Менеджер Петров стоял посреди зала, как прокурор на выезде, только вместо обвиняемых - полки с макаронами, а вместо улик - хаос.
- За что ты меня ненавидишь, Маша? - с надрывом спросил мужчина.
Маша поставила последнюю банку и вяло изобразила непонимание.
-А что не так? Я старалась.
Петров обвёл рукой полки.
- Это не "старалась", Маша. Это выглядит так, как будто слепой осьминог после трёхдневного запоя решил заняться мерчандайзингом.
Он подошёл к полке и вытащил пачку гречки, зажатую между шампунями.
- Объясни мне, пожалуйста, в какой момент гречка решила помыть голову?
Маша пожала плечами.
Покупатели как-нибудь разберутся.
Мужчина наклонился, достал йогурт, поставленный вверх ногами, прошёлся дальше, и остановился у полки с печеньем, где дорогие импортные коробки лежали вперемешку с какими-то подозрительными галетами, выглядящими так, будто пережили девяностые и два развода.
Маша потупилась.
- Я исправлю…
- Конечно, исправишь, - кивнул Петров. - Мы все всё жизнь только и делаем, что исправляем. Кто-то ошибки, кто-то судьбу, кто-то - надгробную плиту. А ты начни с полок. Пока не переделаешь, домой не пойдёшь.
-С удовольствием, как только вы подпишете приказ об оплате за переработки.
И Маша шустро направилась к выходу с чувством, что одержала очередную победу.
То, что она больше смахивала на поражение - её не волновало.
В магазине "Три медведя" Машу держали вовсе не из сострадания к человеческой криворукости и не из желания дать шанс вечной неумёхе.
Просто желающих на эту работу не было.
Вообще.
Совсем.
Кандидаты приходили редко и уходили быстро. Летом - ладно. Можно будет набрать студентов. Но до лета ещё дожить надо.
Со временем в магазине даже выработалась своя философия. Если товар невозможно найти - его раскладывала Маша. Если товар сломан - его трогала Маша. Если что-то стоит идеально - значит, Маша ещё не дошла.
Недотёпистая девица и сама о себе честно говорила - с гордостью, будто это была не характеристика, а достижение: - Я криворукая.
А ещё обладала ачотаковостью высшего уровня, что позволяло не принимать к сердцу глупые придирки. "Ачтотакова, завтра приду и переделаю" - заявляла Петрову, которому не повезло быть её начальником.
Родители не могли взять в толк, в кого она такая. Устав разгребать за дочерью завалы и чинить всё что не приколочено, купили ей крохотную студию. Подрастал сын, и они боялись, что сестра будет плохо влиять на неокрепший ум.
Маша устроилась на работу в "Три медведя" и зажила в полное своё удовольствие. Когда людям мало надо - они живут счастливей тех, кому надо много. Меньше вещей, меньше проблем, меньше нервов. Больше радости. Больше здоровья (все болезни от нервов), больше свободного времени. Простая и незамысловатая, как пузырьки в пиве, философия: зачем что-то делать, если можно не делать. Результат в принципе один. Все равно умрём.
Маша бодрой поступью направилась в городской парк отдыхать после тяжёлого рабочего дня. Не сидеть же в четырёх стенах.
Парк встретил её весенней прохладой и сумерками. Дорожки были пустынны - только старые фонари чахло светили, будто тоже устали от жизни.
Маша плюхнулась на лавочку у пруда, скинула рюкзак и вытащила банку.
- Ну, за меня, - произнесла тост и опустошила в два глотка.
На неё с осуждением смотрела белка.
Рыжая, наглая, с пушистым хвостом, она замерла, повернула мордочку к Маше и, кажется, посмотрела на неё с таким видом, будто оценивала качество её расстановки товаров.
Маша вдруг почувствовала странное раздражение.
- Чего вылупилась? - спросила неприязненно.
Белка не ответила. Перепрыгнула ближе, и снова уставилась, будто запоминая.
В её чёрных глазах Маше померещился Петров. Такой же осуждающий взгляд.
-Сама напросилась.
Маша сжала пустую банку, размахнулась, и швырнула в белку.
Та оказалась быстрее. Банка врезалась в ствол, белка сиганула вверх, но не убежала, а спустилась на нижнюю ветку и теперь смотрела с откровенным вызовом.
-Вот и не подходи, - буркнула Маша, - а то огребёшь.
Зверёк не устрашился.
Вместо того, чтобы убежать, подскочил к опешившей девушке, нырнул в её рюкзак, схватил банку с Балтикой и помчался в глубину парка.
Маша вскочила, замахала руками и помчалась за рыжей воровкой
Белка бежала неторопливо, прижимая к оранжевой грудке пиво. Время от времени она оглядывалась и издевательски хихикала.
Озверевшая Маша ускорилась.
Белка ускорилась ровно на тоже расстояние.
Любительница Балтики бежала из последних сил. Она начала уставать. Воздух со свистом выходил из лёгких, пот заливал лицо, но Маша не собиралась останавливаться. Её вела древняя, инстинктивная ярость: у неё украли Балтику. Ту самую, последнюю, которую она берегла на вечер.
Маша до такой степени увлеклась погоней, что не заметила странную вещь.
Городской парк исчез.
Вокруг сплошной стеной стояли деревья. Огромные стволы уходили вверх на десятки метров, еловые лапы смыкались над головой в тёмный, почти чёрный шатёр.
Воздух изменился. В лёгкие хлынула такая свежесть, что у преследовательницы закружилась голова от избытка кислорода.
Тишина стояла такая, что заложило уши. Ни машин, ни голосов, ни привычного городского гула. Даже ветра не было - только тяжелая, давящая неподвижность, от которой волосы на затылке начали шевелиться сами по себе.
Маша испуганно оглядывалась по сторонам.
Белка стояла неподалёку и смотрела с видом "Что теперь скажешь?"
-Выведи меня обратно, - униженно просила Маша.
Белка неторопливо открыла банку.
Сделала глоток.
Сморщилась от отвращения.
А потом прицелилась и швырнула в преследовательницу, метко попав в висок.
Когда деревья перестали водить вокруг неё хороводы, а Маша обрела способность дышать, белка исчезла.
Она осталась одна.
В странном месте.
Связь не ловит.
Скоро стемнеет.
Её уютный мирок помахал ручкой и на его место явился странный и враждебный мир. Она подозревала, что мстительная белка - не единственная его обитательница.
Надо выбираться отсюда.
Только вот куда?
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ. 2202 2005 4423 2786 Надежда Ш.