...или Подарок пациентам диванным борцам против мирового сионизьма от врача Григория Израилевича Офштейна, лучше известного как драматург и сценарист Григорий Горин (1940-2000).
За 35 лет с середины 1960-х до самого конца 1990-х им написаны пьесы для постановок, ставших событиями в театральном мире: "Маленькие комедии большого дома", "Тиль" по мотивам романа Шарля де Костера "Легенда об Уленшпигеле", "Забыть Герострата!", "Самый правдивый" о бароне Мюнхгаузене, "Дом, который построил Свифт", "Поминальная молитва" по рассказам Шолома Алейхема...
В кино Горин работал меньше 20 лет — с середины 1970-х до начала 1990-х, но успел отметиться сценариями, которые легли в основу всенародно любимых фильмов "Ты мне, я тебе", "Бархатный сезон", "О бедном гусаре замолвите слово", "Формула любви", "Убить дракона" по пьесе Евгения Шварца "Дракон" и замечательных экранизаций его собственных пьес "Тот самый Мюнхгаузен" и "Дом, который построил Свифт".
А ещё Григорий Израилевич блестяще пересказывал истории, услышанные от старших, умудрённых опытом товарищей, — "если и склонных к преувеличению, то уж точно не склонных к вранью", как утверждал сам Горин...
...и вот один из таких пересказов.
Эту невероятную историю я услышал от кинорежиссера Владо Павловича. Он был сербом, сыном известного югославского коммуниста, героя партизанской борьбы, в последствии поссорившегося с Тито. Поэтому семья Павловичей проживала в эмиграции в Москве, а сын Владо сотрудничал с "Мосфильмом" и даже снял картину с участием В. Высоцкого.
Сценарий второго своего фильма (он потом вышел под названием "Бархатный сезон") Владо предложил сочинять мне, а в качестве сюжета — историю одной из интербригад, принимавших участие в гражданской войне в Испании.
И вот, разрабатывая всевозможные варианты сюжета, на которые было богато то время, Владо как-то между прочим заметил: "Надо как-то тронуть и еврейскую тему".
— С какого боку? — не понял я.
— Генерал Франко был из евреев, ты разве не знаешь?
Я, конечно, не знал и ахнул от изумления.
— Этого нам только не хватало! — сказал я. — И так на евреев все шишки летят за русскую революцию! За испанскую пусть уж отвечают испанцы.
— Франко был еврей! — продолжал настаивать Владо. — Мой отец даже видел его родную тётю Берту Лазаревну.
— В Мадриде?
— Здесь, в Москве. Отец был работником Коминтерна и часто ездил в Мадрид как корреспондент. А эта тётя, Берта Лазаревна, приехала в Москву с Украины, из местечка. Там многие имели фамилию Франко.
— Не Фрáнко, а Франкó, — поправил я. — Ты ударяй на последнем слоге. Иван Франкó — великий украинский поэт!
— Иван, может быть, поэт, — продолжал Павлович, — а Берта Лазаревна была Фрáнко. И внук её, Сёма Франко, тоже.
— А внук при чём?
— Внук Сёма был комсомолец. Антифашист. Поэтому удрал воевать в Испанию на стороне республики.
— Против родственника?
— Да! — не понял иронии Павлович. — Но попал в плен к фалангистам. А тётя Берта Лазаревна, узнав про всё, решила письмом обратиться к племяннику Бене.
— Это ещё кто?
— Я же объясняю: Беня Франко — генерал. Диктатор! Испанцы звали его на свой манер — Баамонде Франциско Франко. Но тётя звала просто Беней. И она написала ему письмо: мол, Беня, отпусти Сёму, имей совесть. Просит тебя об этом твоя родная тётя Берта, которая тебя знала с детства и пекла твои любимые кихелах. Кихелах — такое печенье с корицей.
— Про кихелах я знаю.
— Конечно. И генерал Франко знал про кихелах. И тётя даже хотела ему передать несколько кихелах вместе с письмом, но все, конечно, боялись брать. А мой отец её пожалел и взял письмо с собой в Мадрид.
— Без кихелах?
— Без! А письмо взял и переслал какими-то особыми путями фалангистам. А те, видно, доставили самому генералу. И представляешь, через два месяца вдруг находят этого Сёму в разрушенном доме под Барселоной, живого и здорового.
— И он ест кихелах?
Только тут Владо понял моё ироничное отношение к этой истории и страшно обиделся.
— Пuчкa матер! — закричал он в гневе, что в переводе с сербского означало "...твою маму!" — То всё правда! Клянусь! Чтоб я мёртвого Тито в жoпy целовал!
Это была самая страшная клятва в его устах. Представить Владо Павловича целующим даже живого Тито было невозможного. А уж про мёртвого и говорить нечего.
Я сразу посерьёзнел и из вежливости спросил:
— А что было дальше?
— Дальше Сёма Франко вернулся и его посадили в ваше НКВД, как и многих, кто воевал в Испании. Тогда тётя Берта написала письмо Сталину. Она просила за внука. Наверное, думала, что Сталин тоже любит кихелах и всё поймёт. Но Сталин кихелах не любил. И её посадили. И отца моего тоже посадили.
Тут Павлович задумался, а потом закончил свой рассказ такой фразой:
— Они, конечно, пичка матер, все — кровавые диктаторы. И Франко, и наш Тито, и ваш Сталин. Но и среди них есть порядочные люди, а есть — совсем гoвнo.
Переписываться с автором, читать и комментировать эксклюзивные публикации, а заодно другими приятными возможностями с начала 2025 года пользуются подписчики аккаунта "Премиум".
★ "Петербургский Дюма" — название серии историко-приключенческих романов-бестселлеров Дмитрия Миропольского, лауреата Национальной литературной премии "Золотое перо Руси", одного из ведущих авторов крупнейшего российского издательства АСТ, кинотелевизионного сценариста и драматурга.
Иллюстрации из открытых источников.