— Значит так, мам. Билеты бери на пятницу.
Громкий голос мужа доносился из кухни.
— На утренний рейс бери, — продолжал командовать Вадик. — Я встречу. Комната у нас большая, Нина подвинется. В тесноте, да не в обиде.
Нина замерла в коридоре. В руках она держала тяжелый пакет с продуктами. Сегодня бригадир отпустил её со смены на два часа раньше.
Она аккуратно поставила пакет на коврик.
Из динамика телефона, лежащего на кухонном столе, донёсся скрипучий голос свекрови.
— Ой, Вадик, а Нина твоя выступать не будет?
Свекровь демонстративно вздохнула в трубку.
— Она же у нас барыня, — пожаловалась мать мужа. — Ей тишина нужна. Отдыхать она любит после работы.
— Да не переживай ты за неё.
Вадик громко отхлебнул суп прямо через край тарелки.
— Квартира общая, мы же семья, — басил он с набитым ртом. — Я тут три года назад своими руками обои клеил. Плинтуса прибивал.
Он стукнул ложкой по столу для убедительности.
— Имею право мать родную привезти на старости лет! — заявил муж. — Всё, жду. Поликлиника тут рядом. Талончики Нина тебе в интернете возьмёт. Ей не сложно.
Вадик сбросил вызов.
Нина скинула туфли. Прошла на кухню.
— Приятного аппетита, — негромко произнесла она.
Вадик дернулся от неожиданности. Ложка звякнула о край тарелки и упала на стол, оставив жирное пятно на скатерти.
Муж быстро натянул привычную снисходительную улыбку.
— Нинуль! А ты чего так рано?
Он суетливо схватил салфетку и принялся тереть пятно.
— Я тут это... с мамой разговаривал.
— Я слышала, — Нина прислонилась к дверному косяку. — Интересно девки пляшут. В пятницу, значит?
Она не кричала. За пять лет брака Нина слишком хорошо изучила этого человека. Вадик искренне считал, что если он раз в месяц покупает туалетную бумагу и стиральный порошок, то автоматически становится полноправным хозяином положения.
— Ну а что такого? — Вадик бросил салфетку и выпрямился.
Он попытался принять уверенный вид.
— Маме тяжело в деревне одной, — пустился в объяснения он. — Давление скачет. Печку топить надо. Участковый врач вообще приезжает раз в неделю на старом УАЗике.
— И поэтому она переезжает ко мне?
— К нам, Нинуль. К нам.
Вадик сделал акцент на этом слове. Он обвёл широким жестом кухню. Ту самую кухню, за которую Нина выплачивала потребительский кредит два года, работая без выходных.
— Мы же семья, — проникновенно продолжил муж. — Маму обижать нельзя. Она нас не стеснит.
— Правда? — Нина скрестила руки на груди. — И где она будет спать? В ванной коврик постелем?
— Поставим ей раскладушку в зале, — уверенно выдал готовый план Вадик.
Он явно обдумывал это не первый день.
— А мы в спальне, — добавил он. — Нормально разместимся.
— Да ладно, — Нина чуть наклонила голову. — Прямо раскладушку? Женщине с давлением?
— Ну, или диван ей уступим.
Вадик почесал затылок.
— А сами в спальне на кровати, — быстро нашелся он. — Диван ортопедический, маме полезно будет.
— А вещи её куда? — продолжала задавать вопросы Нина.
— Шкаф в коридоре освободим.
Муж махнул рукой в сторону прихожей.
— У тебя там куча барахла старого висит, — заявил он. — Пальто твоё зимнее, куртки. Швейная машинка внизу место занимает. Выкинем половину.
Нина смотрела на мужа и удивлялась самой себе. Ещё полгода назад она бы устроила скандал. Стала бы доказывать, что швейная машинка — это её дополнительный заработок. Что она устаёт на смене. Что ей нужно личное пространство.
Но сейчас внутри было удивительно спокойно.
— То есть ты всё решил, — констатировала она.
Нина прошла к столу и пододвинула к себе стул.
— Я мужик, я должен принимать решения, — гордо заявил Вадик.
Он поднялся из-за стола, подошёл к холодильнику и достал пакет сока.
— Ты же сама жаловалась, что я инициативы не проявляю, — напомнил он, наливая сок в стакан. — Что всё на тебе. Вот, проявил.
— Замечательная инициатива, — согласилась Нина. — За мой счёт.
