Елена несколько раз нажала на кнопку брелока, надеясь, что ворота наконец поддадутся, но массивное полотно сдвинулось лишь на десять сантиметров и замерло, будто вросло в землю. Ей нужно было торопиться: Дмитрий уже несколько дней лежал в больнице после тяжёлого приступа, а она из-за этих чёртовых ворот теряла драгоценные минуты. Чувство досады накатывало волнами, потому что сегодня всё шло наперекосяк, словно кто-то нарочно подстраивал ей препятствия. Вдобавок на работе накопились нерешённые вопросы, а прислуга, как назло, действовала невыносимо медленно.
— Да что ж тебя так заклинило! — раздражённо бросила женщина, нервно перебирая пальцами по рулевому колесу. — Словно сговорились все.
Мысленно она продолжала перечислять неприятности, навалившиеся в последнее время: горничная Наталья умудрилась залить водой пол в холле, хотя её уже сто раз просили быть аккуратнее; сын Алексей, который вечно искал лёгких денег, в очередной раз затеял какую-то авантюру и теперь названивал с просьбами, выбрав для этого самый неподходящий момент; повариха Варвара суетилась на кухне, никак не могла отыскать обычный термос; а помощница Галина буквально истерила в трубку, обнаружив серьёзную недостачу в одном из фитнес-центров и предрекая, что из-за этого вся империя Елены рухнет в одночасье. И вот теперь — эти ворота. Ко всему прочему, больница установила дурацкие часы посещений, которые явно придуманы для кого-то, у кого нет своей жизни.
Елена, с трудом выкроившая окно в своём плотном графике, чтобы навестить мужа, едва не расплакалась от бессилия. На заднем сиденье стояла сумка с термосом, где медленно остывал куриный бульон, который она сварила специально для Димы, вкладывая в это привычное дело всю свою заботу. Муж так любил этот бульон. Когда-то, в той, совсем другой жизни, их только что созданная семья держалась именно на нём. Она тогда училась на втором курсе педагогического, переехала к нему из общежития в крохотную съёмную комнату, а он, молодой химик с большими амбициями, вечно сидел без денег и пытался выбить гранты на свои исследования.
На одну курицу в неделю она пыталась прокормить любимого мужа, и времена были тяжёлые, полные лишений. Но они с Димой никогда не унывали, искренне веря, что однажды их жизнь изменится к лучшему. Главное, что они есть друг у друга, а всё остальное приложится. И каждый раз Дима радовался, как ребёнок, когда Елена, сияя от счастья, ставила перед ним тарелку золотистого, прозрачного бульона с аккуратной половинкой варёного яйца и пучками укропа, который она вырастила на подоконнике в старой кадке.
— Эх, Ленушка, — отламывая кусочек чёрного хлеба, с теплотой смотрел на неё Дима. — Вот увидишь, когда-нибудь мы выберемся из этой нищеты. У тебя будет всё, что душе угодно, появятся дети. Но запомни: вкус твоего бульона я никогда не забуду, что бы ни случилось.
— Брось, Димочка, — смеялась Лена в ответ. — Это же просто суп, даже не полноценное блюдо. Будь у меня побольше овощей, я бы сварила настоящий борщ или щи. А так приходится мясо после варки откладывать, чтобы второе какое-нибудь незамысловатое соорудить. Разве можно кормить взрослого мужчину одной жидкостью?
— Не скажи, — задумчиво качал головой молодой химик. — Твой бульон, Ленуша, это нечто особенное. Он придаёт мне сил, а когда есть силы, любые трудности нипочём.
Лена только грустно улыбалась, продолжая верить, что всё образуется. И это лучшее действительно случилось: страна преодолела трудные времена, Дмитрию удалось получить управленческую должность в крупном холдинге по производству удобрений, деньги потекли рекой. Родился сын Алексей. Вместо убогой коммуналки появилась просторная квартира, а позже и великолепный дом за городом. Сама Лена, при поддержке мужа, открыла небольшой фитнес-центр, который со временем разросся в приличную сеть.
О курином бульоне в их семье забыли. На кухне теперь заправляла наёмная повариха, составлявшая меню сообразно высоким требованиям успешных работодателей. Изысканные блюда стали привычной частью жизни Вороновых.
