— Ты только не падай, Настя, но у нас теперь из недвижимости — только коврик у двери и фамильные ложки с зазубринами.
Настя медленно опустила половник в кастрюлю с ухой. В середине марта уха — самое то: на улице то ли весна, то ли репетиция ледникового периода, а в тарелке хоть какая-то иллюзия тепла. Она посмотрела на мужа, который замер в дверях кухни с таким лицом, будто его только что переехал трамвай, причем дважды — туда и обратно.
— Сергей, если ты опять проиграл премию в лотерею, то лучше начни с завещания.
— Если бы премию, Настя, — Сергей сполз по косяку и приземлился на табуретку, едва не задев Танькин рюкзак, валяющийся посреди кухни. — Мама… Кира Анатольевна… Она переписала квартиры. Обе. На Антона Антоновича.
Настя замерла. В голове пронеслось: «Картина маслом — приплыли». Двушка на проспекте и трешка в сталинском доме, те самые, которые Кира Анатольевна хранила пуще зеницы ока и которыми попрекала сыновей последние двадцать лет, ушли в туман. Вернее, не в туман, а в распоряжение импозантного мужчины с вкрадчивым голосом и манерами отставного дипломата.
— В каком смысле «переписала»? — Настя выключила плиту. — Подарила? Продала за рубль? Решила, что сыновьям полезнее развивать хватательные рефлексы с нуля?
— Дарственная, Настя, — Сергей закрыл лицо руками. — С правом пожизненного проживания. Он её убедил, что так налоги меньше, и вообще, «мы же одна семья, Кирочка, зачем нам эти формальности».
Кира Анатольевна, женщина семидесяти лет с характером гренадера и прической, залитой лаком до состояния железобетона, всегда считала себя умнее всех. После развода с отцом Сергея, который случился еще в эпоху застоя, она несла знамя одинокой, но гордой женщины. Пока на её горизонте не возник Антон Антонович — обладатель седых висков и умения вовремя подать пальто.
— Я всегда говорила, что этот «приличный человек» слишком уж активно интересуется состоянием труб в её ванной, — Настя присела напротив мужа. — Помнишь, как он в ноябре выспрашивал, не приватизирована ли кухня отдельно от коридора?
— Настя, не ехидничай, — простонал Сергей. — У нас Денису через полгода диплом, ему жить где-то надо. Танька вон в комнате на голове у брата сидит. Мы же рассчитывали…
— Рассчитывали они, — Настя вздохнула, глядя на гору немытой посуды. — В нашем государстве рассчитывать можно только на одышку к пятидесяти годам. Пойми ты, твой Антон Антонович — это не просто муж. Это проект по освоению территорий.
Денис, девятнадцатилетний оболдуй, заглянул в кухню, учуяв запах рыбы. Его мало волновали юридические тонкости, его больше интересовал вопрос калорий.
— Ма, а чё, бабуля реально жилье подарила дяде Антону? — он выудил из супницы кусок минтая. — Красавчик мужик. Я бы тоже не отказался от трешки за просто «здравствуйте».
— Иди грызи гранит науки, стратег, — прикрикнула на него Настя. — А то будешь всю жизнь в этой «хрущевке» углы сшибать. Твоя бабушка совершила акт великой любви, ценой в несколько миллионов.
Середина марта радовала серым небом и грязным снегом, который таял с таким видом, будто делал всем одолжение. В квартире было тесно. Денис разбросал свои шмотки в большой комнате, Танька включила музыку, от которой у Насти начинала дергаться левая бровь. Финансовый вопрос в семье всегда стоял как незваный гость на свадьбе — вроде и за столом сидит, и аппетит портит. Сергей работал инженером, Настя — в поликлинике, и их общих доходов хватало на то, чтобы не протянуть ноги, но явно не на покупку нового жилья.
— Надо ехать к ней, — Настя решительно встала. — Прямо сейчас. Пока Антон Антонович не убедил её переписать на него еще и фамильный сервиз и кота Барсика.
— Она не откроет, — уныло заметил Сергей. — Она обиделась. Сказала, что мы меркантильные кю и только и ждем её конца.