— Почему это за твой? — возмутился Вадик.
Он поставил стакан на столешницу.
— Мама готовить будет, — привел главный аргумент муж. — Борщи варить. Нормальную еду есть начнем, а не твои полуфабрикаты на скорую руку.
— Я работаю по двенадцать часов, Вадик.
Нина спокойно смотрела ему в глаза.
— У меня нет времени стоять у плиты.
— Вот мама и разгрузит тебя! — радостно подхватил муж. — Пыль протрет. Порядок наведет. А то у нас на балконе склад устроили.
— Там мои ткани лежат, — напомнила Нина. — На заказ шью.
— Да кому нужны твои шторки? — отмахнулся Вадик. — Копейки одни. Освободим балкон, маме кресло туда поставим. Будет воздухом дышать.
Разговор явно сворачивал не туда. Вадик почувствовал, что Нина не поддается на уговоры о «помощи», и перешел в нападение.
— Тем более, я в эту квартиру немало вложил, — заявил он, уперев руки в бока. — Обои в коридоре помнишь?
— Помню, — кивнула Нина. — Рулоны по акции брали. В строительном на распродаже остатков.
— Неважно! — отрезал Вадик. — Труд тоже денег стоит. Я свои законные выходные убил. А смеситель в ванной кто менял в прошлом году? Тоже я.
— Смеситель я покупала с аванса.
Нина начала загибать пальцы.
— А ты его прикручивал два дня. Потом мы соседей снизу чуть не затопили, пришлось сантехника из ЖЭКа вызывать.
— Какая разница, кто чек оплачивал? — голос мужа стал визгливым.
Он не любил, когда ему напоминали о неудачах.
— Мы в браке! — напомнил он. — У нас общий бюджет! Так что имею полное право распоряжаться метрами. Мама билеты уже смотрит. Встречать вместе поедем. А то у меня машина в ремонте, на твоей сгоняем.
— Посмотрим, — коротко ответила Нина.
Она развернулась и пошла в коридор. Достала из пакета кефир, сыр и пачку творога.
Вадик пошёл следом. Его явно не устраивало отсутствие бурной реакции. Ему нужна была драма. Он привык, что Нина спорит, а он потом великодушно её прощает и обвиняет в бессердечности.
— Нинуль, ну ты чего надулась?
Он попытался приобнять её за плечи.
— Мама тебе помогать будет. Мы же одна семья.
— Руки убери, — ровным голосом попросила Нина.
Вадик отдёрнул руки и шагнул назад. Лицо его вытянулось.
— Какая же ты эгоистка, — процедил он сквозь зубы.
Тон моментально изменился на обвинительный.
— Только о себе думаешь. Я для семьи стараюсь, всё в дом несу. На работу каждый день хожу. А ты родную свекровь на порог пускать не хочешь.
— В мою квартиру она не поедет, — Нина положила продукты на полку холодильника.
— Это наша квартира! — рявкнул Вадик на весь коридор.
Он ткнул пальцем в сторону входной двери.
— Мы в браке пять лет! Всё нажитое в браке делится пополам!
— Вадик, ты юристов в интернете перечитал?
Нина закрыла дверцу холодильника и прислонилась к ней спиной.
— Квартира куплена за три года до нашего знакомства. Это моё имущество.
— Я тут ремонт делал! — не сдавался муж, наступая на неё.
Он размахивал руками.
— Я могу доказать! Я плинтуса покупал! У меня чеки в электронной почте остались!
Он торжествующе посмотрел на жену.
— Если до суда дойдёт, я докажу, что стоимость квартиры увеличилась за счёт моих неотделимых улучшений!
Нина вздохнула. Спорить с Вадиком, когда он включал режим «оскорблённого добытчика», было бесполезно.
Она молча обошла мужа. Прошла в коридор. Подошла к обувной тумбочке под зеркалом.
Там стоял новый, обтянутый пленкой чемодан — Вадик купил его на прошлой неделе для планируемой поездки с друзьями на рыбалку. Поездки, на которую он, кстати, занимал деньги у Нины до зарплаты.
А рядом с чемоданом лежала тонкая синяя папка из плотного пластика.
Нина взяла папку, вернулась на кухню и протянула её мужу.
— Что это?
Вадик подозрительно уставился на папку, не спеша брать её в руки.
— Почитай. Раз уж ты такие важные решения принимаешь.
Нина положила пластик на край стола.
