— Зачем тебе эта сиделка для матери? Сама ухаживай, ты ж дочь, в конце концов! А накопленные деньги пустим на первый взнос за машину. Китайцы сейчас, говорят, такие аппараты делают — закачаешься! — заявил Валера, смачно пережевывая макароны по-флотски и задумчиво глядя куда-то сквозь кухонную занавеску.
Антонина Васильевна замерла с влажным кухонным полотенцем в руках. Вода в раковине продолжала журчать, смывая остатки томатной пасты с тарелок, а вместе с ней, казалось, утекало и ее терпение, которое она копила все тридцать лет брака.
Антонине было пятьдесят шесть. Она работала старшим товароведом на оптовой базе хозяйственных товаров. Знала наизусть артикулы швабр, оптовые цены на стиральный порошок и суровую правду жизни. Правда эта заключалась в том, что чудес не бывает, скидки обычно фальшивые, а мужчины к шестидесяти годам часто впадают в иллюзии собственного величия.
Валерию шел пятьдесят девятый год. Работал он в каком-то пыльном муниципальном архиве, где перекладывал папки с места на место за сорок пять тысяч рублей в месяц. Валера считал себя непризнанным гением, философом и стратегом. Дома он предпочитал носить треники с вытянутыми коленями, которые, судя по их виду, помнили еще распад Советского Союза. Его старенький «Форд Фокус» лохматого года выпуска чихал на светофорах, как простуженный пенсионер, и давно требовал покоя на свалке.
Но Валера жаждал статуса. Он хотел вплывать во двор на блестящем кроссовере размером с небольшой танк, чтобы соседи завистливо вздыхали, а дворовые кошки в панике разбегались от одного вида хромированной решетки радиатора.
И тут случилась неприятность: мама Антонины, Прасковья Ильинична, женщина восьмидесяти двух лет и стальной советской закалки, неудачно оступилась на даче. Перелом шейки бедра. Операция, выписка, постельный режим. Антонина, понимая, что разорваться между оптовой базой и лежачей матерью она физически не сможет, решила достать свою «заначку». Триста тысяч рублей, отложенные с премий за последние пять лет. Деньги предназначались на профессиональную помощницу — крепкую, опытную женщину, которая могла бы приходить днем, пока Антонина на работе.
И вот, Валера, случайно обнаружив сберкнижку в шкатулке с пуговицами, выдал гениальный бизнес-план.
— Валера, — медленно, стараясь дышать ровно, начала Антонина, вытирая руки. — Я работаю с восьми утра до семи вечера. Когда я должна ухаживать? Ночью?
— Ну, Тоня, ты же женщина! — философски изрек муж, отодвигая пустую тарелку и вытирая губы салфеткой. — Женский организм природой запрограммирован на выносливость. Наши бабушки в поле рожали! А тут что? Принести стакан воды, судно вынести, перевернуть. Делов-то! Зато представь: берем мы новенький внедорожник. Черный! Или нет, лучше цвета «мокрый асфальт». Я тебя на дачу буду возить, как королеву. На переднем сиденье!
Антонина посмотрела на мужа. На его сытое лицо, на крошки от батона на подбородке, на разбросанные в коридоре носки, которые почему-то всегда лежали в полуметре от корзины для белья — видимо, у них не хватало сил доползти до финиша.
Она мысленно подсчитала. Упаковка хороших впитывающих пеленок — две тысячи рублей, улетает за неделю. Специальные пенки для мытья — еще тысяча. Лекарства, мази... И это не говоря о физическом труде. Перевернуть грузную Прасковью Ильиничну — это вам не папку в архиве переложить.
— А если я слягу от переутомления? Кто тогда будет работать? — поинтересовалась Антонина, облокотившись о холодильник.
— Не драматизируй, Тонечка! — отмахнулся Валера. — Труд облагораживает. Зато мы сэкономим! Зачем платить чужой тетке, когда в семье есть родная дочь? Это же не по-христиански! Деньги должны работать на семью. Машина — это инвестиция!
Антонина закрыла глаза. Перед внутренним взором пронеслись годы: как она сама клеила обои, потому что у Валеры была «аллергия на клей», как тянула детей, пока Валера искал себя, как покупала продукты по акции. И вот теперь, когда ей самой понадобилась помощь за ее же собственные деньги, муж предложил ей стать бесплатной санитаркой ради его нового бампера.
В воздухе запахло грозой. Антонина уже набрала в грудь воздуха, чтобы высказать Валере все, что она думает о его инвестициях, его статусе и его вытянутых трениках. Она хотела кричать, бить тарелки и требовать развода.
Но вдруг она остановилась. Антонина Васильевна вспомнила мудрую поговорку: «Не можешь предотвратить безобразие — возглавь его». Она посмотрела на сберкнижку, потом на Валеру, который уже мысленно рулил китайским автопромом.
Лицо Антонины разгладилось. Она тихо вздохнула, подошла к столу, забрала грязную тарелку мужа и вдруг улыбнулась. Мягко, по-доброму, как улыбается хирург перед тем, как сказать: «Будем резать».
— А знаешь, Валерочка, — пропела она таким медовым голосом, от которого у любого инстинктивно сжалось бы сердце, но Валера был глух к интонациям. — А ведь ты абсолютно прав.
Валера замер, не донеся до рта зубочистку.
— Прав? — недоверчиво переспросил он.
— Конечно! — Антонина ласково смахнула крошки со стола. — Зачем нам чужой человек в доме? Это же инфекции, чужая энергетика. Сами справимся! Мы же семья. А машина... машина нам действительно нужна. Покупай. Завтра же сниму деньги и переведу тебе на первоначальный взнос.
Валера расцвел, словно майская роза на компостной куче. Он торжествовал. Его мужской авторитет победил! Он даже порывисто встал и чмокнул жену в щеку.
Но бедный, наивный муж и представить не мог, что именно удумала его покладистая жена, и в какой изощренный, методичный и абсолютно законный ад превратится его жизнь уже на следующее утро...
ЧИТАТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ ИСТОРИИ ЗДЕСЬ