День второй: Шерсть, портфели и чужие взгляды
Ночь тянулась медленно. На кухне, как и обещал, дежурил Томаш. Он сидел в старом кресле, которое притащил из спальни, с кружкой крепкого чая и телефоном в руках, но в глазах его читалась усталость. Часы показывали половину третьего, когда с дивана послышалось беспокойное шевеление.
— Ник, — прошептала Джуди, трогая лиса лапой. — Ник, проснись. Мне снова нужно.
Ник, который спал чутко, моментально открыл глаза. Он сам чувствовал, что мочевой пузырь даёт о себе знать, но его задняя лапа болела при каждом движении.
— Я разбужу его, — хрипло сказал Ник, кивая в сторону кухни.
— Не надо, я сам, — раздался спокойный голос Томаша. Он уже стоял в проходе, держа в руках широкое полотенце. — Джуди, давайте я помогу. Дуарте спит, я сейчас его сменю, но он набегался за день.
Джуди, кусая губу, откинула одеяло. Она по-прежнему была голой, и каждый раз, когда приходилось вставать перед этими людьми в таком виде, её шерсть вставала дыбом от стыда. Но терпеть было уже невозможно. Томаш накинул полотенце ей на плечи, прикрывая хотя бы спину, и подхватил под здоровую лапу.
— Медленно, — сказал он. — Не торопитесь.
В ванной он помог ей взобраться на унитаз, для чего Джуди пришлось встать на здоровую лапу, держась за него. Она ненавидела эту зависимость. Ненавидела каждую секунду. Но когда всё закончилось, она выдохнула с облегчением.
— Спасибо, — прошептала она, когда Томаш помог ей слезть и снова накинул полотенце.
— Спите, — кивнул он. — Дуарте теперь подежурит, мне нужно хоть пару часов.
В четыре утра его сменил Рикардо. Именно ему выпала честь сопровождать Ника. Лис, несмотря на всю свою природную грацию и врождённое обаяние, сейчас выглядел жалко: он ковылял, опираясь на стену, и старался не смотреть в глаза Рикардо.
— Я справлюсь сам, — процедил Ник, заходя в ванную.
— Как скажете, сеньор Уайлд, — усмехнулся Рикардо, закрывая за ним дверь, но оставаясь рядом на случай, если лис поскользнётся на кафеле.
Когда Ник вернулся, Джуди уже спала, свернувшись калачиком под одеялом. Он лёг рядом, стараясь не потревожить её больную лапу, и уставился в потолок. Мысли о родителях, о полицейском управлении, о том, что они пропали без вести — всё это смешалось в тяжёлый ком, который не давал уснуть.
---
Утро началось с грохота. Дуарте, который наконец-то выспался, ворвался в комнату с телефоном в руке.
— Я нашёл ателье! — объявил он радостно, но, увидев два усталых взгляда, сбавил тон. — То есть... нам же нужна одежда? Ваша форма сохнет, но её же нельзя носить вечно. Нужно сшить что-то по меркам.
Джуди приподнялась на локтях. Её шерсть была взъерошена, глаза ещё сонные, но в них уже появилась знакомая искра решимости.
— Он прав, — сказала она. — Мы не можем всё время лежать под одеялом.
Ник сел на диване, натягивая край пледа на колени. Его хвост нервно дёргался.
— Отлично. И в чем мы пойдём? — спросил он с сарказмом, который не мог скрыть даже в таком положении. — У нас есть только два пледа и полотенце.
— Я подумал об этом, — Томаш вышел из своей комнаты с двумя большими сумками-портфелями. — Это старые, ещё школьные. Если их повесить вот так... — он продемонстрировал, как можно прикрыть переднюю часть тела, продев лямки через плечо. — ...то спереди всё будет закрыто.
— Спереди — да, — проворчал Ник, глядя на то, как сумка едва прикрывает его бёдра. — А сзади? У меня, между прочим, хвост есть.
— Хвост — это ваша проблема, — усмехнулся Рикардо. — Мы идём в ателье. Это десять минут пешком. Быстро зайдём, быстро выйдем.
Джуди смотрела на импровизированную «одежду» с ужасом. Но выбора не было. Их форма висела на верёвке в ванной, всё ещё влажная после стирки, а нижнее бельё вообще сушилось на батарее. Надеть его мокрым было бы издевательством.
— Хорошо, — сказала она твёрдо. — Идём.
Томаш помог ей надеть сумку. Для крольчихи она оказалась огромной — портфель свисал почти до колен, прикрывая живот и грудь, но оставляя открытыми плечи и спину. Ник справился сам, но его портфель сидел криво, и ему пришлось придерживать его лапой, чтобы не съезжал.
— Выглядит... стильно, — соврал Дуарте. — Пошли.
