Котенок сидел на кухонном столе, маленький серый комок с огромными глазами, и смотрел на Марка с одинаковыми долей любопытства и страха. Лариса ждала реакции. Она почему-то волновалась, хотя раньше никогда не волновалась, когда дело касалось мужа. Марк вошел, увидел котенка, и его лицо сначала вытянулось от удивления, потом сложилось в ту самую горькую усмешку, которую Лариса уже научилась узнавать.
Начало истории Ларисы:
— Это намек? — спросил он, не глядя на нее. — Ты решила таким образом намекнуть, что я не пополняю семейную карту?
Лариса не сразу поняла, о чем он. Какая карта? Какие намеки?
Она принесла котенка, потому что ей стало жаль бабушку, потому что он был пушистый и живой, потому что впервые в жизни она сделала что-то не по расчету. Но Марк видел только то, к чему привык за тридцать лет. Он видел манипуляцию.
Марк не пополнял семейную карту с самой ее поездки в Китай. Лариса даже не заметила этого сразу — сначала были сборы, потом сам отпуск, потом Дубай, потом возвращение, потом разговор с Виктором. Мыслей о семейной карте не было. А теперь, оказывается, карта пуста. И котенок, по версии Марка, должен был стать напоминанием о том, что пора пополнять.
— Положение изменилось, — сказал Марк, присаживаясь напротив. — Нужно что-то решать насчет совместных денег. Я не против семейной карты, но готов вносить ровно пятьдесят процентов. Пятьдесят — ты, пятьдесят — я. То есть ты вносишь тысячу рублей, я вношу столько же. Мне кажется, это справедливо. Расходы пополам.
Лариса опешила. Она привыкла не заботиться о деньгах. Это было одно из главных удобств брака — Марк всегда давал наличные на расходы, а когда начались карты, просто переводил деньги на общую и никогда не требовал, чтобы она вносила свою половину.
Так было всегда. Продукты, коммуналка, хозяйственные мелочи — она этим занималась, это была ее работа по дому, а он просто платил. Даже не задумывался, сколько на это уходит.
С этого же счета Лариса позволяла себе то, что называла «вознаграждением». Иногда книги или безделушки, иногда сумма была многозначной. Марк никогда не подсчитывал и не контролировал.
Теперь он решил иначе. Конечно, с подачи той женщины, чей голос она слышала на своей кухне. Но это было неважно. Важно было другое: вносить Ларисе было нечего. Она впервые в жизни ощутила себя финансово несостоятельной.
У нее не было работы
Не той работы для развлечения, к которой она привыкла, а вообще никакой. Впервые в жизни ей нужна была настоящая работа — с такой зарплатой, чтобы хватало хотя бы на половину месяца. Вторую половину внесет Марк.
— Хорошо, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я не возражаю. Но переведи деньги первым, пожалуйста. В холодильнике пусто, а я пока без работы.
Марк кивнул и вышел из кухни. Котенок проводил его взглядом и перевел глаза на Ларису. Она погладила его по спине и подумала, что надо забирать трудовую книжку с прежнего места. И смотреть вакансии на Хэдхантере.
Она шла к офису и всю дорогу спорила сама с собой
Купить бывшим коллегам что-нибудь вкусное? А что она им скажет?
«Здравствуйте, я та самая Лариса, которая подставила айтишницу, завалила сорок две анкеты, накляузничала на Максима, уехала в Дубай с мошенником и вернулась с котенком. Примите мои извинения в форме пирожных»?
Она усмехнулась своей же мысли и решила не покупать ничего.
В холле охрана ее не остановила. Узнали, кивнули. Лариса зашла в лифт, и на втором этаже в кабину вошла Ирина Николаевна с какой-то молодой девушкой из бухгалтерии. Ирина поздоровалась сухо, даже не улыбнулась, и тут же отвернулась к своей спутнице.
Они начали тихонько шептаться, украдкой поглядывая на Ларису
В этих мельком брошенных взглядах Ларисе почудилось что-то знакомое — торжество? Насмешка? Злорадство? Она вдруг вспомнила, как сама смотрела на провинившихся сотрудников. Так же, краем глаза. С тем же выражением.
