Однажды вокалиста известной группы, игравшей то ли блэк-, то ли дэф-, то ли дум-металл спросили, почему же в его песнях столько ужаса, смерти, разрушений, уродств, неужели он считает реальность настолько мрачной? На что вокалист дал совершенно внезапный, шокирующий для его тусовки ответ "Конечно, не считаю. Реальность очень разная, иногда добрая и красивая. Но мои песни - тёмное отражение реальности".
Вот именно таким тёмным отражением в маслянистых водах Долгого озера и выглядит норильский Старый город на другом берегу от Нового города - современного центра. Там - красивые дома, широкие улицы, богатые магазины, уютные кафе; тут - километры выжженной земли без единой травинки, лабиринты руин, завалы ржавого железа, стелющиеся по мёртвым склонам сопок хвосты выбросов с металлургических заводов и впитавшаяся в почву кровь з/к...
В Старом городе никто не живёт... и тем не менее людей и машин днём немногим меньше, чем в Новом городе. Только люди - в основном в спецовках, машины - в основном спецтехника и самосвалы, и все спешат на рудники и обогатительные фабрики, станции и склады, в гаражи и мастерские, по конторам всего этого... Норильск выглядит гигантской машиной. Но Новый город - будто снаружи неё, а Старый - внутри, где крутятся шестерни и гудят трансформаторы...
Название Старый город хоть и устоявшееся, а всё же не совсем корректное. Ведь в 1935 году, когда пароход "Спартак" привёз в Дудинку первых строителей, они основали даже не населённый пункт: начальник Владимир Матвеев был не предсадателем какого-нибудь -кома, а директором стройки и ведущего её Норильлага.
Первую пару лет тут работало около 1200 заключённых: забравшись на Край Света, в почти инопланетную чуждость и удалённость, люди осваивались, осматривались, учились на своих ошибках (например, первые постройки летом 1936 года разрушила мерзлота, верхние метры которой отнюдь не вечны)... ну и, чтобы время не терять, узкоколейку тянули к причалу Валёк на Норильской реке и к Дудинке. Выбирать не приходилось: цеха и печи строили там, где под землёй есть скальные "фундаменты", жилье - там, откуда даже в пургу реально прокопать дорогу на работу.
В 1937 Матвеев, кажется, стал не нужен - ухватившись за просадку железной дороги, начальника самого одели в робу и увезли лес валить. Его сменил Авраамий Завенягин - молодой, чрезвычайно жёсткий начальник (прежде руководил флагманами советской металлургии в Днепродзержинске и Магнитогорске) с девизом "максимальная работа в нечеловеческих обстоятельствах". При нём начали строить в Норильске комбинат полного цикла, прокладывать железные дороги стандартной русской колеи, а население росло в геометрической прогрессии: к 1939 году, когда Норильск стал ПГТ, тут находилось 11 тысяч з/к и 13 тысяч вольных (вместе с освободившимися без права уехать).
В войну, а особенно после неё посёлок и лагерь росли ещё быстрее, а наработанный опыт жизни в местном климате стал достаточным, чтобы не просто приспосабливаться к здешним условиям, а приспосабливать их под себя. В 1940 году за Долгим озером началась стройка Нового города, а к 1954-му, когда с постоянным населением 75 тысяч человек Норильск получил городской статус, большинство старогородских жителей уже перебрались туда. Так что Новом городу логично противопоставлять Старый посёлок.
Его лучшей частью был Соцгород, построенный в 1939-47 годах у дамбы Долгого озера, прямо напротив двух башен-"ворот" Октябрьской площади (видны на фото)... но я уже показывал единственный уцелевший от него коттедж большого начальства, а всё остальное благополучно снесли ещё до распада Союза. Тем не менее, именно из Соцгорода плавно вьётся к горам Октябрьская улица, главная в Старом городе:
Её нижняя часть - вотчина транспортников, с 1985 года отмеченная парой (я видел только один) бутафорских, но легендарных (как написано по ссылке) БелАЗов:
В управлении ЦАТК (Центральной автотранспортной конторы) более 400 единиц техники вплоть до карьерных самосвалов и шнекороторных снегоуборщиков. А здесь, как я понимаю - авторемонтный завод:
Двор которого впечатляет дизайном забора:
Рядом появляются остатки бывшего посёлка - как едва ли не последний в Норильске деревянный дом:
А за путями главного хода Норильской железной дороги., огибающей город именно через старую часть, дома стоят вполне ухоженные. Причём судя по фото 2010-х годов с викимапии, их совсем недавно освободили от вентфасадов, вернув исторический вид. Слева в ближайшем обитает Заполярная строительная компания, а справа за высоким фасадом - управление снабжения, где на втором этаже я пообедал в "узбечке".