— И раз уж ты про суды и разделы имущества заговорил.
Муж нехотя взял папку. Вытащил белый лист с синей квадратной печатью. Начал водить глазами по строчкам.
Сначала на его лице читалось только раздражение. Потом брови поползли вверх, а губы зашевелились, беззвучно проговаривая напечатанные слова.
— Это... это что за бумажка? — хрипло спросил он.
Он поднял на Нину растерянный взгляд.
— Выписка из государственного реестра недвижимости, — любезно подсказала Нина. — Свежая. Вчера забрала из многофункционального центра.
— Какая ещё Дарья Николаевна?
Вадик ткнул пальцем в середину листа.
— Почему собственник объекта — Дарья Николаевна?!
Он потряс листом в воздухе.
— Потому что это моя дочь от первого брака, — спокойно ответила Нина.
Она сложила руки на груди.
— И неделю назад я оформила на неё договор дарения. Квартира полностью принадлежит Даше.
Вадик опустил руку с выпиской. До него медленно доходил смысл сказанного.
— Ты... ты переписала квартиру?
Он моргнул несколько раз.
— Втайне от меня?! За моей спиной?!
— Почему втайне? — Нина пожала плечами. — Моё личное имущество. Кому хочу, тому и дарю. Разрешения спрашивать не обязана. Даша девочка взрослая, через два месяца замуж выходит. Будет с будущим мужем здесь жить. Им старт нужен.
— А я?!
Вадик с силой швырнул выписку на стол. Лист спланировал на пол.
— А мы где жить будем?! А мама куда приедет?!
— Ну, Дашка девочка добрая, — Нина облокотилась о столешницу. — Меня она из милости оставила пожить. Пока я себе вариант аренды не подыщу или ипотеку на студию не оформлю.
Нина сделала паузу.
— А вот чужих людей с раскладушками на своей территории видеть не желает категорически.
— Я тебе не чужой человек! — выкрикнул муж. — Я твой законный муж! Я тут живу!
— Это временно, — поправила Нина. — И Даше, кстати, обои в коридоре не нравятся. Сказала, переклеивать будет. Уж больно дешево смотрятся. А плинтуса вообще перекошены.
Вадик молчал. Он смотрел на бумагу, лежащую на полу. Вся его уверенность хозяина дома исчезла за одну минуту.
— Ты меня обманула.
Он произнес это тихо, почти обиженно.
— Я тут спину гнул... А ты всё дочке отписала. Всё продумала, змея.
— Иди собирай вещи, Вадик, — устало попросила Нина.
Этот разговор начал её утомлять.
— Чемодан у тебя отличный. Вместительный. Как раз твои рубашки, снасти для рыбалки и чеки за плинтуса влезут.
— Никуда я не пойду!
Он попытался нависнуть над ней, изображая угрозу.
— Я тут прописан! Ты не имеешь права меня выгнать на улицу! Закон на моей стороне!
— Временно прописан, Вадик. До конца декабря, — напомнила Нина. — Я перед сделкой специально с юристом консультировалась.
Она отступила на шаг.
— Даша как новый собственник выпишет тебя за один день через суд. Даже моего согласия не потребуется. Тебе просто уведомление на Госуслуги придет. Не позорься. Звони маме, отменяй билеты.
Нина указала на телефон.
— Или пусть билеты оставляет, а вы снимете квартиру напополам. Вы же семья. Общий бюджет, все дела.
Вадик долго смотрел на жену. Ждал, что она рассмеётся. Скажет, что это просто глупый розыгрыш. Что сейчас она нальёт ему супа, извинится за шутку, и всё пойдёт по-старому.
Но Нина стояла молча и смотрела на часы.
Делать было нечего. Вадик развернулся и молча пошёл в спальню. Оттуда вскоре послышался звук открывающихся дверец шкафа, звон вешалок и глухое бормотание про меркантильных баб, которые не ценят мужскую заботу.
Через два дня Нина пила утренний кофе в полной тишине.
В коридоре не стояли разбросанные ботинки сорок четвертого размера. Никто не бубнил по телефону на кухне, жалуясь на тяжелую жизнь. На тумбочке не было синей папки — Даша действительно забрала её к себе от греха подальше.
Вадик уехал к маме в деревню. Давление у свекрови, видимо, резко нормализовалось, раз пришлось экстренно принимать любимого сына вместе с его огромным новым чемоданом.