— Я диван в зале займу.
Огромный синий чемодан с грохотом рухнул на ламинат. Колесики противно скрипнули, оставив грязный след на светлом полу.
— Там розетка близко, — добавила Оксана.
Золовка скинула кроссовки прямо посреди коридора. Наступила на задник одного, потом второго. Поправила рукав растянутого безразмерного свитера.
— Меня хозяйка со съемной квартиры поперла. Прикинь?
Вера вытерла руки кухонным полотенцем. Шагнула из кухни в коридор, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.
— Сочувствую.
Вера прислонилась плечом к дверному косяку.
— А вещи ты зачем сюда притащила?
— Жить буду.
Оксана произнесла это так легко, словно сообщала о покупке хлеба. Она уверенно отодвинула Веру локтем. Прошла прямиком на кухню.
— Слушай, а колбасы нормальной нет?
Золовка уже распахнула дверцу холодильника. Яркий маникюр мелькал на фоне полок.
— Один сыр дешевый лежит. И суп какой-то. Я такое не ем. Мне бы мяса кусок.
Ипотеку за двушку платили уже пятый год. Точнее, платила Вера. Костя последние пару лет перебивался случайными заработками. То на складе месяц поработает, то таксистом, то у друга в шиномонтаже. Приносил сущие копейки.
Зато мужской гордости было на кругленькую сумму.
Вера тащила быт, покупала продукты, оплачивала коммуналку и ежемесячные взносы банку. С родственниками мужа общалась редко, предпочитая держать дистанцию. Свекровь недолюбливала невестку за самостоятельность, а золовка Оксана всегда считала брата жертвой неудачного брака.
— С какой радости ты будешь здесь жить?
Вера подошла вплотную. Захлопнула дверцу холодильника прямо перед носом Оксаны.
— А чё такова?
Оксана уперла руки в бока. Выпятила нижнюю губу.
— Мы же семья. Я братику позвонила, он сказал приезжать. Мама тоже одобрила. Сказала, не чужие люди, потеснятся.
— Братик сказал?
— Ну да.
Оксана по-хозяйски выдвинула табуретку. Уселась, закинув ногу на ногу.
— Он вообще-то тут прописан. Имеет право родную сестру пустить. А то я на улице должна ночевать? Хозяйка, мымра старая, из-за кота моего взъелась.
— Какого кота?
Вера напряглась.
— Ой, да я его у подруги пока оставила. Завтра заберу. Он тихий, только обои дерет иногда.
Оксана снисходительно усмехнулась. Поправила жидкий хвост на затылке.
— Я минимум на пару месяцев. Пока работу нормальную не найду. А то везде копейки платят, начальники звери. Подвинешься. Вам вдвоем тут места полно.
— Ясно.
Вера достала смартфон из кармана домашних брюк. Набрала номер мужа. Гудки шли долго.
— Да, Вер, — зазвучал в трубке бубнящий голос.
На фоне шумели машины.
— Костя. Твоя сестра у нас в коридоре. С чемоданом. И завтра обещает кота привезти.
— Вер, ну ты только не начинай.
Костя попытался сделать голос мягким, уговаривающим.
— У человека трудности. Ее выгнали. Куда ей идти?
— У человека наглость.
Вера говорила ровно, но чеканила каждое слово.
— Даю полчаса. Приезжай и убирай ее отсюда. Иначе ее чемодан поедет на помойку.
— Я вообще-то хозяин в доме!
Костя возмутился, но как-то вяло, без металла в голосе.
— Куда я родную кровь выгоню? Мама звонила, просила помочь. Потерпишь пару недель.
Связь оборвалась. То ли сам сбросил, то ли в туннель заехал.
Вера опустила смартфон. Оксана победно улыбалась, раскачиваясь на табуретке.
— Злая ты.
Оксана поцокала языком.
— Костик мне всегда говорил, что ты только о себе думаешь. Никакого сочувствия к людям. За копейку удавишься.
