— Мам, ну ты же понимаешь, что в гробу карманов нет, а нам с Анечкой тесно в этом скворечнике, где даже коту развернуться негде, не задев хвостом микроволновку? — Игорь прихлебывал чай с таким видом, будто делал одолжение всей мировой экономике.
Маргарита Степановна посмотрела на сына. В свои тридцать два он выглядел как человек, который искренне верит, что деньги растут в тумбочке, а справедливость — это когда ему все должны по праву рождения. Рядом сидела Анечка, супруга. Анечка была тонкой, звонкой и обладала удивительным талантом: она могла три часа обсуждать дизайн будущей гостиной в стиле «скандинавский минимализм», ни разу не упомянув, на какие шиши этот минимализм будет куплен.
— Разменяй свою двушку, мам. Тебе одной тридцать восемь метров — это же полигон для испытаний пылесоса. А нам на первый взнос не хватает. Мы тебе купим уютную однушку... ну, может, в области, зато воздух чистый! Будешь как в санатории.
Маргарита Степановна медленно отставила чашку. В голове пронеслась цитата из классики: «Огласите весь список, пожалуйста». Она представила себя в этом «санатории» в сорока километрах от ближайшей аптеки, где из развлечений только созерцание электричек и борьба с борщевиком.
— Воздух, значит? — усмехнулась она. — Это чтобы я быстрее к земле привыкала? Игорек, радость моя, я в этой квартире каждый сантиметр своими мозолями выстрадала. Помнишь шкаф в прихожей? Мы с твоим отцом его по бартеру на две тонны комбикорма выменяли в девяностые. А ты предлагаешь мне сейчас этот шкаф и мою жизнь пустить с молотка, чтобы у вас в ипотечной новостройке были стены цвета «пепел розы»?
Жизнь Маргариты Степановны была налажена, как швейцарские часы, которые иногда заклинивало из-за магнитных бурь и внезапных визитов родственников. Она работала в архиве, знала цену каждой бумажке и умела по взгляду определить, сколько стоит колбаса в пакете у соседки.
Конфликт с ипотекой зрел давно. Молодые жили на съемной, платили «чужому дяде» и страшно страдали. Страдания выражались в том, что Анечка покупала пятую пару кроссовок, мотивируя это депрессией, а Игорь засматривался на новый внедорожник в кредит, потому что «статус требует».
— Мам, ну ты же не эгоистка, — продолжал сын, ковыряя вилкой макароны по-флотски. — Мы же твои дети. А если внуки пойдут? Где им ползать? По съемному линолеуму, об который до нас сотня гастарбайтеров ноги вытирала?
Маргарита слушала и думала: «Внуки у них пойдут. У них пока только амбиции ходят, да и те — в долг».
— Значит так, стратеги, — сказала она, вытирая руки полотенцем. — Разменивать я ничего не буду. Но я готова помочь. У меня есть... актив.
Игорь и Анечка синхронно замерли. В их глазах заплясали цифры, сопоставимые с бюджетом небольшой африканской страны.
— Какой актив? Акции? — выдохнула Анечка.
— Почти. Наследство от моей тетки из-под Костромы. Участок земли и... объект недвижимости.
Маргарита не соврала. Тетя Капа, земля ей пухом, оставила племяннице домик. Правда, в последний раз его видели целым при Хрущеве, а участок представлял собой джунгли, в которых могли бы спрятаться партизаны средней дивизии. Но в документах всё значилось солидно: «Жилой дом, площадью 42 кв.м., земельный участок 15 соток».
— Продадим? — жадно спросил Игорь.
— Зачем продавать? Там места — вагон! Стройте, развивайтесь. Я вам его отпишу. А пока строитесь — живите у меня. В одной комнате вы, в другой я. Сэкономите на съеме, вот вам и деньги на стройматериалы.
Следующие три месяца Маргарита Степановна чувствовала себя одновременно комендантом общежития и невидимым фронтом. Молодые заехали с триумфом и шестью чемоданами, половину из которых занимала косметика Анечки и игровые девайсы Игоря.
Быт — это не то, о чем пишут в романах. Это когда ты утром идешь в туалет, а там Анечка делает селфи с маской из улиточной слизи на лице. Это когда твои любимые тапочки внезапно оказываются у порога, потому что «они не вписываются в эстетику коридора».
— Мам, а где мои синие носки? — орал Игорь из комнаты.
— Там же, где твоя совесть, сынок, — в бездне! — отвечала Маргарита, методично оттирая плиту от пригоревшего кофе, который Анечка пыталась сварить по какому-то «особому рецепту из ТикТока».
Финансовый вопрос встал ребром через неделю.