— Конечно, ждем, — хмыкнула Настя. — Ждем, когда у неё здравый смысл проснется. В нашем возрасте, Сережа, любовь — это когда тебе таблетку вовремя подали, а не когда ты всю недвижимость на первого встречного записываешь. Это уже не любовь, это диагноз.
Они поехали. Дорога до Киры Анатольевны была долгой, через пробки и весеннюю слякоть. Настя смотрела в окно на витрины магазинов, где цены росли быстрее, чем её раздражение. В супермаркетах давно уже всё стоило столько, будто продукты везут с Марса в лимузинах.
Дверь открыл сам Антон Антонович. На нем был шелковый халат — явно из запасов покойного дедушки Сергея — и выражение лица человека, который только что выиграл джекпот, но старается выглядеть при этом скромно.
— Друзья мои, какой сюрприз, — пропел он. — А Кирочка как раз прилегла. У неё мигрень от ваших бесконечных звонков.
— Мы не звонить пришли, — Настя отодвинула его плечом и прошла в прихожую. — Мы пришли посмотреть, не выросли ли у Киры Анатольевны крылья от такой неземной щедрости.
Кира Анатольевна восседала в кресле, обложенная подушками. Вид у неё был воинственный.
— Пришли? — бросила она, не глядя на сына. — Стервятники. Не успела я личную жизнь устроить, как вы уже метры делите. Антон — святой человек, он мне опору дал!
— Мам, какую опору? — Сергей всплеснул руками. — Он тебя на две квартиры «облокотил»! Ты понимаешь, что завтра он тебя выставит, и ты к нам придешь? В комнату к Таньке?
— Не хами матери! — рявкнула свекровь. — Антон Антонович — состоятельный мужчина. У него свой антикварный бизнес. Ему мои метры — тьфу, пыль! Это была его проверка моей верности. И я её прошла.
Настя окинула взглядом комнату. Пыль была везде, кроме лица Антона Антоновича, которое сияло довольством. Она заметила на столе какие-то бумаги, мельком увидела печать нотариуса.
— Проверка верности, говорите? — Настя усмехнулась, снимая мокрые сапоги. — Прямо как в кино, только там обычно кольцо дарят, а не свидетельство о собственности забирают. Антон Антонович, а бизнес ваш как поживает? Налоги, небось, платите исправно?
Мужчина на секунду замялся, но тут же расплылся в улыбке.
— Мои дела — это дела семейные, Анастасия. Кира теперь под моей защитой. И финансовой, и духовной.
— Духовной — это хорошо, — кивнула Настя. — Духом святым питаться дешевле будет. Ты, Сережа, иди на кухню, посмотри, есть ли там хоть что-то съедобное, а то наша «опора» как-то подозрительно лоснится, а Кира Анатольевна бледновата.
На кухне обнаружились пустые кастрюли и пачка дешевого чая. Антон Антонович, видимо, предпочитал вкладываться в «антиквариат», а не в колбасу. Настя чувствовала, как внутри закипает праведный гнев, смешанный с азартом. Она знала таких типов. Они пахнут хорошим одеколоном и плохими намерениями.
— Значит так, — Настя вернулась в комнату. — Раз уж мы теперь все одна большая и очень бескорыстная семья, то давайте обсудим расходы. Антон Антонович, коммунальные платежи за две квартиры — это теперь ваша почетная обязанность. Там долг за прошлый месяц уже висит, Кира Анатольевна забыла оплатить, увлекшись «проверкой верности».
— Ну, это мелочи… — пробормотал «бизнесмен».
— Конечно, мелочи, — подхватила Настя. — Еще Денису на учебу надо подкинуть, вы же теперь дедушка, получается. А Таньке куртку новую — весна на дворе, а она в старой ходит, как сирота казанская при богатом отчиме.
Кира Анатольевна поджала губы.
— Настя, не наглей. Антон не обязан содержать твоих детей.
— Почему это? — Настя невинно захлопала глазами. — Раз он взял на себя бремя владения нашими квартирами, то и бремя наших проблем должен нести гордо. Или любовь работает только в одну сторону — в сторону Росреестра?
Антон Антонович как-то резко засобирался.
— Мне нужно в галерею, — бросил он. — Кирочка, дорогая, я вечером буду.
