Александр Раппопорт знает, как открываться. Это уже не обсуждается — это данность, как дождь в день Бастилии. «Машенька» на Варварке, в четырнадцати шагах от Зарядья, стала очередным подтверждением этой аксиомы: интерьер безупречен, концепция считывается с первого взгляда, публика пришла вся и сразу.
Место светлое, просторное, полное орнаментов и пшеничных колосьев. На стенах — портреты Машенек России; с потолка свисают подвесные женщины (это искусство? не пугайтесь); у входа висит оберег кисти Юли Степановой, который, говорят, работает. Охотно верим: ресторан открылся и не закрылся в первую же неделю, а это уже что-то.
Официантки в синих сарафанах, с косами решительно прекрасны. Один из гостей влюбился в девушку с татуировкой на шее и пообещал ходить каждый день до получения контакта. Судьба этого романа редакции неизвестна. На кухне, на виду у всего зала, работают русские парни-красавцы — что тоже производит впечатление, хотя и несколько неожиданное для ресторана русской кухни в двух шагах от Кремля: ожидаешь, что готовить будут, по меньшей мере, богатыри.
Шеф Игорь Гришечкин, человек с репутацией и поклонниками, поедавшими его «курицу в сене» в петербургском CoCoCo с религиозным чувством, появляется на открытой кухне лично. Поклонники рыдают от умиления. Меню, впрочем, пока не вполне отражает его возможностей: голубчики из краба в брюссельской капусте, раковые сосиски с биском, томленый омуль с фаршированными цветами кабачка — всё это хорошо, но те, кто знают Гришечкина, ожидали большего безумия. Его сдерживают или он сдерживается сам — загадка.
Каравай, с которого начинается трапеза, — свежеиспеченный, хрустящий, с маслом — единодушно признан удачей. Правда, крошки от него осыпаются на белые скатерти, и с этим надо что-то решать. Пудинг из топленого молока хорош. Крем-брюле «Машенька» — реинкарнация лучшего десерта из CoCoCo, но брызгать на него горькой миндальной эссенцией из пульверизатора всё-таки не стоило. В свете принято считать, что художника обидеть легко, но и художник иногда перегибает с пульверизатором.
Менее единодушны гости в вопросах сервиса. Блюда ждут от сорока минут до часа. Голубчики из краба — безусловная звезда меню — нередко прибывают после горячего, то есть в момент, когда нужда в закуске уже миновала. Десерты опаздывают с той же стабильностью, с какой антикварный рынок разочаровывает коллекционера: неизбежно и без объяснений. Гостям, просидевшим в ожидании неприличное время, за соседними столами выносят комплиментарные десерты, но через стол. Тем, кто сидит за другими столами, не выносят ничего, только администраторы натянуто улыбаются, что является наименее питательным из всех возможных комплиментов.
Отдельную главу в летопись «Машеньки» вписал телефон. Дозвониться в ресторан представляется задачей, сопоставимой по сложности с получением столика на закрытой вечеринке Фаваза Груози в былые времена: теоретически возможно, практически — нет. Автоответчик сбрасывает после пары гудков, живой человек является редко и не всегда способен зафиксировать информацию с первого раза.
Шумно. Хоровое пение, заявленное как фирменная айдентика, первые полчаса воспринимается как очаровательная деталь, после — как испытание. Столики стоят плотно, официанты снуют за спиной, ощущение уюта не возникает. Есть и дизайнерская дихотомия: дворянский интерьер со скатертями и портретами аристократок — и официантки, одетые крестьянками. Расслоение общества налицо.
Резюмируя: «Машенька» — это ресторан, у которого есть всё необходимое для того, чтобы стать хорошим. Интерьер, шеф, концепция, локация, красавицы с косами и работающий оберег. Не хватает слаженности, смелости меню и телефонной связи. Оберег, очевидно, пока занят другим.