— Контейнеры на дно убрала? — Олег с силой затягивал шнурки на массивных зимних ботинках.
Света стояла у порога. В руках тяжело оттягивала плечо объемная термосумка.
— Да, все три, — ровным тоном ответила она. — Сверху тушеное мясо. Запечатала плотно.
Олег выпрямился. Десять лет подряд он уезжал на эту февральскую рыбалку. Неделимый ритуал, ради которого Света двое суток не отходила от плиты.
Олег бросил пренебрежительный взгляд на скрученный зеленый рулон в углу прихожей.
— Спальник мой старый не трогай. Я себе новый взял, в багажнике лежит. А этот пусть валяется, вернусь — сам разберусь.
Света сделала неуверенный шаг вперед.
— Он же грязный совсем, Олег. Давай я хотя бы чехол в стирку закину.
— Я сказал — не прикасайся к моим вещам! Света опустила глаза. Спорить не хотелось совершенно. Месяц назад муж без единого упрека оплатил очень дорогую операцию её старому коту. С тех пор она жила с непреходящим чувством вины и старалась во всем угождать.
Щелкнул замок. Муж ушел.
Света принялась расставлять разбросанную обувь и вдруг замерла. На обувной полке лежал темно-красный паспорт Олега.
Без документа на базу его не пропустят. Нужно срочно догнать, пока он не выехал за городскую черту. Света бросилась к шкафчику в поисках запасных ключей от старой родительской машины, чтобы поехать следом.
Крючок пустовал. Она вспомнила: вчера муж забирал эти ключи, чтобы перегнать старое авто во двор.
Они могли остаться только в боковом кармане того самого старого спальника. Олег имел привычку ссыпать туда мелочь и ключи после поездок.
Света опустилась на корточки возле зеленого рулона.
Она потянула за массивную молнию. Пальцы скользнули по грубому материалу. Кожа тут же вспомнила липкую, холодную пленку от мясного фарша, который Света вымешивала для мужа с пяти утра.
Запасных ключей в кармане не оказалось. Зато рука нащупала неестественную плотную выпуклость под подкладкой у самого капюшона.
Ткань там разошлась по шву. Образовалась глубокая скрытая полость. Света просунула туда пальцы и вытащила находку на свет коридорной лампы.
Две дешевые заколки. Металлические невидимки, обильно украшенные крупным искусственным жемчугом.
Дыхание сбилось. Она снова потянулась в тайник и достала сложенный вчетверо тетрадный лист.
Света медленно развернула пожелтевшую на сгибах бумагу.
Детский рисунок. Неуверенные штрихи цветными карандашами. На фоне кривого домика стояли три человечка. Внизу печатными неровными буквами было выведено: «ПАПА, Я И МАМА».
У нарисованного «папы» красовалась густая черная борода. Олег носил точно такую же последние пять лет. А у «мамы» водопадом струились длинные ярко-рыжие волосы.
Света набрала номер мужа. Гудки тянулись невыносимо долго.
— Чего тебе? — голос Олега звучал раздраженно, фоном гудел мотор.
— Ты паспорт забыл, — глухо произнесла она. — Я хотела догнать. Полезла в твой старый спальник за запасными ключами.
Связь словно оборвалась. Из динамика доносилось только монотонное шуршание шин по асфальту.
— Олег, чьи это заколки? И кто этот ребенок на рисунке?
Из динамика донесся лающий, злой смешок.
— Совсем из ума выжила от безделья?! — заорал муж. — Сама подкинула этот мусор в мои вещи, чтобы повод для скандала найти?
— Здесь написано «папа»...
— Мало ли что там накалякано! Я этот спальник брал у мужиков на прошлой базе, перепутали впопыхах!
— Я не слепая. Эта борода...
— Если не прекратишь выносить мне мозг, я вообще домой не вернусь! Короткие гудки отрезали его голос. Света медленно опустилась на пуфик. Телефон выскользнул из ослабевших пальцев.
Она снова всмотрелась в рисунок. Ребенок очень старательно выделил одну деталь на лице «мамы». На правой щеке, прямо под глазом, виднелась крупная коричневая точка.
Родинка.
Света перестала моргать. В груди образовалась гулкая, знобящая пустота.
Точно такая же характерная родинка была у Лены. Её родной младшей сестры.
Лены, которая всегда гордилась своими тяжелыми медными волосами. Лены, которая каждую зиму жаловалась на слабый иммунитет и ровно в эти же даты уезжала восстанавливать нервы в специализированный санаторий.
Десять лет подряд.
Перед глазами безжалостно замелькали сцены прошлых лет. Лена, заразительно хохочущая над каждой шуткой Олега за новогодним столом. Лена, постоянно просящая его приехать починить кран. Олег, безотказно отвозящий «одинокую сестренку» на вокзал.
Десять лет она своими руками собирала мужу сумки с лучшей едой, чтобы он делил их с её родной сестрой. Света экономила на себе, драила их огромную квартиру, замирала от страха, когда муж не брал трубку в непогоду. Пока эти двое играли в свою настоящую семью за ее спиной.
Прошла ровно неделя.
Света не сделала ни одного звонка. Ни мужу, ни сестре. Она просто методично готовилась.
В субботу вечером на лестничной клетке завозились. В скважине скрежетнул знакомый ключ.
Олег вернулся. Он провернул замок дважды и тяжело навалился на створку. Дверь не поддалась. Она была намертво заблокирована изнутри массивной стальной задвижкой, про которую они давно забыли.
— Света! — раздался глухой, недовольный бас. — Открывай давай! Замок заело!
Света стояла в темном коридоре.
Она заранее придвинула к порогу высокую деревянную стремянку. Верхняя створка старой сталинской двери, выходящая прямо в подъезд, была распахнута настежь. В квартиру тянуло морозным сквозняком.
Света стояла на самой верхней ступеньке. В руках она с огромным трудом удерживала широкий десятилитровый таз.
Мышцы плеч горели от дикого напряжения. Внутри емкости до самых краев плескалась ледяная вода. На поверхности медленно кружились две жемчужные заколки и разорванный на крошечные клочки детский рисунок.
— Оглохла там?! — мощный стук сотряс дверное полотно. — Открывай живо, я промерз как собака!
Света глубоко вдохнула спертый воздух коридора.
Она крепче перехватила скользкие края таза, подалась вперед и просунула его прямо в открытую щель створки. Олег стоял внизу, ровно под ней, продолжая остервенело дергать ручку.
Света сцепила зубы и с силой опрокинула ледяную бездну прямо на затылок мужа...