Вера промолчала. Налила себе воды из фильтра. Выпила мелкими глотками, давая себе время успокоиться.
— Я вообще не понимаю, как он с тобой живет.
Оксана продолжала вещать, не обращая внимания на молчание Веры.
— Ты же не женщина, ты терминатор какой-то. Ни уюта от тебя, ни ласки. Мужику тепло нужно.
Вера поставила пустой стакан на раковину.
— А ты его только пилишь. Вот он и не зарабатывает нормально. Вдохновения у него нет рядом с такой.
Тем временем золовка встала. Прошлепала в ванную комнату прямо в уличных носках. Зашумела вода.
Вера услышала, как щелкнул дозатор ее дорогого геля для умывания. Один раз. Второй. Третий.
— Полотенце какое брать?
Раздался крик из ванной.
— Которое желтое большое висит?
— Свое бери, из чемодана!
Вера громко хлопнула дверцей кухонного шкафчика.
Костя прибежал через сорок минут. Красный, запыхавшийся. Куртка расстегнута, шапка сбилась набекрень. Сутулился больше обычного, словно пытаясь казаться меньше.
— Ну девочки!
С порога затянул муж.
— Давайте спокойно. Что за скандалы на пустом месте?
Оксана тут же выскочила из комнаты. Она уже успела переодеться в домашний застиранный халат.
— Братик!
Золовка картинно всплеснула руками.
— Твоя жена меня гонит! Куском дешевого сыра попрекает. Полотенце зажала. Я же не навсегда, я перекантоваться! А она на меня как на врага народа смотрит.
Костя виновато посмотрел на Веру. Нервно потер шею. Переступил с ноги на ногу, оставляя мокрые следы от ботинок на коврике.
— Вер, ну правда.
Он попытался улыбнуться.
— Куда она пойдет на ночь глядя? Темно уже. Мама расстроится, если узнает.
— В гостиницу.
Вера стояла в дверях кухни, перегородив проход.
— Это дорого, у нее денег нет.
— К подругам. К той, у которой кот обои дерет.
— Они не пускают жить, у всех свои семьи, дети.
Костя развел руками.
— Значит, на вокзал.
Голос Веры оставался пугающе ровным.
— Или в хостел. Восемьсот рублей за койку. Найдется.
— Я ее брат!
Костя попытался расправить плечи, надуть грудь. Вышло неубедительно.
— Она моя кровь. Сестра же. Имеет право пожить у нас. Я так решил.
— У нас?
Вера сделала шаг вперед.
— В моей квартире тоже! Я тут прописан. И мы в браке ее брали.
Вера подошла к мужу вплотную. Костя рефлекторно отшатнулся и сглотнул.
— В твоей квартире?
Она говорила тихо, но так, что звенело в ушах.
— Костя, ты за ипотеку когда последний раз вносил? В каком месяце? В прошлом году?
— Я продукты покупаю...
Муж отвел глаза. Начал расстегивать молнию на куртке, потом снова застегивать.
— Три пакета макарон и банку тушенки за месяц?
Вера безжалостно рубила фактами.
— А зимнюю резину на твою машину кто брал? А за свет кто переводит? Квартплата, взносы банку по сорок тысяч — это кто платит?
— Я мужчина в доме.
Костя попытался возмутиться.
— Я делаю мужскую работу! Кран починил на прошлой неделе. Полочку в ванной повесил. Я имею право голоса!
— Кран ты чинил полгода.
Вера не отступала.
— И капать он перестал, только когда я сантехника из ЖЭКа вызвала. А полочку ты криво прикрутил, она вчера отвалилась.
Оксана, почувствовав, что брат стремительно сдает позиции, решила вмешаться.
— А чего ты его попрекаешь деньгами?
Она шагнула из-за спины Кости.
— Обязанность жены — уют создавать и мужа поддерживать. А ты его пилишь.
Радоваться должна, что мужик вообще в доме есть.