Когда за ним захлопнулась дверь, в квартире повисла тяжелая тишина. Настя видела, что свекровь нервничает — пальцы теребили край пледа, а взгляд бегал по углам.
— Мама, — тихо сказал Сергей. — Зачем?
— Вы меня не цените, — вдруг всхлипнула Кира Анатольевна. — А он говорит, что я королева. Что он хочет со мной старость встретить в замке во Франции, а эти квартиры мы продадим и вложим в дело.
— В какое дело? — Настя подошла ближе. — В дело по производству лапши для ушей? Кира Анатольевна, какой замок? Вы в последний раз в Турцию ездили десять лет назад и три дня страдали от акклиматизации к шведскому столу. Какая Франция?
— Вы ничего не понимаете в высоких чувствах! — Свекровь резко встала, едва не опрокинув вазу. — Уходите. Оба. Видеть вас не хочу.
Они ушли. В подъезде пахло кошками и сыростью.
— Ну и что делать? — Сергей нажал на кнопку вызова лифта, который, как всегда, не торопился. — Она же на него всё отписала. Всё, Настя. Мы голые-босые.
— Не ной, — Настя поправила шарф. — Голые — это еще полбеды. Главное, чтобы не босые на морозе. Тут что-то не так. Этот Антон Антонович слишком уж гладкий. Как свежевыбритый кабан. Нам нужно разузнать про его «антикварный бизнес». У меня в поликлинике у одной медсестры муж в органах работает, надо бы поспрашивать.
— Настя, ты в детектива решила поиграть? — Сергей посмотрел на неё с сомнением.
— Я решила, что мои дети не будут жить в коробке из-под телевизора, пока какой-то альфонс в шелковом халате жирует на бабушкины метры. Будем действовать методами «бытового реализма».
Дома их ждал очередной скандал. Денис с Танькой не поделили компьютер, в раковине выросла новая гора посуды, а на мобильный Сергея пришло сообщение из банка о просрочке по кредиту за машину. Жизнь била ключом, причем всё время по голове.
— Пап, а бабушка реально теперь замуж за того мужика вышла? — спросила Танька, выходя из комнаты. — Он мне на прошлый день рождения подарил коробку конфет, у которых срок годности вышел в прошлом году. Я их сразу выбросила.
Настя переглянулась с мужем.
— Вот тебе и «состоятельный антиквар», — прошептала она. — Конфеты с истекшим сроком. Это уже почерк, Сережа. Это стиль жизни.
Всю следующую неделю Настя была сама не своя. Она работала в две смены, а по вечерам «пила чай» с нужными людьми. Выяснилось интересное: Антон Антонович никакой не Антон, и уж тем более не Антонович. По паспорту он был Эдуард Свистунов, и за его плечами тянулся длинный шлейф из безутешных вдов с жилплощадью. Схема была проста как дважды два: обаяние, халат, обещания Франции и дарственная.
Но Кира Анатольевна была особенным случаем. Она была не просто вдовой, она была вдовой с двумя квартирами и броней в характере. Как он смог её сломать?
Настя начала действовать. Она не стала кричать или угрожать. Вместо этого она начала каждый день привозить свекрови продукты. Самые простые: картошку, морковку, хлеб.
— А где же твой принц? — спрашивала она, заходя на кухню. — Почему королева сама картошку чистит?
— У Антона дела, — поджимая губы, отвечала Кира Анатольевна. — Он на важной встрече. Скоро привезет деликатесы.
Деликатесы не появлялись. Зато в квартире стали пропадать вещи. Сначала исчезли серебряные ложки, те самые, с зазубринами. Потом — хрустальная ваза, которую свекровь считала вершиной эстетики.
— Это в реставрации, — оправдывалась Кира Анатольевна, но в глазах её уже начал проступать первый холодок сомнения.
Настя ждала. Она знала, что в таких историях главное — не пересолить. Нужно, чтобы жертва сама дошла до кондиции, как то мясо в духовке, которое она вчера передержала, потому что читала в интернете про «способы аннулирования дарственной».
Апогей случился в середине марта, когда за окном завыл ветер, напоминая, что зима просто так не сдастся. Настя зашла к свекрови без предупреждения и застала картину: Кира Анатольевна сидит в пальто на кухне, потому что отопление отключили за неуплату, а Антон Антонович орет на неё в коридоре.
— Ты мне обещала, что на счету есть деньги! — надрывался «святой человек». — Где они? Мне нужно закрыть сделку по картине!
— Нет денег, Антон, — тихо говорила свекровь. — Я же тебе говорила, это были последние накопления на похороны…
— Какие похороны?! — взревел он. — Ты мне жизнь портишь своей нищетой!
Тут Настя и вышла из тени.
— Ой, а что это у нас тут за высокие отношения на фоне отключенного отопления? — Настя улыбнулась своей самой ядовитой улыбкой. — Антон Антонович, а как же замок во Франции? Там тоже за неуплату свет отрезают?
Мужчина обернулся, его лицо исказилось. Куда делся лоск и манеры? Перед Настей стоял обычный злой мужик в стоптанных тапках.
— Ты не лезь, невестка, — прошипел он. — Мы сами разберемся.
— Конечно, разберетесь, — кивнула Настя. — Только вот маленькая неувязочка. Я тут на днях с одной знакомой из регистрационной палаты общалась… И с одним юристом, который очень заинтересовался вашим прошлым, господин Свистунов.
При звуке своей настоящей фамилии Антон Антонович заметно сдулся. Кира Анатольевна вскинула голову.
— Каким Свистуновым? — переспросила она.
— Обыкновенным, — отрезала Настя. — Который специализируется на «проверках верности» пожилых дам. Кира Анатольевна, вы ведь не просто дарственную подписали. Вы же ему еще и доверенность дали на распоряжение счетами, так?
Свекровь кивнула, глядя на Антона с ужасом.
— А теперь, — Настя повернулась к мужчине, — ты сейчас соберешь свои шмотки и тихо исчезнешь. Потому что если я сейчас нажму «вызов» на телефоне, то сюда приедет не скорая помощь, а наряд, который очень давно хочет спросить тебя про одну квартиру в Самаре.
Антон Антонович не стал спорить. Он был профессионалом и знал, когда пора делать ноги. Через пять минут дверь за ним закрылась, на этот раз, кажется, навсегда.
Кира Анатольевна разрыдалась. Громко, со вкусом, как в старых мелодрамах. Настя молча налила ей воды в треснутую кружку.
— Он всё забрал… — всхлипывала свекровь. — Документы на квартиры у него… Я всё потеряла… Дети мои…
— Ничего вы не потеряли, — Настя присела рядом. — Кроме остатков гордости, но это дело наживное. Документы — это бумажки. Мы это так просто не оставим.
Она еще не знала, как именно они будут возвращать имущество. Юрист сказал, что доказать «введение в заблуждение» или «состояние под влиянием» будет крайне сложно, особенно если Кира Анатольевна была в трезвом уме, когда подписывала бумаги. Но Настя не была бы собой, если бы сдалась.
Вернувшись домой, она застала Сергея, который уныло ковырял в тарелке.
— Ну что? — спросил он. — Опять скандал?
— Хуже, — Настя скинула пальто. — Праздник жизни закончился. Наш «отчим» сбежал, прихватив с собой всё, что не прибито к полу. А самое главное — квартиры теперь юридически его.
— И что теперь? — голос Сергея дрогнул.
— А теперь, — Настя хитро прищурилась, — мы будем играть по-крупному. Я тут подумала… Если мы не можем вернуть квартиры через закон, мы вернем их через его собственную жадность.
Настя достала телефон и начала искать какой-то номер. Сергей смотрел на неё с опаской. Он знал этот взгляд. Когда у Насти так горели глаза, это означало, что она готова перевернуть мир, причем не используя рычаг, а чисто на морально-волевых.
— Завтра едем к матери, — отрезала она. — Будем устраивать там «ремонт». Но такой, от которого наш Эдуард-Антон сам прибежит обратно. И вот тогда мы его и возьмем тепленьким.
— Настя, ты что-то задумала? — Сергей напрягся.
