Знаете это ощущение? Сидишь, думаешь. Мысли текут, образы сменяют друг друга, ты что-то вспоминаешь, что-то планируешь, с чем-то споришь мысленно. И кажется — вот оно, сознание. Вот здесь, внутри. Моё. Личное. Неповторимое. И многие на этом успокаиваются. Ну как же — я же чувствую, что сознание внутри меня. Значит, оно и есть внутреннее свойство. Свойство моей индивидуальности. Может быть, даже свойство моей души, если вы склонны к идеализму. Или свойство моего мозга, если вы склонны к наивному материализму.
Но что, если вы ищете не там? Что сознание — это не внутри, а между. Вопрос о природе сознания действительно мучил лучшие умы на протяжении тысячелетий. И ответы давались самые разные. Одни уходили в идеализм, что сознание — это нечто внутреннее, необъяснимое, присущее только человеку (или даже только избранным), никак не верифицируемое, почти мистическое. Познать его можно только через самонаблюдение, через интроспекцию. Всё остальное — лишь внешняя оболочка. Другие впадали в другую крайность. Наивный материализм, который говорит: никакого сознания нет. Есть рефлексы, есть атомарное движение, есть физические процессы в нейронах. Всё, что вы называете сознанием — это иллюзия, эпифеномен, побочный продукт работы мозга, который не играет никакой самостоятельной роли. Вы думаете, что думаете — но на самом деле это просто нейроны щёлкают. Есть и третьи. Те, кто наделяет сознанием всё подряд — панпсихизм, если по-научному. Мол, и человек, и камень, и атом — все обладают сознанием, просто в разной степени. Звучит поэтично, но научно ли?
Все эти подходы объединяет одно: они ищут сознание внутри чего-то. Внутри индивида. Внутри нейрона. Внутри атома. И, соответственно, пытаются объяснить его свойствами того, внутри чего ищут. Но что, если сознание — это не свойство, а отношение? Не вещь, а процесс? Не то, что находится в голове, а то, что возникает между головами? Давайте посмотрим на историю, но не на историю философии, а на реальную историю человечества. На то, как мы стали теми, кто мы есть.
Наши далёкие предки были стайными животными. У них было мышление — способность адаптироваться к среде, реагировать на раздражители, запоминать, избегать опасности. Это мышление было, и оно было необходимо для выживания. Оно есть и у высших животных — мы это знаем. Но сознание — не мышление, это выход за пределы простого адаптирования, способность отражать реальность не ради того, чтобы сейчас сожрать или убежать, а ради того, чтобы включить её в систему категорий, абстракций, связей, чтобы анализировать её на уровне, далеко выходящем за рамки сиюминутного выживания и чтобы изменять её, а не только подстраиваться под неё. И вот этот качественный скачок, переход от мышления к сознанию, произошёл не в индивидуальной голове. Он произошёл в пространстве между головами. Сначала появился коллектив: община, клан, племя. Совместная охота, совместное выживание, совместное разделение труда. Кто-то оказался лучше в одном, кто-то — в другом. Обмен навыками, передача опыта, формирование языка. И лишь внутри этого коллектива, внутри уже сформировавшегося социального субъекта, начали формироваться те самые индивидуальные сознания, которые мы сегодня принимаем за исходную точку.
Кооперация создала потребность в более сложной коммуникации. Разделение труда создало потребность в координации. Орудия труда, которые становились всё сложнее, требовали не просто навыка, а понимания — причинно-следственных связей, свойств материалов, последовательности операций. Человек, который изготавливал каменный топор, уже не просто реагировал на среду. Он удерживал в голове образ будущего орудия, последовательность действий, свойства камня. Но этот образ, эта последовательность, эти свойства — они были не его личным изобретением. Они были результатом коллективного опыта, накопленного поколениями, переданного через подражание, через язык, через совместную деятельность.
Общественное сознание возникло раньше индивидуального. И стало его источником. Представьте себе гору. Она стоит, величественная, массивная. Кажется, что она всегда здесь была. Но что такое гора на самом деле? Это не свойство тектонических плит. В самих плитах нет «тенденции к горообразованию». Но когда плиты сталкиваются, когда они давят друг на друга, когда одна наползает на другую, возникает напряжение, деформация, поднятие. Гора рождается как результат разнонаправленных сил, как точка их пересечения, как итог процесса, который происходит между плитами. Так и сознание. Оно не свойство мозга. В мозге нет «тенденции к сознанию». Но когда есть достаточно развитый физиологический носитель, когда есть социальная среда с её разделением труда и кооперацией, когда есть накопленные средства труда, которые становятся продолжением человеческих органов, когда есть язык, передающий опыт, — на пересечении всех этих сил возникает сознание. Оно рождается между ними, как гора между плитами.