Оксана скривила губы.
— Другие вон одни кукуют. А ты за копейку удавиться готова. Мама была права, меркантильная ты.
Вера перевела взгляд на золовку. Затем снова на мужа.
— Тогда принимай решения, мужчина.
Она развернулась. Вышла в коридор. Молча подошла к огромному синему чемодану золовки. Схватилась за пластиковую ручку.
— Эй!
Завизжала Оксана.
— Ты куда мои вещи тащишь? Там косметика дорогая хрупкая! Положи на место!
Колесики противно заскрежетали по ламинату. Вера одним резким рывком распахнула входную дверь.
Чемодан с грохотом вылетел на лестничную клетку. Упал на бок, сильно ударившись о стену подъезда. Следом, словно два снаряда, полетели грязные кроссовки.
— На выход.
Вера указала рукой на открытую дверь.
— Обещала полчаса, время вышло. Твой хостел за углом.
Оксана кинулась к порогу. Выглянула на площадку, проверяя, не разбился ли чемодан. Обернулась с искаженным лицом.
— Ты совсем ненормальная?
Золовка вцепилась в рукав брата.
— Костя, сделай что-нибудь! Поставь свою истеричку на место! Она меня вышвыривает как собаку! Звони маме!
Костя переминался с ноги на ногу. Смотрел то на жену, то на сестру. По его бледному лицу было видно, что больше всего на свете он хочет исчезнуть. Провалиться сквозь бетонные перекрытия.
— Вер, ну зачем так резко...
Пробормотал он, глядя в пол.
— Соседи же услышат. Стыдно. Давай она до утра переспит, а завтра решим.
— Можешь пойти с ней.
Вера отошла в сторону, освобождая проход. Скрестила руки на груди.
— Поможешь чемодан нести. До хостела проводишь. А завтра вместе поедете к маме. Там места много.
— Да как ты смеешь!
Оксана захлебывалась от возмущения.
— Выбирай, Костя.
Вера смотрела мужу прямо в глаза, не моргая.
— Либо ты сейчас закрываешь за ней дверь с той стороны, либо вещи собираешь следом. Найдете вместе жилье, заведете кота. Ты же мужчина, ты хозяин. Вот и решай.
Оксана стояла на пороге. Переводила бешеный взгляд с Веры на брата. Халат съехал с одного плеча.
— Ну?
Оксана сильно дернула брата за рукав.
— Ты позволишь ей так со мной обращаться? Мы же семья! Братик, скажи ей! Или я маме всё расскажу!
Костя тяжело сглотнул. Опустил глаза. Посмотрел на грязные следы от ботинок на светлом ламинате.
Он медленно, но уверенно освободил свой рукав от цепких пальцев сестры. Сделал шаг вперед.
— Извини, Оксан.
Его голос дрогнул, но прозвучал отчетливо.
— Сама виновата. Не надо было хамить в чужом доме. Иди в гостиницу.
Он шагнул вперед и молча закрыл дверь прямо перед носом опешившей сестры. Щелкнул поворотный замок.
С лестничной площадки послышался глухой удар по металлу — Оксана со злости пнула дверь. Потом отборные ругательства на весь этаж. Потом жалобный скрип удаляющихся колесиков, пока лифт не увез золовку вниз.
Костя молча прошел на кухню. Сел на ту самую табуретку, где недавно сидела сестра.
— Жестко ты с ней.
Он смотрел на свои руки, избегая взгляда жены.
— Зато доходчиво. И про маму, и про кота.
Вера включила воду в раковине, чтобы сполоснуть стакан.
— Будешь ужинать? Хозяин.
— Буду.
Через две недели Костя чудесным образом нашел стабильную работу на мебельном производстве. Про сестру в доме больше никто не вспоминал, ее имя, как и имя свекрови, стало негласным табу.
А ключи от квартиры муж теперь всегда клал строго на тумбочку в прихожей — видимо, чтобы точно не потерять свое место.