Но идиллия счастливой жизни дала трещину год назад, когда Лена узнала, что у мужа появилась другая женщина. Он тщательно скрывал любовницу, не собирался уходить из семьи, но на душе у Елены поселилась горькая обида. Сначала она отмахивалась от сплетен и завистливых подруг, вытащивших на свет эту грязь, даже смеялась им в лицо. Но однажды сама увидела, как Дмитрий проводит время в обществе незнакомой молодой женщины. Это стало ударом, но истерик и битья посуды она не устраивала — не тот характер. Она ждала, что муж сам признается в случившемся, и тогда можно будет спокойно поговорить.
Однако Дмитрий делал вид, что ничего не происходит. Всё так же задерживался на работе, уезжал в командировки, был заботлив и предупредителен, дарил подарки, возил на отдых. Лена уже перестала понимать, где правда, а где ложь. Она ходила к психологу — хотела понять, как правильно поступить. Советовалась с астрологом, с тарологом, с лучшей подругой. Но всё было тщетно. Специалисты, как назло, только нагнетали обстановку, намекая на скорый уход мужа. Через месяцы подобных консультаций Лена для себя решила: либо спросить Диму об измене прямо, либо продолжать делать вид, что всё по-прежнему. В конце концов, по сути так и было — всё оставалось как прежде, только в ином ключе. Тридцать лет брака, не каждая семья может похвастаться таким сроком.
Дима, хоть и изменял, оставался внимательным и никогда не выяснял отношений, не ругался. Уйти он явно не собирался, а та женщина, скорее всего, была просто игрушкой. Ещё бы: не старый, симпатичный, обеспеченный, умный, к тому же известный в городе человек. Молодые девушки сами готовы были выстраиваться в очередь ради его внимания. Некоторые подруги даже успокаивали Лену, что мужчине такого уровня по статусу положено иметь любовницу, и ничего страшного в этом нет. И Лена в глубине души с ними даже соглашалась.
Елена размышляла, что Дмитрий, возможно, просто поддался минутной слабости или в его системе ценностей случился какой-то сбой. Может быть, ему захотелось вновь ощутить себя молодым, а супруга, с которой прожито столько лет, перестала вписываться в эту новую для него концепцию? Или же ему элементарно не хватало внимания, ведь Лена, как и он сам, большую часть жизни отдавала работе. Фитнес-центры, превратившиеся в успешную сеть, требовали от хозяйки полной самоотдачи. Она постоянно находилась в разъездах, проводила переговоры, искала перспективных поставщиков и тренеров, лично изучала инновационные спортивные методики, а недавно запустила ещё и многообещающий центр восстановительной терапии. Словом, на личную жизнь времени практически не оставалось. Однако у Дмитрия график был не менее плотным, но он всё же умудрялся выкраивать часы для той, другой.
В какой-то момент Лена даже подумывала ответить тем же — завести роман с кем-нибудь из молодых фитнес-инструкторов, чтобы уязвить мужа или хотя бы восстановить собственное самоощущение. Но она быстро отмела эту мысль: слишком сильно любила Диму, и одна лишь идея о другом мужчине, лишённая каких-либо чувств, вызывала у неё отвращение. В итоге она решила довериться судьбе и пустить всё на самотёк, наблюдая, как развиваются события.
Она навела справки о любовнице. Ею оказалась двадцатишестилетняя Ольга Белова, скромная симпатичная девушка, работавшая бухгалтером на предприятии мужа и воспитывавшая ребёнка одна. Любая другая жена на её месте, наверное, возненавидела бы соперницу и принялась портить ей жизнь, но Лена всегда старалась жить тихо и в этой ситуации не стала предпринимать решительных мер. А потом случилась беда: Диму прямо из кабинета увезли на скорой с сердечным приступом. И вот уже четвёртый день он лежал в реанимации, отчаянно цепляясь за жизнь.
Мир Елены рухнул в одночасье. Мысли о любовнице, которые раньше постоянно крутились в голове, вдруг испарились, уступив место непрекращающейся тревоге. Женщина не могла сосредоточиться на работе, срывалась на прислугу, на сына и на помощницу Галину. Она отменила все планы и приезжала в больницу каждый день. Дима находился в полубессознательном состоянии, его разум, затуманенный лекарствами, с трудом воспринимал жену. Врачи не давали конкретных прогнозов: выявили редкое сосудистое заболевание, бороться с которым было сложно и дорого, причём никто не гарантировал успеха. Требовалось срочно везти Дмитрия в зарубежную клинику, но в нынешнем состоянии он мог не перенести перелёт. В итоге удалось договориться с известным кардиохирургом, который должен был прилететь через неделю, чтобы провести сложную операцию. Пока оставалось только ждать и надеяться на лучшее.