Заброшенным стоит почтамт, с 1970-х годов - просто районное отделение почты. За ним два дома-близнеца с разных сторон улицы - правый по ходу нашего движения (на кадре ниже) был первой в Норильске гостиницей (1944), или скорее общежитием инженерно-технических работников, чьи командировки длились порой годами.
В 1945-56 на третьем этаже жила чета Урванцевых - Николай Николаевич, что в 1920-х разведал истинный масштаб здешних богатств, а в 1944 вновь приехал как заключённый, и его жена Елизавета Иванова, штатным врачом прошедшая большинство его экспедиций и Великую Отечественную войну.
Симметричное здание напротив изначально было Домом физической культуры (1947), где тренировался, например, известнейший советский футболист середины ХХ века Андрей Старостин... конечно же, попавший в Норильск в 1942 году не по своей воле. Позднесоветским норильчанам эти здания были известны гастрономом и столовой, ну а теперь в них соответственно Управления главного энергетика и главного механика НГМК.
То же место в другую эпоху, когда Старый город был живым ПГТ, а Новый город строился поодаль:
Мы подошли к главному в Старом городе перекрёстку Октябрьской и Заводской улиц. С одной его стороны высится ДИТР, то есть Дом инженерно-технических работников (1942), хорошо заметный и на кадре выше.
Даже не совсем ДК, скорее - клуб для офицеров, начальства и специалистов, где можно было отвлечься от того, что за окном не всходит Солнце, воют волки и пурга, на Шмидтихе топит шахту, а в третьем отделении барак бастует после поножовщины уголовников с контрреволюционными поэтами. Здесь награждали передовиков, слушали лекции заезжих (или недавно освободившихся) учёных, танцевали и играли джаз.
Разок даже провели бал-маскарад... и позже об этом пожалели: спустя несколько дней по баракам разошёлся слух, что под некоторыми масками скрывались представители репрессированный интеллигенции, которых кто-то провёл в ДИТР тайком.
Сейчас ИТРы тут не отдыхают, а работают - с 1950-х в здании сменилось несколько контор, последняя - проектно-конструкторский центр.
Заброшка на другой стороне Заводской строилась в 1930-х годах как Управление Норильлага, и помнит если не Завенягина, то Владимира Зверева, который здесь в 1948-53 построил Медный завод, а прежде руководил лагерями меднодобывающего Жезказгана. Теперь же, кажется, никто не хочет быть преемниками ГУЛага:
Направо по Заводской пойдём позже, а сперва повернём налево, к пожарному депо с символической каланчой во дворе. За ней начинается промзона Никелевого завода:
Его предшественником был Малый металлургический завод, неприметные издали цеха которого, ныне "Электроремонт", вроде бы ещё стоят в промзоне западнее Октябрьской. Проектируя Норильск, Советы наткнулись на весьма неприятную вилку решений: чем ниже передел продукции, тем труднее её вывозить, а чем выше - тем больше людей нужно поселить у производства.
Поэтому в проектировании Норильска боролись две условных партии: одни считали, что здесь должна быть только добыча, максимум - первичная металлургия, а основной комбинат лучше устроить на Кольском (именно там, а не в Красноярске, так как объём вывоза явно был бы не речным!); другие - что в Норильске нужен комбинат полного цикла.
При Матвееве побеждали скорее первые, а потому и неудачи с железной дорогой были фатальны вдвойне. Завенягин представлял вторых, и стройку Малого завода начал уже в 1937 году, как только закончили кирпичный завод - первое в городе здание на мерзлотных сваях. В 1939 ММЗ выдал первый штейн, а в 1942 - катодный никель, тут же отправленный самолётом в Магнитогорск на броневые сплавы.
