— Арсений, если ты еще раз проспонсируешь очередной «поиск себя» своей сестры, то искать себя ты будешь в районе вокзала, причем в легком демисезонном пальто и с моим благословением на вольную жизнь, — Вера методично нарезала морковь тонкими брусочками, стараясь не представлять на месте овоща шею золовки.
— Верочка, ну Лида же в творческом кризисе, у человека тонкая настройка, пойми ты, — Арсений виновато ковырял вилкой подостывшее пюре, стараясь не поднимать глаз от тарелки. — Она говорит, что работа в офисе с девяти до шести убивает в ней божественную искру. А ей нужно пространство для маневра, чтобы расцвести.
— Твоя Лида в тридцать лет — это не божественная искра, а бенгальский огонь, который только шипит, воняет и мусорит на ковер, — Вера сердито смахнула очистки в ведро, едва не задев мужа локтем. — Пространство для маневра у нас в коридоре заканчивается, где ее туфли вечно валяются. Матвею через три месяца в вуз поступать, курсы стоят как хороший подержанный автомобиль, а ты ей на «семинар по раскрытию женской силы через дыхание пятками» пять тысяч отстегнул? Из каких закромов, Сеня? Из тех, что на стоматолога откладывали?
Середина марта в их городке обычно выглядела как затянувшийся сериал про безысходность: грязный тающий снег, серые лица прохожих и вечный авитаминоз, от которого хотелось либо впасть в спячку, либо кусаться. Но в квартире Веры кипели страсти погорячее, чем в старых латиноамериканских теленовеллах. Причиной была Лидочка — младшая сестра Арсения. Лида свято верила, что рождена для украшения этого бренного мира, а не для заполнения накладных или, упаси боже, стояния у плиты.
Лида возникла в их прихожей как всегда эффектно — в облаке чужого парфюма, в пальто, которое явно стоило больше, чем вся мебель в их гостиной, и с лицом великомученицы, которую только что сняли с креста, но забыли покормить.
— Арсений, у меня драма, — пропела она, даже не глядя в сторону кухни, где Вера гремела кастрюлями. — Мой последний... э-э... спутник оказался духовным деспотом. Представляешь, он требовал, чтобы я вела домашнее хозяйство и — ты не поверишь — гладила его рубашки! Я ушла в никуда, буквально с одним ридикюлем и разбитыми надеждами.
— В никуда — это, я так понимаю, на наш диван, который и так уже прогнулся под тяжестью твоих страданий? — Вера вышла в коридор, демонстративно вытирая руки о передник. — Лида, у нас Матвей к ЕГЭ готовится, ему тишина нужна, а не твои рыдания под музыку для медитаций. И вообще, почему ты в середине марта в летних туфлях? Опять всё заложила ради «инвестиций в саморазвитие»?
— Вера, ты всегда была слишком приземленной, — Лида скользнула к зеркалу, критически осматривая кончик носа. — Ты не понимаешь, как трудно нести свет в этот мир, когда вокруг одни потребители и мужланы. Арсюша, мне бы перехватить немного на восстановительные процедуры для ауры... ну и для кожи лица, а то стресс ужасно старит.
Арсений засуетился, полез в карман брюк, но наткнулся на ледяной взгляд жены. Взгляд Веры в такие моменты мог бы останавливать товарные поезда на полном ходу. Арсений сглотнул и спрятал руки за спину, будто напроказивший школьник.
— Денег нет, — отрезала Вера, чеканя каждое слово. — Весь бюджет расписан до копейки: репетиторы, взнос по ипотеке и новые кроссовки Матвею. Лида, если хочешь денег — иди работать. Я видела объявление: в регистратуру поликлиники нужен сотрудник. Будешь нести свет через выдачу талончиков.
Лида вздрогнула так, будто ей предложили добровольно прыгнуть в котел с кипящей смолой.
— Регистратура? Я? Вера, у меня высшее образование по специальности «Визуальные искусства»! Я не могу тратить свой дар на бабушек в очередях.