Лифт остановился на ее этаже. Лариса вышла и направилась в свой бывший кабинет. Дверь была открыта. Она зашла и остановилась на пороге. Ее стол был пуст. Компьютер убрали, папки исчезли, на столе стояла только чашка с чаем и лежала какая-то бумага. На ее месте сидела помощница Марина.
— Здравствуй, Мариночка, — сказала Лариса, стараясь, чтобы голос звучал приветливо, но спокойно. — Я пришла за трудовой книжкой.
Марина подняла голову. В ее глазах мелькнуло что-то — может быть, растерянность, может быть, неловкость. Она быстро встала.
— Здравствуйте, Лариса Александровна. Сейчас.
Она открыла сейф, достала трудовую книжку и протянула Ларисе. Та взяла, не открывая. Попрощалась и вышла в коридор. Что там смотреть? Увольнение по собственному желанию, оформленное задним числом?
Она уже подошла к лифту, поставила сумочку на подоконник, чтобы поправить ремешок, и вдруг остановилась. Интуиция, которая молчала последние месяцы, вдруг подала голос. Открой. Проверь. Ты же всегда проверяла. Лариса открыла сумочку, достала трудовую книжку и раскрыла на последней странице.
Когда она прочитала написанное, ноги подкосились. Она села прямо на подоконник, чувствуя, что еще секунда — и она сползет на пол. В ушах зашумело, в глазах поплыло.
«Уволена на основании подпункта "а" пункта 6 части 1 статьи 81 Трудового кодекса Российской Федерации — за прогул»
Красивым Марининым почерком, с аккуратными завитушками. За прогул. По статье. За прогул, который она совершила, когда улетела в Дубай?
Игорь Сергеевич не дал уйти красиво, не проявил великодушие. Он сделал то, что имел полное право сделать. И теперь в ее трудовой книжке навсегда останется эта запись. Уволена по статье. За прогул.
Как он мог? Как Игорь Сергеевич мог так с ней поступить? Она была его правой рукой, его доверенным лицом, его… Она даже не могла подобрать слово.
Она сидела на подоконнике, сжимая красную книжечку, и в голове уже крутилась спасительная мысль. Адвокат. Срочно к адвокату. Оспорить, суд обяжет исправить. Она не была в Дубае в рабочее время? Но она же написала заявление! Отправила заказным письмом! Это не прогул, это увольнение по собственному желанию, которое просто затянулось по вине работодателя. Игорь не имел права увольнять ее по статье, не имел права портить ей трудовую книжку, не имел права…
Виктор обещал познакомить с хорошим адвокатом, который помогал его знакомым
Лариса поднялась, поправила сумку, одернула джемпер. В лифт она так и не зашла — спустилась пешком, чтобы никто не видел ее лица. Но теперь ее шаги были не тяжелыми, а быстрыми, почти летящими. Она знала, что делать. Она всегда знала, что делать. Запись можно исправить, суд встанет на ее сторону, Игорь Сергеевич пожалеет о том, что решил с ней бороться. Она ему еще покажет. Всем покажет.
Котенок ждал ее на кухне. Спал, свернувшись калачиком на полотенце, которое она постелила ему в коробку. Лариса почувствовала, что вернулась. Впервые за последние часы она чувствовала, что контроль возвращается. Еще вчера она была растерянной женщиной с котенком, которого никто не просил приносить. Сегодня она — боец, который отстоит свои права. Игорь Сергеевич еще узнает, с кем связался.
Она подошла к окну, посмотрела на вечернюю Москву
Город горел огнями, жил своей жизнью, не зная о ее маленькой победе. Лариса улыбнулась. Завтра она начнет новую жизнь. Она решит, что делать с Марком, с Виктором, с этой дурацкой квартирой на Юго-Западе, о которой она теперь знала. Все будет хорошо. Она справится. Она всегда справлялась.
Котенок завозился в коробке, пискнул. Лариса обернулась, посмотрела на него. Она подошла к коробке, взяла котенка на руки. Он был теплый, живой, доверчиво терся носом о ее ладонь.
— Ничего, — сказала она ему тихо. — Мы все исправим. Ты увидишь.
Законно уволили Ларису? Напишите комментарий!