Вы когда-нибудь задумывались, почему на одних актеров мы смотрим как на профессионалов, а на других - как на оголенный провод? Олег Даль был именно таким. Он не просто выходил на сцену или в кадр, он транслировал какую-то запредельную, почти болезненную честность. В мире советского кино, где всё было разложено по полочкам и утверждено худсоветами, Даль казался инородным телом, странным пульсирующим сгустком энергии. Его называли «актером без кожи». Глядя в его огромные, вечно ищущие глаза, понимаешь: этот человек знал о жизни что-то такое, чего не знали мы. Но эта правда его и сгубила.
Несостоявшийся покоритель неба
Мало кто знает, что мир мог никогда не увидеть Принца Флоризеля или Женю Колышкина. В юности Олег бредил не сценой, а небом. Он мечтал стать военным летчиком, грезил гулом моторов и бесконечной синевой. Однако судьба распорядилась иначе: на медкомиссии врачи обнаружили у него проблемы с сердцем. «Не годен», - сухо процедил доктор, захлопывая папку. Для Даля это стало первым серьезным ударом. Казалось бы, мечта разбита, но именно этот запрет на полет в небе заставил его искать другие способы оторваться от земли.
Он выбрал актерство как способ сублимации своей жажды свободы. В Щепкинское училище он пришел с четким ощущением, что он - другой. Его зачислили сразу, хотя педагоги перешептывались: «Слишком уж он тонкий, сломается». Даль не сломался, он начал выстраивать свою внутреннюю вертикаль, которая позже станет его проклятием и благословением. Он всегда летал, даже когда стоял на подмостках «Современника», просто это был полет над пропастью.
Под конвоем на съемочную площадку
История съемок фильма «Женя, Женечка и "катюша"» - это готовый сценарий для отдельного кино. Владимир Мотыль рискнул, взяв Даля на главную роль, хотя руководство «Ленфильма» было против. Даль на площадке вел себя как стихия. В один из вечеров он, перебрав с местным вином, устроил дебош в калининградской гостинице. Милиция церемониться не стала - актера отправили в камеру на 15 суток. Съемки оказались под угрозой срыва, сроки горели, бюджет таял на глазах.
Мотыль проявил чудеса дипломатии, договорившись с начальником изолятора. Каждое утро к воротам тюрьмы подъезжала машина, Даля под конвоем выводили на свет, везли на площадку, где он мгновенно преображался в трогательного, влюбленного Колышкина. «Вы хоть понимаете, что я сейчас чувствую?» - усмехнулся он режиссеру, поправляя гимнастерку. В его взгляде в тот момент смешались ирония и глубочайшая тоска. Вечером «арестанта» возвращали в камеру. Удивительно, но именно это состояние несвободы помогло ему создать образ солдата, который воюет не ради орденов, а ради жизни.
Почему он сказал «нет» Гайдаю и Рязанову
В актерской среде тех лет отказ Леониду Гайдаю или Эльдару Рязанову считался безумием, карьерным самоубийством. Эти режиссеры делали из актеров небожителей. Но Олег Даль жил по другим законам. Когда Гайдай пригласил его на роль Хлестакова в «Инкогнито из Петербурга», Даль прочитал сценарий и скривился, будто от зубной боли. «Леонид Иович, я не буду играть в этом фарсе», - отрезал он. Его не интересовало комикование ради смеха, он видел в Хлестакове трагедию, а не карикатуру.
С Рязановым история повторилась. Роль Жени Лукашина в «Иронии судьбы» писалась чуть ли не под него. Но Даль, попробовав несколько сцен, понял: он не вписывается в этот уютный предновогодний мир. «Здесь нет воздуха, Эльдар Александрович», - мягко перебил он режиссера, когда тот пытался объяснить мотивацию героя. Он чувствовал, что Лукашин в его исполнении получится слишком глубоким, слишком рефлексирующим, и это разрушит легкую ткань комедии. Он умел отказываться от славы ради сохранения собственного творческого «Я», и это вызывало у коллег одновременно и зависть, и нескрываемое раздражение.
Кровавая «Земля Санникова»
Съемки этого фильма стали для Даля личным адом. Он ехал на Север за романтикой, а столкнулся с тем, что называл «профессиональной низостью». Конфликт с режиссерами Мкртчяном и Поповым перерос в настоящую войну. Вместе с Владиславом Дворжецким они требовали их замены, писали гневные телеграммы в Москву, обвиняя постановщиков в отсутствии таланта и вкуса. «Мы не марионетки в руках ремесленников!» - кричал Даль, когда ему пытались навязать плоскую трактовку образа Крестовского.
Атмосфера на площадке была наэлектризована до предела. Актеры бойкотировали съемки, запирались в домиках, пили чертовски много кофе и вели бесконечные споры о смысле искусства. В итоге фильм был закончен, он стал хитом, а песня «Есть только миг» в исполнении Олега Анофриева (Далю не разрешили петь самому из-за конфликта) ушла в народ. Но сам Даль этот фильм ненавидел. Для него «Земля Санникова» осталась шрамом, напоминанием о том, как легко превратить мечту в продукт массового потребления.
