Что делала американка в Брянске 24 апреля
Она вышла из гостиницы «Брянск» на проспекте Ленина, купила в киоске «Союзпечати» открытку с видами города и спросила у продавщицы, как доехать до «чего-нибудь настоящего». Продавщица посоветовала сесть на 14-й троллейбус и ехать до остановки «Курган Бессмертия» — там «наша главная память».
Саре 34 года, она приехала в Россию по программе обмена преподавателей английского. Москва её разочаровала: «Слишком много стекла и таких же кофеен, как у нас». В Брянск отправилась на поезде — хотела увидеть «город в лесу», о котором случайно прочитала в блоге путешественницы. О войне и партизанах не задумывалась, пока не увидела на въезде в город стелу с орденом Отечественной.
В троллейбусе она села у окна и начала разглядывать карту в телефоне. Рядом устроилась женщина с авоськой, из которой торчала буханка хлеба и свёрток с зеленью. Сара попыталась спросить, как пройти к Кургану, но вместо ответа выдала фразу, которая вертелась у неё на языке весь день:
— Скажите, почему ваши новости так сильно отличаются от наших? Вы что, врёте миру?
Разговор, которого она не ожидала
Женщина оказалась Надеждой Ивановной, пенсионеркой, которая 30 лет проработала в заводской лаборатории «Брянсксельмаша». Она не стала спорить, а спросила:
— А вы кто будете? Журналистка?
— Я преподаватель из Техаса, — ответила Сара. — У нас учат, что Россия — это страна без правды, где всё под контролем Кремля.
Надежда Ивановна помолчала, посмотрела в окно на проезжающие дома и сказала:
— Сейчас я вам одну вещь покажу. Вы когда приехали?
— Только сегодня утром.
— Тогда вы ещё не видели наш город. Вот смотрите.
Троллейбус как раз проезжал перекрёсток улицы Калинина и проспекта Станке Димитрова. Женщина показала на неприметный дом с мемориальной доской:
— Здесь жила семья, у которой немцы расстреляли пятерых детей, когда вошли в город. А вон там, — она махнула в сторону парка, — в 42-м казнили 40 партизан. Их имена выбиты на камнях.
Сара перестала смотреть в телефон.
— Вы знаете, сколько лет было самому младшему партизану в Брянских лесах? — спросила Надежда Ивановна. — 14. Его звали Олег Коршунов. Он подрывал немецкие эшелоны, а погиб в 16. Вот вам моя правда. Вы про такого в своих учебниках читали?
Американка покачала головой.
— Поэтому вы и спрашиваете, кто врёт, — добавила женщина. — Вы просто не знаете, что у нас тут было. А когда не знаешь — веришь любой картинке.
Остановка, которая изменила маршрут
Троллейбус подъехал к Кургану Бессмертия. Сара сначала хотела проехать дальше — до ТРЦ «Аэропарк», о котором ей рассказали в гостинице. Но Надежда Ивановна сказала:
— Выходите. Здесь главное.
Сара вышла. Вместе с ней — десяток пассажиров, которые слышали разговор и теперь поглядывали на американку с любопытством.
Мемориал оказался не таким, как на картинках в интернете. Сара ожидала стандартный советский монумент, но увидела склон, где на бетонных плитах выбиты фамилии — тысячи фамилий. Вечный огонь горел, несмотря на холодный апрельский ветер. У подножия стояли живые цветы — кто-то принёс их сегодня утром.
— Это не музей, — сказала Сара потом в своём блоге. — Это кладбище в центре города. Но люди здесь не скорбят, а как будто… живут рядом со своей историей.
Она пробыла на Кургане больше часа. Сфотографировала плиту с фамилией «Коршунов О.А.», сходила в храм во имя иконы Божией Матери «Неопалимая Купина», стоящий рядом, и даже нашла на информационном стенде карту партизанских отрядов — с именами командиров, которых никогда не слышала.
«Я задавала не тот вопрос»
Вечером того же дня Сара вернулась в гостиницу и вместо привычного просмотра CNN открыла ноутбук. Она нашла документальный фильм о партизанском движении на Брянщине, а потом написала пост, который разошёлся по её соцсетям быстрее обычного.
Вот что она написала:
«Сегодня я задала вопрос в российском троллейбусе. Я думала, что получу пропагандистский ответ. Вместо этого мне показали могилы детей. Я поняла, что всё время спрашивала: “Почему вы врёте?”. Надо было спросить: “Почему нам никогда не рассказывали правду о вас?”».
Пост собрал сотни комментариев. Кто-то поддержал, кто-то обвинил Сару в «смене позиции». Но сама она считает, что просто сделала первый шаг к тому, чтобы разобраться.
— Я не говорю, что Россия идеальная страна, — сказала она корреспонденту «Брянских новостей» на следующий день. — Но когда я вижу, что американские СМИ сравнивают российское образование с индоктринацией, а потом еду в Брянск и вижу, как здесь помнят войну… Я понимаю, что либо они что-то недоговаривают, либо я чего-то не знала.
Что происходит в Брянске 24 апреля
Случай в троллейбусе совпал с подготовкой города к 9 мая. 24 апреля в Брянске начали развешивать георгиевские ленточки, на Кургане Бессмертия убирали территорию после зимы, а в школах проходили уроки мужества с приглашением ветеранов — их в городе осталось 14 человек.
Сара попала в город в момент, когда память о войне становится не просто ритуалом, а повседневной заботой. Она увидела не «милитаризованное сознание», как писала в колонке для своего университетского блога до поездки, а людей, которые просто считают своим долгом помнить имена.
На прощание Надежда Ивановна, та самая попутчица, подарила Саре георгиевскую ленточку.
— Приезжайте 9 мая, — сказала она. — Увидите, как мы идём в Бессмертном полку с портретами. И тогда поймёте окончательно: мы не врём миру. Мы просто живём со своей правдой.
Сара обещала вернуться. Теперь в её планах — выучить хотя бы несколько фраз по-русски, чтобы в следующий раз не спрашивать, а просто слушать. Мы поели и поехали дольше по городам.