Выход на улицу стал испытанием. Джуди ковыляла, опираясь на Томаша, который поддерживал её под локоть. Ник, вооружившись одной из костылей, которые принёс врач, старался сохранять достоинство, но каждый шаг давался ему с трудом.
Португальское утро было солнечным и тёплым. Люди шли по своим делам, и сначала никто не обращал внимания на странную компанию. Но потом — то ли ветер донёс запах, то ли случайный взгляд упал на рыжий хвост — всё изменилось.
— Meu Deus!* — раздался женский голос. Пожилая сеньора, которая несла пакет с овощами, остановилась как вкопанная. — Это же... это звери? Говорящие?
Джуди вздрогнула и машинально прижала сумку к груди. Ник закатил глаза.
— Полицейские, — буркнул он. — Неотложная командировка.
Но сеньора уже махала рукой своим подругам, которые сидели на скамейке у подъезда.
— Ольга! Мария! Идите сюда! Тут лис и кролик в портфелях!
За десять минут пути их узнали четыре раза. Молодая пара с ребёнком сделала селфи на расстоянии, пока Ник не бросил на них такой взгляд, что они быстро ретировались. Мужчина в костюме, явно опаздывающий на работу, остановился и спросил, не нужна ли помощь, и что случилось с их формой. Джуди пришлось трижды объяснять, что они попали в аварию, их одежда стирается, и они просто идут в ателье.
Самым неловким моментом стал подросток на скейте, который пронесся мимо и, обернувшись, крикнул:
— Эй, лис! У тебя портфель сполз! Вижу твоё достоинство!
Ник мгновенно прижал сумку лапой, его морда приобрела цвет перезрелого помидора, а хвост угрожающе распушился.
— Я убью его, — прошипел он. — Я полицейский. Я найду его по камерам и арестую за оскорбление должностного лица.
— Ник, не надо, — устало сказала Джуди, хотя её собственные уши горели от стыда. — Мы почти пришли.
Ателье оказалось маленькой лавкой на первом этаже старого дома. Внутри пахло тканью и деревом. За прилавком стояла высокая женщина с очками на цепочке, сеньора Изабел. Когда она увидела вошедших, её брови полезли вверх, но профессиональная выдержка взяла верх.
— Bom dia, — сказала она спокойно. — Чем могу помочь?
— Нам нужна одежда, — выпалил Дуарте, пока Джуди и Ник пытались слиться со стенами. — Срочно. По меркам. Они... ну, вы видите.
Сеньора Изабел сняла очки, протерла их, надела снова и медленно обошла прилавок.
— Вы из Зверополиса, — сказала она не вопросом, а утверждением. — Я видела новости. Вчера полиция спрашивала о вас.
— Вы знаете? — удивилась Джуди.
— Лиссабон — маленький город, когда речь идёт о говорящих зверях в полицейской форме, — усмехнулась сеньора Изабел. — Проходите в примерочную. Сниму мерки. Но сразу скажу: ткань подберу быструю, но даже на самую простую одежду уйдёт дня два. Может, три.
— Три дня? — Ник схватился за голову. — Мы три дня будем ходить в портфелях?
— Я могу дать вам напрокат несколько простыней, — предложила сеньора. — Это не модно, но лучше, чем портфели. А теперь, молодые люди, помогите вашим друзьям пройти сюда. Нам нужно снять мерки, и я хочу сделать это быстро и без лишних неловкостей.
В примерочной Джуди и Нику пришлось снять импровизированные «наряды». Сеньора Изабел работала с профессиональной бесстрастностью, ловко орудуя сантиметровой лентой. Она измеряла обхват груди Джуди, длину её лап, ширину бёдер и хвоста, попутно бормоча что-то про припуски и эластичные ткани.
— Для вас, сеньорита, я сделаю удобные брюки с высокой талией и рубашку. Для вас, сеньор, — классические брюки и рубашку. И нижнее бельё. Не смотрите на меня так, это гигиена.
— Я не смотрю, — буркнул Ник, глядя в стену и мечтая провалиться сквозь землю.
Когда всё было закончено, сеньора Изабел протянула им две простыни — одну светло-серую, другую бежевую.
— Это напрокат. Обмотайтесь как умеете. И приходите за готовым через три дня. Если будет готово раньше — позвоню этим молодым людям, — она кивнула на Томаша, который оставил свой номер.
Обратная дорога была немногим легче. Простыни держались лучше портфелей, но ветер то и дело норовил поднять край серой ткани, которой обернулся Ник. Лису приходилось постоянно придерживать её лапой, и это придавало ему вид римского патриция, потерпевшего кораблекрушение.
