
– А рядом с ним – твоя сестра? Такая стильная!
Но Богдана сразу поняла, что это не Зоя. Олег обнимал за талию высокую, стройную женщину в туфлях на шпильках и в строгой чёрной юбке, обтягивающей бёдра. Женщина абсолютно не выглядела деревенской, и даже со спины Богдана могла бы сказать, что она точно не из их посёлка.
– Нет, это не Зоя.
В этот момент Олег склонился и поцеловал свою спутницу быстрым поцелуем, а потом покрепче прижал к себе.
– Но у них явно близкие отношения – сделала вывод Алёна – может, твоя сестра с ним развелась?
– Да нет, быть такого не может! Отец бы такой вой на болотах поднял, что мало бы не показалось, и потом – у них ведь двое детей, и девочки его любят.
– Ну, тогда вывод однозначен – он её обманывает. Что будешь делать?
– А что я могу? Да и надо ли? Это их семейное, пускай сами разбираются. Пойдём отсюда, пока они там сервизы рассматривают.
Они покинули универмаг, но у Богданы в груди осталось щемящее чувство того, что ей неприятно. За сестру ли? Или за то, что в их семье отец всеми силами стремится скрыть ту грязь, которая всё появляется и появляется? Ведь действительно – сколько всего скрыто за видимым благополучием! А к чему это? Чтобы люди в посёлке видели только лакированные бока? Но почему же тогда отец позволял всем вокруг оскорблять её, Богдану и смеяться над ней? Чтобы преподать ей урок? Ну, считай, преподал – она просто уехала оттуда, где была жутко, просто страшно, одинока. Одинока при большом количестве родных и, казалось бы, близких людей.
Продолжение следует
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на канал в Телеграм:
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.