Все рассказывали. Галка — про внука, которому три года и который уже знает буквы. Светка — про Турцию, они ездили в мае, отель был пять звёзд. Борисов — про новую машину и дачу, которую наконец достроил. Когда очередь дошла до Люды, она улыбнулась и сказала: — Да всё нормально. Работаю. И тут же повернулась к соседке: «Лен, а ты как, ты же вроде переезжала?» Домой ехала в метро. За окном мелькали тёмные тоннели. И она думала об одном: а что я вообще могла бы рассказать? Про что? Ответа не было. Не потому что нечего. Потому что не заметила Жизнь у Люды была. Самая настоящая — двадцать три года на одном месте работы, двое детей, которых вырастила, мама, за которой ухаживала последние пять лет, ремонт, который делала сама, пока муж «был занят». Просто всё это было — для других. Ради других. Вокруг других. А про себя — что? Что она любит? Куда ездила? Чему радовалась в последний раз? Тишина. Это не склероз и не депрессия. Это называется так: когда живёшь слишком долго чужой жизнью — своя и