Джуди, закутанная в бежевую простыню по типу греческой туники, чувствовала себя немного увереннее — ткань была длинной и доходила почти до щиколоток. Но когда они проходили мимо кафе, где сидели туристы, она услышала, как кто-то сказал:
— Look, it's the bunny from Zootopia! Why is she wearing a bedsheet?
— Because she lost her pants, honey, — ответил кто-то из родителей.
Джуди ускорила шаг, насколько позволяла больная лапа.
Дома их ждал сюрприз. На пороге квартиры стоял пакет с продуктами — рис, бананы, куриный бульон в коробке и несколько пачек мягкого творога. К пакету была прикреплена записка от руки:
*«Para os convidados especiais. Boa recuperação! — Жуан»*
— Тот водитель из вчерашнего, — прочитал Томаш. — Добрый человек.
Джуди, которая как раз начала переживать, что им снова придётся есть шаурму, почувствовала, как к горлу подступает комок.
— Люди здесь... — начала она и запнулась.
— Не такие уж и плохие, — закончил за неё Ник, усаживаясь на диван и поправляя простыню. — Даже слишком добрые. Я начинаю подозревать заговор.
— Ник, — Джуди посмотрела на него с укором, но в глазах её уже блестела слабая улыбка.
Они пообедали бульоном и рисом, как и советовал врач. Еда была пресной и безопасной. Джуди ела медленно, прислушиваясь к своим ощущениям. Живот больше не болел. Ник тоже выглядел лучше — цвет его шерсти вернулся к нормальному рыжему оттенку вместо бледно-оранжевого, каким он был прошлой ночью.
После обеда Рикардо принёс ноутбук и показал им новости. Оказывается, история с говорящими зверями из ямы уже разлетелась по местным группам в соцсетях. Кто-то снял их на видео, когда они выходили из ателье. Подписи были разные: от «Съёмки нового фильма» до «Пришельцы в Лиссабоне».
— Ваше начальство, наверное, с ума сходит, — заметил Дуарте.
Джуди и Ник переглянулись.
— Мы должны связаться с ними, — сказала Джуди твёрдо. — Сегодня же. С помощью вашей полиции, интернета — неважно. Мы не можем просто исчезнуть.
— Этим займёмся завтра, — пообещал Томаш, заметив, как устало опустились плечи крольчихи. — Сегодня вы отдыхаете. Восстанавливаете силы. У нас есть три дня, пока шьётся одежда. За это время мы что-нибудь придумаем.
Вечером они снова ели пюре, но на этот раз с рыбной котлетой — нейтрально и безопасно. Джуди даже съела добавку, чем вызвала улыбку Ника.
— Ты становишься гурманом, Картошка, — поддел он её старым прозвищем.
— Заткнись, Сладкий, — парировала она, но беззлобно.
Ночью снова дежурили. Сначала Томаш, потом Дуарте. Джуди просыпалась дважды, и оба раза её сопровождали молча и без лишних вопросов. К утру она поняла, что привыкает к этому ритму: боль в лапе стала тупой и ноющей, а не острой, живот больше не крутило, и даже сон стал глубже.
Перед рассветом, когда в окна заглянули первые лучи солнца, Джуди открыла глаза и увидела, что Ник не спит. Он лежал на спине, глядя в потолок, и что-то тихо шептал.
— Ты о чём? — спросила она.
— Считаю, сколько способов мы перепробовали, чтобы вернуться, — ответил он. — Пока ноль.
— Мы найдём, — сказала она уверенно. — Мы всегда находим.
Ник повернул голову и посмотрел на неё. В его глазах, обычно полных иронии, сейчас была непривычная серьёзность.
— Знаешь, Джуди... я никогда не думал, что однажды буду сидеть голым под простынёй в чужой стране, ждать, пока мне сошьют штаны, и бояться съесть лишний кусок мяса, чтобы не обосраться.
Джуди фыркнула. А потом засмеялась. Смех получился нервным, срывающимся, но настоящим.
— Мы в одной лодке, Ник. Буквально. Голые, в простынях, с больными лапами и без обратного билета.
Ник усмехнулся и закрыл глаза.
— Ладно. Завтра начнём действовать. А сегодня... давай хотя бы перестанем обс...раться. Это будет наша первая победа.
— Договорились, — прошептала Джуди и, натянув простыню до самого носа, закрыла глаза.
Свет на кухне погас. Томаш наконец-то отправился спать, убедившись, что на этот раз всё тихо. В квартире воцарилась тишина, нарушаемая только мерным тиканьем часов и чьим-то далёким, едва слышным храпом со стороны спальни.
Джуди Хопс и Ник Уайлд, офицеры полиции Зверополиса, провели свой второй день в Португалии так же странно, как и первый. Но они всё ещё были вместе. И они всё ещё были в игре.
---
*Примечание: "Meu Deus" — португальское "Боже мой".*