— Твой дар заключается в том, чтобы удачно пристроиться к чужому карману, — Вера развернулась и ушла на кухню. — Арсений, проводи сестру в гостевой режим. И не вздумай давать ей свою заначку, которую ты прячешь в коробке с инструментами. Я про неё знаю.
Вечер прошел в тяжелом, как недоваренная каша, молчании. Матвей заперся в комнате, Сеня делал вид, что страшно увлечен чтением программы передач, а Лида затаилась в гостиной. Она сидела в темноте, и в ее голове, свободной от мыслей о труде, зрел план. План был прост: раз Вера такая жадная, нужно взять «взаймы» без лишних формальностей. Она ведь семья, в конце концов!
Вера знала этот тип людей слишком хорошо. Такие, как Лида, не воруют — они «восстанавливают справедливость». Кредитка с заманчивым лимитом лежала в кошельке, кошелек — в сумке, сумка — на тумбочке в прихожей. Вера специально оставила ее там, решив проверить теорию.
Утром Вера демонстративно долго собиралась. Она видела в зеркало, как Лида, делая вид, что страшно увлечена изучением корешков книг на полке, то и дело бросает хищные взгляды на кожаную сумку.
— Сеня, я ушла, буду поздно, — крикнула Вера, специально приоткрыв замок сумки. — Ключи на полке, не забудь купить хлеба!
Как только замок на входной двери щелкнул, Лида, не теряя ни секунды, скользнула к тумбочке. Пальцы привычно нырнули в боковой кармашек. Вот она — золотая, блестящая, пахнущая возможностями и беззаботной жизнью.
«Она и не заметит, — убеждала себя Лида, натягивая сапоги. — Я просто куплю тот костюм, о котором мечтала, и схожу на маникюр. А когда Арсюша получит премию, я незаметно подкину деньги обратно. Это просто внутрисемейный беспроцентный кредит».
Она вылетела из подъезда, поймала такси и велела гнать в самый пафосный торговый центр города. Март за окном перестал казаться серым — в лучах весеннего солнца Лида уже видела себя королевой подиума. В бутике она разошлась не на шутку. Брючный костюм цвета «пудровая роза», туфли на шпильке и маленькая сумочка, в которую помещалась только совесть (если бы она у Лиды была).
— Девушка, оформляйте, — Лида с королевским изяществом выложила карту на стойку. — И пакетов побольше, мне еще в салон красоты нужно успеть.
Кассир провела картой по терминалу. Раздался резкий, неприятный писк.
— Отказ, — равнодушно сказала девушка. — Попробуйте еще раз.
Лида нахмурилась. Второй раз — снова отказ. В этот момент ее телефон в кармане мелко задрожал. Сообщение от Веры: «Лидочка, ну как там жакет? Надеюсь, сидит хорошо. Карту я заблокировала минуту назад, как только увидела запрос баланса из „Лазурного берега“. Оглянись, я как раз паркуюсь у входа».
Лида похолодела. Она обернулась и увидела в стеклянных дверях бутика Веру. Та шла не спеша, с таким видом, будто просто зашла за хлебом, но в глазах ее поблескивали искры грядущего апокалипсиса.
— Ну что, Лидусь, шопинг удался? — Вера подошла к кассе, аккуратно забрала свою карту из рук онемевшей кассирши и посмотрела на золовку. — Я ведь знала, что ты на это пойдешь. Даже пин-код на бумажке в кошельке оставила, чтобы ты не мучилась.
— Вера, я всё объясню! Я хотела вернуть! — залепетала Лида, пятясь к вешалкам с платьями.
— Вернешь, — кивнула Вера. — Но не деньгами. У меня дома как раз окна после зимы грязные, и шторы нужно перестирать. А еще Матвею нужно сочинение по литературе проверить, ты же у нас «визуальное искусство» изучала, вот и проявишь креатив.
Вера взяла Лиду за локоть и повела к выходу. Лида плелась следом, понимая, что ее «божественная искра» сегодня будет гореть исключительно над тазом с мыльной водой. Но она и представить себе не могла, что на самом деле задумала ее невестка.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