Ночью Лене приснился сон: она перенеслась на тридцать лет назад, в ту крохотную комнату, где они с Димой жили после свадьбы, и снова варила свой куриный бульон. А он сидел за столом, улыбался и наблюдал, как золотистые капельки жира плавают на поверхности тарелки. «Он придаёт мне сил, Ленуша», — сказал Дима, поправляя очки. Проснувшись, Лена с чёткой уверенностью поняла, что спасти мужа может только её бульон. Она отдавала себе отчёт в абсурдности этой мысли: издавна бульон считался хорошим средством при простуде, но от сердечных недугов он вряд ли способен вылечить. Однако она всё равно спустилась на кухню, попросила у Варвары курицу и принялась варить своё чудо-средство.
— Елена Валерьевна, что это вы затеяли? — удивилась повариха, заметив, что хозяйка решила готовить сама. — Если куриного супа захотелось, сказали бы — я бы сварила.
— Нет-нет, Варвара, — улыбнулась Лена, надевая фартук. — Это для Дмитрия Игоревича. Вспомнила вдруг, как раньше постоянно такой бульончик ему готовила. Он сейчас так ослаб, а вдруг моя стряпня пойдёт ему на пользу?
«Глупость, конечно», — подумала она про себя, но вслух ничего не сказала.
— Что ж, тогда мешать не стану, — пожала плечами Варвара, направляясь к выходу. Уже взявшись за ручку двери, она обернулась: — Специи вон в том ящике, соль вот здесь.
— Сама разберусь, не переживай, — усмехнулась Елена, поправляя волосы. — Всё-таки кухня моя, хоть я уже и не помню, когда в последний раз готовила, но здравый смысл меня ещё не оставил. Ты пока оставь меня, хочу сосредоточиться, а то в последние дни всё из рук валится.
Ворота так и не открылись, и Лене пришлось срочно вызывать такси, чтобы добраться до больницы. Всю дорогу она нервничала, прижимая к себе сумку с термосом. Наконец показалось здание больницы, она выскочила из машины и почти бегом направилась ко входу.
— Я к Воронову, — выпалила она, остановившись у поста охраны. — В четыреста седьмую.
— Пропуск, — бесстрастно произнёс охранник, даже не подняв головы.
— Сейчас. — Лена начала лихорадочно шарить по карманам и с ужасом осознала, что пропуск остался в её сумке, а та — в машине, за воротами дома. — Ой, я, кажется, забыла… Пропустите, пожалуйста, я же тут каждый день бываю, вы меня знаете. Там муж мой лежит.
— Не положено, — охранник покачал головой, даже не взглянув на неё. — Идите оформите новый у лечащего врача.
— Так пока я его найду, часы посещения закончатся, — возмутилась женщина, чувствуя, как внутри поднимается отчаяние. — Ну пожалуйста, войдите в положение.
Она понимала: спорить с этим винтиком больничной системы бесполезно. Как назло, в холле ни души — не у кого попросить пропуск. Глаза защипало от слёз. Дима там, на четвёртом… один, беспомощный… угасает. А она здесь, перед каким-то охранником. А в термосе остывает её волшебный бульон.
— Ладно, проходите, — сухо бросил охранник, видимо, заметив её состояние. — Но чтобы в последний раз, а то мне ещё выговоры за вас получать.
— Спасибо, — выдохнула Лена, проталкивая сумку через рамку турникета.
На этаже было тихо и безлюдно. Она осторожно постучала в дверь палаты и, не дожидаясь ответа, вошла. Дмитрий лежал, опутанный трубками, и его веки слабо вздрагивали в такт писку приборов.
— Здравствуй, любимый, — она присела на стул возле койки и взяла мужа за руку.
— Лена… — его голос был едва слышен, но он попытался улыбнуться. — Это ты?
— Да, мой хороший. — Она легонько сжала его пальцы. — Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, — прошептал он, прикрывая глаза.
— Хорошо, — повторила Лена, сжав губы в тонкую нитку, чтобы не расплакаться. — Я же вижу, как хорошо.
— Ничего, потерпи. Скоро приедет самый лучший хирург, он тебя быстро на ноги поставит.
— Говорят, в понедельник уже, — мужчина тяжело вздохнул.
Лена снова почувствовала, как слёзы подступают к горлу. Всего несколько дней назад Дима смеялся, ловко отправляя в рот кусок сэндвича, который Варвара приготовила на завтрак. А теперь перед ней лежал почти чужой человек — бледный, исхудавший, с потухшим взглядом. От прежнего Дмитрия Воронова, всегда энергичного, активного и жизнерадостного, осталась лишь тень. Она никогда не видела мужа таким беспомощным. Может, во всём виновата генетика. А может, тот сумасшедший темп, который он взял много лет назад и так и не снизил. Хотя необходимость бежать куда-то давно отпала. Вечные кофе с сигаретами в любую свободную минуту, гастрономическое изобилие, молоденькая любовница — какая теперь разница? Человек, которого она любила, был при смерти, и это было единственным, что имело значение.
— А я тебе кое-что принесла, — улыбнувшись, Лена поставила сумку на пол у кровати. — Ты, наверное, голодный? Знаю, обед был не так давно, но всё же. Мне сегодня такой сон приснился: будто мы с тобой снова в нашей старой комнатке сидим. Вот, решила сделать сюрприз.
Она достала из сумки термос и открутила крышку, и палату тут же заполнил знакомый до боли аромат — наваристый, тёплый, обещающий спокойствие.
— Это… — Дима приподнял голову, принюхиваясь, словно не веря собственному обонянию. — Лена, это твой бульон? Или мне уже мерещится? Ни с чем на свете этот запах не перепутаю.
— Он самый, — подтвердила женщина, ставя термос на тумбочку. Взгляд её упал на фрукты — вчера их точно не было. Она на секунду замерла, но тут же взяла себя в руки. — Сейчас налью в тарелку. Ты сможешь приподняться или лучше оставить?
— Оставь, — Дима откинулся на подушку, прикрывая глаза. — Я ещё под действием этих лекарств, аппетита совсем нет, но обязательно попозже попробую. Глазам своим не верю. Сколько лет прошло, а я его не ел. Помню, ты раньше говорила, будто он тебе силы придаёт.
— Так и есть, — Лена кивнула, перехватив взгляд мужа, скользнувший к фруктам. — Я и фрукты хотела принести, но, вижу, кто-то меня опередил.
Она произнесла это как можно спокойнее, хотя внутри кольнуло острое, неприятное чувство. Она почти не сомневалась, кто именно оставил эту вазу с яблоками и виноградом, но сейчас, когда Дима лежал опутанный проводами, выяснять отношения было бы жестоко и бессмысленно.
— Ленуша, — голос мужа звучал тихо, но в нём появилась твёрдость, которой не было последние дни. — Нам, наверное, пора поговорить кое о чём.
— Не надо, — оборвала его Лена, резко поднимая голову. — Не надо. Потом. Алёшка сказал, что вечером заскочит к тебе. Опять деньги у меня клянчит, представляешь? И когда он уже возьмётся за ум? Что мы за родители такие? Всё ему дали, в итоге разбаловали до невозможности.
— Не ругай его, — Дима слабо улыбнулся, коснувшись пальцами её руки. — Придёт время — поймёт. Но денег не давай. Он и у меня перед приступом просил.
— Только не говори, что это сын тебя так довёл, — в голосе Лены прозвучал испуг.
— Нет-нет, это просто совпало. Врачи говорят, приступ в любом случае случился бы. Сосуды изношены, дело времени. Алексей здесь точно ни при чём. Не вини его.
— Да я так, в шутку, — вздохнула Лена, проведя ладонью по его руке. — Ты прости, что я редко прихожу.
— Редко? Ты же каждый день здесь.
— Да, но только один раз. А вечером сегодня не получится, — она устало вздохнула. — Галина там в истерике, недостачу какую-то обнаружила. Надо ехать разбираться. Димочка, ты только не переживай. Всё у нас будет хорошо. И бульон обязательно поешь, я чувствую, что он поможет.
— Лена, я должен тебе рассказать…
— Нет, — она отвернулась, чтобы муж не увидел, как дрогнули её губы. Она понимала, что сейчас, в его состоянии, любое признание станет для них обоих только тяжелее. — Всё, что ты сейчас должен, — лежать и набираться сил, выполнять все предписания врачей. Понял? Поговорить мы потом успеем. Ещё много времени впереди.
Продолжение: