Серый, мутный свет пробивался сквозь маленькое зарешеченное окно камеры. Белка открыла глаза и несколько секунд не могла понять, где находится. Бетонные стены, нары, запах сырости и хлорки. Потом память вернулась — вчерашний день, паспортный контроль, полиция, КПЗ. Вчера казалось, что это ненадолго. Что капитан приедет, разберется, и они выйдут.
Но капитан не приехал.
Рядом завозилась Стрелка. Она спала плохо, ворочалась, вздыхала во сне. Теперь открыла глаза, огляделась и села.
— Всё ещё здесь, — констатировала она.
— Здесь, — тихо ответила Белка.
Они сидели молча. В камере было тихо, только где-то далеко слышались голоса, шаги, звон ключей. Время тянулось медленно.
Стрелка встала, начала ходить по камере. Туда-сюда, туда-сюда. Белка следила за ней взглядом.
— Перестань, — сказала она наконец. — Не накручивай себя.
— Я не накручиваю, — резко ответила Стрелка. — Я думаю.
— О чём?
— О том, что капитан не приехал. И не позвонил. И телефоны у нас забрали.
— Может, он занят. Может, с Пушинкой что-то.
— Или забыл про нас, — глухо сказала Стрелка. — Или бросил.
— Не говори так, — оборвала её Белка. — Он не такой. Он не бросил бы.
— А почему тогда молчит? Почему мы до сих пор здесь?
Белка не нашлась, что ответить. Она и сама думала то же самое. В голову лезли дурные мысли: что капитан передумал, что их хотят посадить, что они никогда не выйдут отсюда, что Пушинка не ждёт, что щенки забыли. Она тряхнула головой, отгоняя панику.
— Всё будет хорошо, — сказала она, скорее себе, чем Стрелке. — Капитан придёт. Мы выйдем.
— Когда? — спросила Стрелка. — Когда?
Белка не ответила.
День тянулся бесконечно. Они сидели на нарах, слушали шаги за дверью, вглядывались в мутное окно. Им принесли еду — какой-то суп, хлеб, воду. Ели молча, без аппетита. Стрелка снова начала ходить по камере. Белка закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в лапах.
— Они не посадят нас, — сказала она вдруг. — Мы ни в чём не виноваты. У нас есть паспорта. Мы сотрудники полиции.
— А если посадят? — Стрелка остановилась. — Если решат, что мы шпионы? Или ещё что? Мы же собаки. Не люди. Может, они нас за людей вообще не считают.
— Перестань, — твёрдо сказала Белка. — Не накручивай. Всё будет хорошо.
Но сама она уже не верила в свои слова.
К вечеру, когда солнце за окном начало клониться к закату, они услышали шаги. Много шагов. Голоса. Звон ключей. Стрелка вскочила, прижалась к двери. Белка встала рядом.
— Сейчас, — прошептала она. — Сейчас.
Ключ щёлкнул. Замок лязгнул. Дверь открылась.
На пороге стоял сотрудник полиции — тот самый, который говорил с ними вчера по-русски. Он выглядел усталым, под глазами залегли тени.
— Выходите, — сказал он.
Белка и Стрелка вышли в коридор. Сердце колотилось где-то в горле. Они ждали, что сейчас увидят капитана, Пушинку. Но коридор был пуст.
— Нас... отпускают? — спросила Белка.
— Отпускают, — кивнул полицейский.
— А капитан? — спросила Стрелка. — Он здесь? Он нас заберёт?
Полицейский помолчал, потом сказал:
— Идёмте. Я провожу.
Он вывел их из отделения. На улице было тепло, пахло морем и пылью. Белка огляделась — никакого капитана. Ни Пушинки. Никто их не ждал.
— Где капитан? — снова спросила Стрелка. Голос её дрожал. — Почему он не пришёл? У него телефон не работает?
Полицейский вздохнул, остановился.
— Слушайте, — сказал он. — У меня для вас плохие новости.
Белка почувствовала, как внутри всё оборвалось.
— Ваш капитан... — полицейский помолчал. — Он взял девушку, вашу Пушинку. Под предлогом следственных действий. Почти всю смену они патрулировали район.
— Патрулировали? — не поняла Белка. — Зачем?
— Он решил, что так она быстрее привыкнет. К полицейской работе. — Полицейский покачал головой. — На обратном пути они увидели карманника. Тот пытался скрыться, запрыгнул на крышу гаража. В старом районе, там крыши старые.
Стрелка побледнела.
— Капитан побежал за ним, — продолжал полицейский. — Но Пушинка... она побежала следом. Несмотря на его предупреждение. Она залезла на крышу, побежала за карманником. И одна из крыш обвалилась.
— Нет, — прошептала Стрелка.
— Они упали. Капитан отделался ушибами. Но Пушинка сильно ударилась головой. Слабое сотрясение, врачи сказали. Несмотря на каску, которую капитан на неё надел. И она сломала другую заднюю лапу. Ту, которая была здорова.
Стрелка опустилась на корточки, закрыла морду лапами. Белка стояла, не в силах пошевелиться.
— Они оба в больнице, — закончил полицейский. — Врачи сказали, их пока лучше не беспокоить. Капитан просил передать, что вы не волновались. И что он всё равно вас найдёт.
— Он жив? — прошептала Белка. — Пушинка жива?
— Живы. Но слабы. Им нужен покой.
Полицейский протянул им небольшой пакет.
— Ваши телефоны. Заряжены. И ключи от квартиры капитана. Адрес я напишу. Там есть еда, запас. Можете оставаться сколько нужно.
Белка взяла пакет, не глядя.
— Спасибо, — выдохнула она.
***
Квартира капитана оказалась маленькой, но уютной. На столе лежала записка, нацарапанная дрожащей рукой: "Девчата, простите. Всё хорошо. Я скоро вернусь. Ключи у соседей. Еда в холодильнике. Не волнуйтесь. Капитан".
Белка прочитала, протянула Стрелке. Та прочитала и разрыдалась.
— Она жива, — повторяла она сквозь слёзы. — Она жива.
— Жива, — обняла её Белка. — И капитан жив. Всё будет хорошо.
Они нашли в холодильнике еду — суп, хлеб, сыр. Белка разогрела, заставила Стрелку поесть. Сама ела, не чувствуя вкуса. Потом они сидели на диване, глядя в темноту за окном.
— Что теперь? — спросила Стрелка.
— Будем ждать, — ответила Белка. — Капитан обещал вернуться. Он вернётся.
— А если нет?
— Вернётся.
Они легли спать. За окном шумел чужой город, где-то лаяли собаки, где-то играла музыка. А здесь, в маленькой квартире, две собаки-космонавты, две собаки-полицейские ждали. Ждали своего капитана. Ждали Пушинку. Ждали встречи с теми, кого любили. И верили, что это случится. Что они не одни. Что их не бросили. Что всё будет хорошо. Скоро. Очень скоро.