Знаете, что хуже, чем вернуться в место, где вас пытали? Вернуться и обнаружить, что пытки не прекращались ни на один день. Что пока вы жили своей свободной жизнью, под землей продолжался эксперимент. И его главный объект ждал именно вас.
Подготовка
Два дня мы готовились к спуску. Андрей собрал группу из восьми человек — бывших военных, которых он завербовал за годы подпольной работы. У них были автоматы, тепловизоры, аптечки, запас еды и воды на трое суток.
Я стояла в стороне и смотрела, как они проверяют оружие. Глеб был среди них — надевал бронежилет, проверял рацию, заряжал магазины. Он делал это спокойно, уверенно, как человек, который занимался этим всю жизнь. Я вдруг поняла, что почти ничего не знаю о его прошлом. О том, кем он был до меня. Чем занимался. Кого убивал.
Он поймал мой взгляд и подошел.
— Боишься? — спросил он.
— Нет, — я покачала головой. — Смотрю на тебя и понимаю, что ты — не тот, за кого я себя выдавала.
Он усмехнулся.
— А кто я?
— Не знаю, — я взяла его за руку. — Но мне кажется, я готова узнать.
Он посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах было что-то, чего я раньше не замечала. Не боль. Не страх. Стыд.
— Когда всё закончится, — сказал он. — Я расскажу. Всё.
— Хорошо, — я сжала его руку. — Я подожду.
Андрей подошел к нам с планшетом в руках.
— Карта подземных уровней, — сказал он. — Алексей передал точные данные. Вход через техническую шахту в восточном крыле. Там система вентиляции, которая ведет на уровень минус три. Архив — на минус пять. Между ними — два уровня, которые не обозначены на схеме.
— Что значит «не обозначены»? — спросил Глеб.
— Значит, либо их не существовало в официальной документации, либо их скрывали специально, — Андрей увеличил карту. — Нам нужно быть готовыми к чему угодно.
— Когда выходим? — спросила я.
— Через два часа, — Андрей посмотрел на часы. — К рассвету будем на месте.
Я кивнула. Два часа. Два часа, чтобы попрощаться с детьми, которые даже не знали, что я ухожу. Два часа, чтобы сказать себе: я справлюсь.
Я пошла в комнату, где спали Марк и Марта. Они лежали в обнимку, как всегда, когда было страшно. Я присела на край кровати, погладила их по волосам.
— Мама вернется, — прошептала я. — Я всегда возвращаюсь.
Марк пошевелился во сне, что-то пробормотал. Марта улыбнулась.
Я поцеловала их и вышла.
В коридоре меня ждал Андрей.
— Я должен кое-что сказать, — он говорил тихо, чтобы никто не слышал. — До того, как мы войдем.
— Что?
— В институте, кроме тебя, были и другие объекты. Ты знаешь. Но были еще… особые. Те, кого не удалось освободить, когда ты разорвала связи.
— Как это? Я чувствовала всех.
— Ты чувствовала тех, кто был подключен к основной сети, — Андрей покачал головой. — Но были объекты на изолированных серверах. Их создавали для специальных целей. Они не были связаны с тобой. Они были связаны с кем-то другим.
— С кем?
— С Алексеем, — Андрей посмотрел мне в глаза. — С копией. Он создал свою собственную сеть. Своих объектов. Свою армию. И мы не знаем, сколько их. Не знаем, где они. Не знаем, активны ли они до сих пор.
— Ты думаешь, они там? Под землей?
— Я думаю, что Алексей не просто так дал нам координаты, — Андрей положил руку на мое плечо. — Он хочет, чтобы мы пришли. Вопрос — зачем.
Я молчала. Внутри всё сжалось.
— Если это ловушка, — сказала я. — Мы справимся.
— Надеюсь, — Андрей убрал руку. — Иди, готовься. Через час выходим.
Я пошла в свою комнату. Надела черный свитер, удобные штаны, ботинки на толстой подошве. Глеб принес мне бронежилет — я надела его, чувствуя, как тяжесть давит на плечи.