Медью, платиной и кобальтом страну обогатил в 1943-44 годах уже Большой металлургический завод, как я понимаю - некоторое время действовавший параллельно с Малым. Наконец, в 1950-м заработал Медный завод за Долгим озером, а БМЗ стал просто Никелевым заводом:
За мостиком через овраг встречала его проходная:
Пока в 1953 году часть площадки со всякими литейными и ремонтными цехами не выделилась в отдельный Механический завод. Он до сих пор действует за тем же мостиком, встречая стелой не в меру механического вида:
Сквозь завод проходит Энергетическая улица - для автобусов давно уже гораздо более оживлённый путь в Старый город, чем Октябрьская:
Только я этого не знал, и выйдя на остановке "Механический завод" да начав фотографировать стелу с крутящейся шестернёй, тут же услышал окрик двух дюжих женщин в оранжевых жилетах о том, что здесь запрещено снимать. Я извинился, добавил, что здесь ведь нет никаких запрещающих знаков, но женщины лишь возмутились, что на территории действующего завода снимать нигде нельзя! Но вот завод без периметра - это уже местная экзотика...
Впрочем, как я понимаю, охраняли женщины железнодорожный переезд - за соседними домами у Норильской железной дороги главное локомотивное депо с тепловозом ТГК2 (2017 на постаменте.
Так что вернёмся к постройкам Заводской улицы на фоне Рудной горы, пылью и гарью оправдывающей своё название:
Туда, к концу Октябрьской, Никелевый завод "развернулся" в 1950-х. За Заводской, меж двух симметричных зданий (правое строилось как заводская лаборатория) различных комбинатских ведомств...
...Октябрьская улица выводит на пустую и мрачную площадь Завенягина. Перспективу замыкает недостроенное в 1980-х годах заводоуправление.
Но даже памятник перед ним - лишь реплика (2016): оригинал 1960 года увезли из этих отравленных мест ещё в 1993-м, и теперь он в фойе комбинатской конторы на Гвардейской площади.
Старое заводоуправление (на кадре выше) снесено. Остался стоявший за ним цех электролиза никеля, точнее его административно-бытовой комплекс, где живут... не строители, нет, а демонтажники:
Ибо за АБК, на фоне мёртвых склонов Большой Барьерной горы (отрог Гудчихи), я увидел выпущенные кишки Никелевого завода:
...В 1979 году тандем Никелевого и Медного заводов превратился в триптих - за 10 километров от города, близ посёлка Кайеркан, заработала "Надежда". Существенно крупнее обоих "старичков" и современнее чуть ли не любого предприятия цветной металлургии в Союзе, она сразу стала ядром Норильского горно-металлургического комбината. Получали на ней всё, кроме меди - никель, кобальт, платину и платиноиды, даже золото, а до кучи ещё неметаллические серу, селен и теллур.
Никелевый завод отошёл на второй план, содержался и модернизировался по остаточному принципу, и в общем к 21 веку стал для норильчан скорее проклятием, чем кормильцем. Мало того, что дымил он особенно едко и при этом располагался почти в центре города, так ещё и с ним Норильск оставался зажат между трёх заводов, и выбросы их несли куда-то в сторону от городских кварталов разве что северо-восточные ветра с моря Лаптевых.
Внутри цехов в последние годы работы заезжим блогерам и журналистам открывались виды то ли дизельпанковские, то ли попросту адские - ржавчина, пламя и пыль. За 70 лет работы Никелевый завод просто разъел выбросами сам себя, так что иные его конструкции можно было крошить пальцами.
В общем, я не встречал в Норильске ни одного человека (хотя в комментариях вот тысячи их), который бы скорбел о закрытии Никелевого завода в 2016 году. Его мощности и сотрудников перевели на "Надежду"... хотя, вероятно, не сразу - в 2016-19 годах производство никеля в России было ниже, чем раньше или позже, на 15-20%.
Сносить мёртвый завод начали только в 2020-х, а последние трубы опрокинули позапрошлым летом. Теперь вновь выйдем на площадь Завенягина, через которую наверх один за другим едут городские автобусы.
Ещё несколько зданий Старого города сохранились вдоль Заводской улицы, уходящей направо от ДИТРа и бывшей лагерной конторы. Вот например баня средневеково-индустриального вида:
Или онкологическая поликлиника, ещё раньше бывшая жилым домом. Как тут с онкологией - не знаю, а вот прохожего с хореей (она же пляска Святого Вита), характерной пританцовывающей походкой, я в Норильске наблюдал...
А ДК Шахтёров, в который когда-то упиралась Заводская, не сохранился: