Мы перестали разговаривать
Сначала я думала — устали.
У всех бывает. Сессия у младшего, у меня запара на работе, у него какой-то проект, который он тащил три месяца и почти не спал. Нормально. Пройдёт.
Не прошло.
Я заметила это случайно. Мы ужинали, и я вдруг поняла, что мы не разговариваем уже, наверное, минут сорок. Едим, телевизор что-то бубнит, он смотрит в тарелку, я смотрю в тарелку.
И главное — никакого напряжения. Не поссорились, не обиделись. Просто тишина, и в ней всё нормально.
Я тогда спросила первое, что пришло в голову:
— Ты хлеб будешь?
— Нет.
Вот и поговорили.
Я начала вспоминать, когда это началось. Перебирала, как перебирают вещи в кладовке — всё знакомое, всё нужное когда-то, но зачем оно здесь сейчас — непонятно.
Год назад мы ещё спорили из-за ерунды. Куда поехать летом. Надо ли менять машину. Он говорил одно, я другое, иногда я злилась, иногда он хлопал дверью.
Но это был разговор. Живой, с температурой.
Потом споры как-то сами собой закончились. Я перестала настаивать. Он перестал спорить. Мы оба стали говорить «как хочешь» — и это звучало не как уступка, а как усталость.
Однажды подруга спросила:
— Ну как вы там с Вовой?
— Нормально.
— Что делали на выходных?
Я задумалась. Правда задумалась — что мы делали?
— Он возился с машиной. Я читала.
— Вместе ходили куда-нибудь?
— Нет.
— Ну хоть поели вместе?
— Поели, — говорю. — Поели вместе.
Она смотрела на меня как-то так, что мне стало неловко. Как будто я сказала что-то смешное и не заметила.
Я попыталась что-то сделать. Не знаю зачем — может, проверить, может, просто доказать себе, что я не права и всё нормально.
Приготовила то, что он любит — нормально так постаралась, не просто макароны. Накрыла стол. Он пришёл, сел, посмотрел.
— О, утка.
— Да.
— Ты чего?
— Ничего. Просто захотелось.
Он кивнул. Поел. Сказал «спасибо, вкусно». Ушёл смотреть что-то своё.
Я убирала со стола и думала: ну и что это было?
Не знаю. Какой-то жест в пустоту.
Потом был вечер, когда я всё-таки попробовала поговорить нормально.
Мы лежали, он уже почти спал, я говорю:
— Вов. Мы нормально?
Он помолчал.
— А что не так?
— Не знаю. Просто спросила.
— Всё нормально, — говорит. — Ты чего-то хочешь?
— Нет.
— Ну и ладно. Спи.
И всё. Через пять минут он спал. А я лежала и думала — это ответ «всё хорошо» или ответ «я не хочу это обсуждать»?
До сих пор не знаю.
Вот в чём штука с тишиной — она не болит.
Это не как ссора, после которой ходишь с этим внутри и ждёшь, когда отпустит. Тишина — она мягкая. В ней даже удобно, если честно. Никто не задевает, никто не требует, никто не ждёт.
Но я однажды поймала себя на том, что рассказала смешную историю с работы — коллеге. Подробно, с деталями, несколько раз переспросила, смеялись вместе.
А Вове — не рассказала.
Не потому что поссорились. Просто... не пришло в голову.
И вот это меня кольнуло. Не больно. Но кольнуло.
Я пытаюсь понять — чья это история.
Может, мы оба просто устали от жизни и друг в друге ищем тишину, а не разговор — и это нормально, взрослые люди, двадцать лет вместе.
А может, мы давно сказали всё, что хотели сказать, и теперь просто живём рядом, как соседи с общим бытом.
Может, я сама виновата — перестала рассказывать, перестала спрашивать, тоже ушла в свою скорлупу и теперь удивляюсь, что тихо.
Наверное, виновата. Частично — точно.
Но я не знаю, как начать снова. Не знаю, с чего. «Давай поговорим» — это звучит как претензия. А просто начать — не получается, потому что непонятно о чём.
Мы знаем друг друга слишком хорошо, чтобы удивляться. И недостаточно хорошо — чтобы молчать и при этом чувствовать друг друга.
На той неделе он принёс домой яблоки — те самые, которые я люблю, мелкие, кислые, их сейчас нигде нет почти.
Поставил на стол. Ничего не сказал.
Я посмотрела на него.
— Где нашёл?
— На рынке, у деда одного. Ты же любишь такие.
— Люблю.
И всё. Он ушёл. Я взяла яблоко, стояла с ним и думала — это что было? Это любовь? Привычка? Или человек просто запомнил когда-то и работает по памяти?
Не знаю.
Яблоко было вкусным.
Наверное, это тоже что-то значит. Или нет.
Я правда не уверена.