— Ты уверена, что хочешь идти? — спросил он.
— Уверена, — я застегнула последний ремень. — Если там есть ответы — я их найду.
Он кивнул. Надел свой бронежилет, проверил оружие.
— Держись рядом, — сказал он. — Что бы ни случилось.
— Обязательно.
Мы вышли в коридор. Группа уже собралась у выхода. Восемь человек в черном, с закрытыми лицами. Андрей раздал последние указания.
— Мы идем на разведку, — сказал он. — Задача — найти архив, изъять данные, вернуться. Если встречаем сопротивление — уходим. Без героизма. Без лишних жертв. Всем ясно?
— Да, — ответили хором.
— Выходим, — Андрей открыл дверь.
Холодный воздух ударил в лицо. Мы вышли в лес, и серый рассвет встретил нас тишиной.
Вход
Машины везли нас час. Я сидела между Глебом и Андреем, смотрела на деревья за окном и вспоминала.
Я вспомнила, как меня впервые вывезли из института. Мне было семь лет. Я сидела в автобусе с затемненными стеклами и смотрела на деревья. Мне сказали, что это лес. Я не знала, что такое лес. Я знала только белые стены. Я смотрела на деревья и плакала. Инструктор подумал, что я боюсь. А я просто не знала, что мир может быть таким большим.
— Приехали, — голос Андрея вернул меня в реальность.
Мы вышли из машин. Перед нами были руины института. Серый бетон, искореженная арматура, обгоревшие стены. От здания, где меня создавали, остались только остов.
— Вход здесь, — Андрей показал на провал в земле, прикрытый обломками. — Техническая шахта. Мы расчистили проход вчера.
Мы спустились вниз. Я ступила на землю, которая помнила мои детские шаги. Сердце билось где-то в горле.
Глеб шел впереди, за ним — я, за мной — Андрей и остальные. Фонари выхватывали из темноты бетонные стены, ржавые трубы, обрывки проводов.
— Третий уровень, — сказал Андрей через десять минут спуска. — Дальше начинается неизвестность.
Мы остановились перед герметичной дверью. Она была целой — в отличие от всего, что мы видели наверху.
— Электропитание есть, — сказал один из военных, проверив панель. — Дверь заперта.
— Коды, — Андрей достал планшет. — У нас есть доступ.
Он ввел цифры. Дверь щелкнула и медленно открылась, выпуская струю спертого, холодного воздуха.
Я шагнула внутрь.
Уровень минус четыре
Коридор за дверью был другим. Не серым, как наверху. Белым. Идеально белым. Стены, потолок, пол — всё сияло чистотой. Как будто взрыва не было. Как будто время здесь остановилось.
— Это невозможно, — сказал Андрей. — Энергия не должна была сохраниться.
— Сохранилась, — я шла вперед, чувствуя, как знакомый холодок пробегает по спине. — Здесь всё работает.
Мы прошли через несколько коридоров. Везде было пусто, чисто, стерильно. Как в операционной.
— Смотрите, — один из военных указал на стену.
Там, за стеклом, была комната. Маленькая, квадратная, с белыми стенами. В центре — кровать. На кровати — человек.
Я подошла ближе. Это была женщина. Лет тридцати, с длинными темными волосами. Она лежала с закрытыми глазами, и я не могла понять, спит она или… Я прижалась лицом к стеклу.
— Лера, отойди, — сказал Глеб.
— Это я, — прошептала я. — Это мое лицо.
Женщина открыла глаза.
Она посмотрела на меня. Ее глаза были моими — большими, темными, но пустыми. Абсолютно пустыми. Как у куклы.
— Объект 4-А, — сказала она. Голос был механическим, лишенным интонаций. — Идентификация подтверждена. Активация протокола «Встреча».
— Что? — я отшатнулась.
Женщина села на кровати. Движения были плавными, неестественными.
— Меня зовут Анна, — сказала она. — Я — ваша мать. Я ждала вас тридцать два года.
— Это не Анна, — голос Андрея прозвучал резко. — Это объект. Незаконченный. Пустая оболочка.
— Я — Анна, — повторила женщина. — Я — ваша мать. Я ждала.
Она встала и подошла к стеклу. Ее лицо было в сантиметре от моего. Я видела каждую пору, каждую ресницу. Она была идеальной копией фотографии. Идеальной. И мертвой.
— Что вам нужно? — спросила я.
— Вы должны занять свое место, — сказала она. — Матрица должна вернуться в систему.
— Я не матрица.
— Вы — всё, — она наклонила голову. — Без вас система не завершена. Без вас мы не можем стать целыми.
— Кто — мы?
Она улыбнулась. Улыбка была страшной — пустой, механической.
— Мы — ваши дети, — сказала она. — Все, кого вы создали. Все, кого вы бросили.
За ее спиной, в глубине комнаты, зажглись огни. Я увидела других. Десятки. Сотни. Они стояли в темноте, выстроившись в ряды, как солдаты. Женщины, мужчины, дети. Все с моими лицами. Все с пустыми глазами.
— Что это? — прошептал Глеб.
— Это мои копии, — я отступила от стекла. — Но я их не чувствую. Я не чувствую связи.
— Потому что связи нет, — Андрей схватил меня за руку. — Это не твои копии, Лера. Это его. Алексея. Он создал свою армию. И теперь он хочет, чтобы ты стала их матрицей.
Женщина за стеклом прижала ладонь к стеклу.
— Присоединяйся к нам, — сказала она. — Стань нашей матерью. Мы сделаем тебя бессмертной.
— Я не хочу бессмертия, — я посмотрела на нее. — Я хочу жить.
— Ты умрешь, — она покачала головой. — Все вы умрете. А мы будем жить вечно. Мы — твое будущее. Твое продолжение. Не отвергай нас.
— Я уже сделала выбор, — я развернулась. — Уходим.
— Ты не уйдешь, — голос женщины стал громче. — Ты не можешь уйти. Ты — наша. Мы — ты.
За нашими спинами что-то щелкнуло. Я обернулась — дверь, через которую мы вошли, закрылась.
— Андрей, — сказал Глеб. — Коды.
— Работаю, — Андрей вводил цифры, но дверь не открывалась. — Система заблокирована. Нас заперли.
Из коридора, из стен, из темноты начали выходить они. Мои лица. Сотни лиц. Они двигались медленно, но неумолимо, заполняя пространство.
— Нам нужно наверх, — скомандовал Глеб. — Прорываемся.
Военные вскинули оружие. Но стрелять в эти лица, в эти глаза — я не могла.
— Не стреляйте, — крикнула я. — Они не нападают. Они просто… идут.
— Куда? — спросил Андрей.
Я поняла, куда. Они шли ко мне.
— Объект 4-А должен занять свое место, — голос женщины-Анны разносился по коридору. — Матрица должна вернуться. Это неизбежно.
— Нет, — я отступила. — Я не вернусь.
— Ты уже здесь, — она улыбнулась.
И в этот момент я почувствовала это. Тонкую нить, которая тянулась от меня к ним. Не к тем, кого я освободила. К другим. К этим пустым, мертвым глазам.
Связь устанавливалась.
— Лера, — голос Глеба был испуганным. — Что с тобой?
Я смотрела на свои руки. Они начали светиться. Слабым, белым светом.
— Она подключается, — сказал Андрей. — Они активируют ее как матрицу. Нужно уходить. Сейчас же.
— Я не могу, — я чувствовала, как они тянут меня. Сотни нитей, холодных, липких, опутывают сознание. — Они… они не отпускают.
— Отпустят, — Глеб схватил меня за плечи. — Посмотри на меня. Только на меня.
Я посмотрела в его глаза. Зеленые, живые, настоящие.
— Ты — Лера, — сказал он. — Ты — человек. Ты — мать. Ты — жена. Ты не матрица. Ты — моя.
Я сжала его руки. Свет на моих ладонях стал ярче.
— Я пытаюсь, — прошептала я. — Но они сильнее.
— Тогда борись, — он прижался лбом к моему лбу. — Как тогда, в белой комнате. Как тогда, когда ты нарисовала дерево. Ты сильнее. Ты всегда была сильнее.
Я закрыла глаза.
Я вспомнила белый пол. Я сидела на корточках и рисовала пальцем. Дерево. Я никогда не видела дерева. Но я его рисовала. Потому что знала: там, снаружи, есть что-то большее, чем эта комната. Что-то живое. Что-то настоящее.
Я открыла глаза.
Свет на ладонях погас.
— Нет, — голос женщины-Анны изменился. — Ты не можешь сопротивляться. Ты — наша.
— Я — не ваша, — я выпрямилась. — Я — не матрица. Не объект. Не копия. Я — Лера. И я выбираю себя.
Связь оборвалась. Я почувствовала, как сотни нитей лопаются, как лопаются они — копии, которые тянулись ко мне. Они замерли. Их глаза моргнули — впервые за всё время.
— Уходим, — скомандовал Глеб.
Дверь открылась — кто-то из военных взломал панель. Мы побежали. За нами — тишина. Они не преследовали.
Я обернулась на бегу. Женщина-Анна стояла у стекла, прижимая ладонь к прозрачной стене. Ее глаза — мои глаза — смотрели на меня с чем-то, похожим на печаль.
— Ты вернешься, — сказала она. — Они все возвращаются.
Я отвернулась и побежала быстрее.
Выход
Мы выбрались на поверхность через пятнадцать минут. Я рухнула на землю, глотая холодный утренний воздух. Глеб опустился рядом, обнял меня.
— Ты как? — спросил он.
— Жива, — я сжала его руку. — Жива.
Андрей подошел, посмотрел на руины.
— Мы не нашли архив, — сказал он.
— Нашли, — я покачала головой. — Я видела. Там, внизу, всё, что нужно. Но мы не можем вернуться. Не сейчас.
— Они опасны? — спросил один из военных.
Я посмотрела на дыру в земле, из которой мы только что выбрались.
— Они — не оружие, — сказала я. — Они — жертвы. Такие же, как я. Только их никогда не освобождали. Они ждали тридцать два года.
— Чего ждали? — спросил Андрей.
— Меня, — я встала. — Они ждали, что я приду и стану их матерью. Но я не могу. Я не хочу.
— И что теперь с ними будет?
Я посмотрела на небо. Солнце поднималось из-за леса, золотило верхушки деревьев.
— Не знаю, — сказала я. — Но я обещала себе: я найду способ им помочь. Не становясь их матрицей. Не теряя себя.
Глеб обнял меня за плечи.
— Мы найдем, — сказал он. — Вместе.
Я кивнула. Мы сели в машины и уехали.
За нами остались руины. И под ними — сотни моих лиц, которые смотрели в пустоту и ждали.
Они ждали меня. Но я не вернусь. Не сегодня.
Я должна была понять, кто я. Прежде чем стать кем-то для них.
Продолжение следует…
Как вы думаете, что будет в следующей (14) главе?
- Последствия: После возвращения на базу Лера начинает видеть сны — воспоминания Анны, которые передались ей через ту связь. Она узнает, что Анна была не жертвой, а создательницей сопротивления внутри института, и оставила послание для Леры.
- Раскол среди объектов: Таня и ее группа узнают о существовании «спящих» копий под институтом. Таня требует, чтобы Лера вернулась и «активировала» их, чтобы создать армию для защиты всех объектов. Лера отказывается, и назревает конфликт.
- Второе появление Алексея: Копия Алексея Воронова снова выходит на связь. Он утверждает, что «спящие» копии — это не его армия, а результат ошибки, которую он пытается исправить. Он предлагает Лере сделку: он поможет уничтожить их, если она поможет ему найти то, что осталось от его дочери.
- Новая угроза: Пока Лера и группа разбираются с подземельем, на базу нападают неизвестные. Цель — не убить, а забрать детей. Лере предстоит сделать невозможный выбор: спасать сотни копий или защищать свою семью.