Тень, которая стала реальностью
В фильме Надежды Кошеверовой «Тень» Даль сыграл одну из своих самых сложных ролей. Разделение на Ученого и его Тень прошло через саму его личность. Коллеги вспоминали, что во время съемок Олега будто подменили. Он мог часами сидеть перед зеркалом, изучая собственное отражение. «Ты видишь его?» - шепотом спросил он однажды осветителя, указывая на свое отражение. В тот момент всем стало не по себе.
Даль играл Тень не как злодея, а как часть души, которая вырвалась на свободу. Он воплотил в этом герое всю свою желчь, всю обиду на мир, который его не понимал. Работа над фильмом вымотала его физически и морально. После съемок он долго не мог прийти в себя, утверждая, что Тень теперь ходит за ним по пятам. Именно тогда в его взгляде появилась та самая «смертельная усталость», которую позже заметят все режиссеры.
Очередь за дефицитом таланта
В 70-е годы Москва жила дефицитом, но был один товар, за которым стояли не ради выгоды, а ради спасения души. Это были билеты на спектакли с участием Даля. В «Современнике» его обожали и ненавидели одновременно. Он мог сорвать репетицию, если чувствовал фальшь, мог не выйти на поклон, если считал, что зал «не включился». Но когда он играл в спектакле «Свой остров» или «Двенадцатая ночь», в зале стояла такая тишина, что было слышно, как бьются сердца зрителей в первом ряду.
Он не признавал полутонов. Если любовь - то до разрыва аорты, если ненависть - то до пепла. За кулисами он часто сидел в одиночестве, не в силах выйти из образа. «Олег, пойдем выпьем чаю», - звали его коллеги. «Оставьте меня, я еще там», - сухо отвечал он, указывая на сцену. Для него театр не был работой, это была форма экзорцизма, способ вытащить из себя демонов и показать их людям.
Мистическая связь с Высоцким
Отношения Даля и Высоцкого - это тема для большого романа. Они были двумя полюсами одной планеты. Один - хриплый, мощный, бьющий наотмашь, другой - тонкий, язвительный, уходящий вглубь. Их связывала странная, почти мистическая дружба-соперничество. Когда Высоцкий ушел из жизни в олимпийском июле 1980 года, Даль воспринял это как личный сигнал. На похоронах он выглядел как человек, который уже заглянул за черту.
«Володя освободился, а я еще здесь», - прошептал он Ларисе Полищук, стоя у гроба друга. С этого момента начался обратный отсчет. Даль стал часто заговаривать о смерти, причем делал это без пафоса, буднично. Он будто примерял на себя этот уход, как новый костюм в театральной костюмерной. Его пророчество о том, что он будет следующим, пугало окружающих, но сам Олег казался странно спокойным. Он торопился закончить свои дела, доиграть, досказать.
«Утиная охота» как исповедь
Роль Виктора Зилова в фильме «Отпуск в сентябре» по пьесе Вампилова «Утиная охота» стала вершиной и приговором Даля. Этот фильм положили на полку на долгие годы, посчитав его слишком мрачным и «антисоветским». Но для Олега это была самая честная работа. Его Зилов - это человек, который умер внутри задолго до физической смерти. Цинизм, опустошенность, потеря ориентиров - Даль играл самого себя в худшие моменты жизни.
Съемки проходили тяжело. Даль практически не выходил из состояния меланхолии. «Зачем мы всё это делаем?» - однажды переспросил он режиссера Виталия Мельникова, когда тот давал наставления перед сценой похоронного марша. В этом вопросе не было вызова, только бесконечная пустота. Фильм вышел на экраны только через несколько лет после смерти актера. Зрители увидели на экране человека, который уже всё понял про этот мир и просто ждал финала.
Последняя гастроль в Киеве
Март 1981 года. Киев встретил Даля сыростью и холодным ветром. Он приехал на кинопробы, поселился в гостинице «Москва» (ныне «Украина»). Вечером он ужинал с коллегами, шутил, даже усмехнулся какой-то очередной актерской байке. Но за этим фасадом скрывалось решение, которое он принял давно. Поднявшись в номер, он закрыл дверь на ключ. Говорят, его последними словами, сказанными коллеге в коридоре, были: «Пойду умирать». Никто не воспринял это всерьез - Даль всегда любил эпатаж.
Утром его нашли на полу. Сердце не выдержало. Ему было всего 39 лет. Вокруг его ухода до сих пор ходят легенды - кто-то говорит о «зашитой» ампуле, кто-то о преднамеренном саморазрушении. Но истина, скорее всего, проще: он просто израсходовал весь свой жизненный ресурс. Его внутренний двигатель работал на таких оборотах, на которых человеческое тело существовать не может. Он ушел тихо, оставив нас один на один с его недоигранными ролями и нерассказанными историями.
Олег Даль остался в нашей памяти как человек, который не пошел на сделку с совестью. Он был сложным, колючим, часто невыносимым, но абсолютно настоящим. Смотря на него сегодня, мы понимаем, как нам не хватает этого «неудобного» таланта в эпоху вылизанных картинок и стандартных эмоций.
А какой фильм с Олегом Далем перевернул ваше представление о кино? Может быть, это был тонкий и ироничный «Принц Флоризель» или пронзительная драма «В четверг и больше никогда»? Давайте обсудим в комментариях, какой образ этого гения вам ближе всего.