— Задумала, — Настя улыбнулась. — Он думает, что он самый хитрый хищник в этом лесу. Но он не учел одного: он связался с женщиной, у которой двое детей в одной комнате и муж, который не может починить кран. Нам терять нечего, кроме своих цепей и ипотечных перспектив.
На следующее утро Настя разбудила всю семью в семь утра. Даже Танька, которая обычно вставала к обеду, была мобилизована.
— Всем слушать боевую задачу, — Настя стояла посреди кухни. — Мы едем к бабушке. С собой берем: старые газеты, ведра, тряпки и максимально несчастный вид. Денис, ты берешь свой ноутбук и делаешь вид, что ты очень важный хакер. Танька, ты просто молчи и смотри на всех с презрением, у тебя это отлично получается.
— Мам, а план-то в чем? — спросил Денис, зевая.
— План в том, — Настя поправила фартук, — что мы сделаем вид, будто в бабушкиной квартире зарыт клад. Или, по крайней мере, что-то очень ценное, о чем наш «антиквар» не знает. Он же жадный. А жадность, как известно, губит не только фраеров, но и опытных мошенников.
Весь день они провели у Киры Анатольевны. Настя демонстративно обрывала обои, Сергей стучал молотком по стенам, вызывая негодование соседей, а Денис сидел в углу с ноутбуком, что-то сосредоточенно печатая и периодически вскрикивая: «Есть сигнал! Почти нашел!».
— Что вы делаете? — шепотом спрашивала Кира Анатольевна, испуганно глядя на разрушения. — Зачем стены портить?
— Тише, мама, — Настя заговорщицки подмигнула ей. — Мы ищем то, что ваш отец спрятал перед смертью. Помните, он всегда говорил про «золотой запас на черный день»? Вот он и настал.
Настя знала, что Антон Антонович не уехал далеко. Он наверняка кружил где-то рядом, выжидая, когда страсти улягутся, чтобы начать продажу квартир. И она не ошиблась. К вечеру в дверь осторожно постучали.
Настя жестом приказала всем замолчать. Она подошла к двери, посмотрела в глазок и расплылась в хищной улыбке.
— Пришел, голубчик, — прошептала она. — На ловца и зверь бежит.
Она открыла дверь, но не полностью, а на цепочку, создавая атмосферу таинственности и спешки.
— Вам чего, Антон… или как вас там? — грубо спросила она. — Мы заняты, у нас тут семейный подряд.
— Я за вещами зашел, — замялся Свистунов, пытаясь заглянуть через её плечо. — А что это у вас там за шум? Ремонт решили сделать?
— Да какой ремонт, — Настя махнула рукой. — Так, стены проверяем на предмет пустот. Знаете ли, старые дома таят в себе много секретов. Но вам-то что? Вы же квартиры получили, вот и радуйтесь. А мы заберем то, что нам по праву принадлежит, и разойдемся миром.
В глазах Антона Антоновича вспыхнул знакомый огонек.
— Что значит «заберете»? — он придвинулся ближе. — Всё, что в квартире — это часть имущества.
— Ой, да ладно вам, — фыркнула Настя. — Кому нужны эти старые побрякушки? Мы так, на память… Ладно, некогда мне с вами лясы точить.
Она захлопнула дверь прямо перед его носом.
— Теперь ждем, — сказала она семье. — Десять минут, и он начнет ломиться.
Она не ошиблась. Через семь минут телефон Киры Анатольевны разразился звонком. Свекровь, проинструктированная Настей, дрожащим голосом ответила:
— Алло… Антон? Да, дети что-то ищут… Говорят, дед золото спрятал под паркетом в спальне… Нет-нет, я им не разрешаю, но они не слушают… Приходи скорее!
Настя потерла руки. Начиналась вторая часть марлезонского балета. Но она и представить не могла, что в этой мутной воде всплывет такое, от чего даже её закаленная в бытовых боях психика даст трещину.
Но муж и представить не мог, что удумала его жена. Первая часть этого спектакля была лишь дымовой завесой, а настоящая ловушка захлопнулась в тот момент, когда Антон Антонович, обуреваемый жаждой легкой наживы, достал из кармана свой второй телефон.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение по ссылке: ЧАСТЬ 2 ➜