Вот почему так важно подчеркнуть материалистический подход. Сознание не самостоятельная сущность и не сводится к физиологии. Сознание — это свойство высокоорганизованной материи, которое проявляется только на определённом уровне организации, только при определённых условиях, только в системе определённых отношений. Если вы сомневаетесь, подумайте о детях-маугли — о тех несчастных, которых в младенчестве лишили человеческого общества и которые выросли в стаях животных. У них был мозг с тем же количеством нейронов, с той же физиологической базой, что и у вас. Но они не стали людьми в полном смысле слова, не обрели сознания. Они могли адаптироваться к среде как животное, могли бегать, лазать, чуять опасность. Но они не могли говорить, не могли мыслить абстрактно, не могли рефлексировать, не могли планировать будущее. Сознание не включается автоматически при наличии мозга. Для его включения нужна среда. Нужно общество. Нужен язык. Нужно включение в систему общественных отношений. Нужно то самое «между головами». Дети-маугли — это эксперимент, который поставила сама природа. И он со всей очевидностью показывает: сознание не в голове. Оно в обществе. Оно в языке. Оно в труде. Оно во взаимодействии.
Если сознание возникает между головами, почему же нам кажется, что оно внутри нас? Почему это ощущение настолько сильное, что его почти невозможно преодолеть? Потому что мы рождаемся в уже сформированном обществе. Мы с первых секунд жизни погружены в среду, которая обладает сознанием в развёрнутом виде. Язык, нормы, знания, технологии, паттерны поведения — всё это существует до нас и вокруг нас. Мы подключаемся к этой среде, как подключаются к электросети, и в процессе этого подключения, в процессе усвоения языка, в процессе социализации в нас формируется то самое индивидуальное сознание, которое потом кажется нам исконно нашим. Мы привыкаем к сознанию как к данности. Оно всегда было, оно всегда при нас, оно кажется естественным, как дыхание. И мы начинаем искать его корни в том, что всегда при нас — в нашей голове, в нашей душе, в нашей индивидуальности.
Но это оптический обман. Сознание — это не то, что дано от рождения. Это то, что формируется в процессе жизни в обществе. И если вы лишите человека общества, сознание не разовьётся. Если вы лишите человека языка, сознание не разовьётся. Если вы изолируете его от трудовой деятельности, от передачи опыта, от кооперации — сознание не разовьётся. Для нас, как для людей, которые хотят понять мир и изменить его, это не просто философская тонкость. Это имеет прямое практическое значение. Если сознание — это свойство индивида, то и менять его можно только через индивида: воспитывать, учить, убеждать, наказывать, поощрять. Каждый сам кузнец своего сознания. Но если сознание возникает между людьми, если оно — продукт общественных отношений, то и менять его можно только через изменение этих отношений. Не через работу с отдельной головой, а через работу с системой связей между головами.
Отсюда — понимание того, что классовое сознание не возникает автоматически у каждого рабочего по факту его положения. Оно возникает в процессе классовой борьбы, в процессе коллективного действия, в процессе кооперации и солидарности. Когда люди начинают действовать вместе, обсуждать общие проблемы, вырабатывать общий язык, тогда между ними и возникает то самое сознание, которое потом каждый из них воспринимает как своё собственное. Отсюда же понимание того, почему капитализм так стремится к атомизации, к десубъективизации, к разобщению, к тому, чтобы каждый был сам за себя. В одиночку человек слаб, его сознание не развивается до уровня, опасного для системы. А когда люди собираются вместе, когда между ними возникают связи, когда они начинают действовать сообща, тогда рождается то самое сознание, которое способно изменить мир.
Когда в следующий раз вы будете размышлять о природе сознания, не смотрите внутрь себя. Посмотрите вокруг. Посмотрите на тех, кто рядом. Посмотрите на связи, которые вас объединяют. На язык, на котором вы говорите. На свой труд. На историю, которая вас сформировала. Сознание — это не то, что у вас в голове. Оно между головами. Оно в обществе. Оно в истории. Оно в борьбе.
И если вы хотите изменить сознание — не пытайтесь копаться в собственной голове. Меняйте связи. Объединяйтесь. Действуйте вместе. Потому что только между нами рождается то, что способно нас освободить.
Подписывайтесь на наш журнал, ставьте лайки, комментируйте, читайте другие наши материалы. А также можете связаться с нашей редакцией через Телеграм-бот - https://t.me/foton_editorial_bot
Также рекомендуем переходить на наш сайт, где более подробно изложены наши теоретические воззрения - https://tukaton.ru
Смотрите наши стримы и видео здесь - https://www.youtube.com/@foton1917/featured
Для желающих поддержать нашу регулярную работу:
Сбербанк: 2202 2088 2020 2530