— Мы тут посчитали, — заявил Игорь, — раз мы теперь семья в одном котле, давай скидываться. С тебя десять тысяч на еду, с нас... ну, сколько получится, нам же на дом копить надо.
Маргарита Степановна только крякнула. «Скидываться» в понимании молодежи означало, что мама покупает мясо, овощи и туалетную бумагу (которая, к слову, исчезала со скоростью света), а они приносят упаковку крафтовых чипсов и говорят: «Ой, мы сегодня поужинали в кофейне».
Напряжение росло. Анечка начала давать советы по интерьеру.
— Маргарита Степановна, а давайте эти занавески с цветочками выбросим? Они навевают мысли о тлене. И ковер со стены... это же пылесборник!
— Этот ковер, деточка, старше твоего папы. И в отличие от некоторых, он молчит и греет стену, а не дает советы космического масштаба и космической же глупости, — парировала свекровь.
Но настоящий взрыв произошел, когда Игорь привез на квартиру «гениальный план».
— Мам, мы съездили посмотреть теткин участок. Слушай, там реально глухомань. Никакой ипотечный банк под это залог не даст. И строиться там — это утопия. Мы решили: надо продавать твою квартиру сейчас. Срочно. Нашелся покупатель, готов взять за наличку, но чуть дешевле рынка. Мы сразу берем трешку в строящемся ЖК «Золотые купола», а тебе... ну, купим домик в той деревне. Отремонтируем его! Будешь королевой сельсовета!
Маргарита Степановна посмотрела на сына так, будто у него на лбу выросла третья нога.
— То есть вы хотите меня сослать в Костромские леса, где волки срать боятся, а сами въехать в «Купола»?
— Мам, ну ты же любишь тишину! — вставила Анечка. — И огород! Будешь нам помидорчики присылать.
В этот момент в голове у Маргариты что-то щелкнуло. Она поняла: слова закончились. Пора переходить к тяжелой артиллерии. Она вспомнила слова своего покойного мужа: «Рита, если тебя загоняют в угол, делай вид, что ты — этот угол».
— Хорошо, — кротко сказала Маргарита Степановна. — Я согласна. Но есть одно условие. Перед продажей нужно привести квартиру в идеальный вид. Чтобы цена была максимальной. А для этого мне нужно уехать на неделю к подруге, чтобы не мешать вам тут всё вычищать и подкрашивать. И еще... Игорек, перепиши на меня свою машину. Как страховку. Чтобы я знала, что вы меня в лесу не бросите.
Игорь, окрыленный близостью «Золотых куполов», согласился мгновенно. Машина была старая, но крепкая, и на фоне будущей трешки казалась мелочью. Анечка уже выбирала в интернете цвет плитки для ванной.
Маргарита Степановна собрала небольшую сумку, взяла документы и уехала «к подруге Люсе».
Прошла неделя. Игорь и Анечка, полные энтузиазма, даже вымыли окна (впервые в жизни). Они ждали мать с триумфальным возвращением и готовым договором купли-продажи.
Раздался звонок в дверь. На пороге стояла не Маргарита Степановна.
Там стоял рослый мужчина в кожаной куртке с папкой документов и двое хмурых молодых людей с чемоданчиками инструментов.
— Вы кто? — пискнула Анечка.
— Я — новый арендатор, — басом ответил мужчина. — Маргарита Степановна сдала мне эту квартиру на пять лет с правом субаренды. Вот договор, вот чеки об оплате за год вперед. А вы, я так понимаю, те самые «временные жильцы», которые должны освободить помещение к восемнадцати ноль-ноль?
Игорь вылетел в коридор, пытаясь дозвониться до матери. Но телефон Маргариты Степановны выдавал бодрое: «Аппарат абонента находится вне зоны действия сети».
— Какая аренда?! Это моя мать! Это наш дом! — кричал Игорь.
— Молодой человек, — мужчина отодвинул его плечом, — по документам здесь один собственник. И этот собственник сейчас находится в глубоком релаксе. А вот это — предписание о выселении, если вы добровольно не покинете территорию. Кстати, ваша машина? — он указал на окно, где эвакуатор как раз подцеплял авто Игоря. — Маргарита Степановна её вчера продала моему племяннику. Доверенность-то у неё была генеральная.
Игорь сполз по стенке. Анечка начала икать. Они и представить не могли, что их тихая, «всё понимающая» мама, которая всю жизнь пекла им пирожки и сочувственно кивала на жалобы о нехватке денег, способна на такой кульбит.
Сын думал, что мама — это тихая гавань и бесплатный банкомат, но Маргарита Степановна решила показать, что бывает, когда у гавани заканчивается терпение, а у банкомата просыпается чувство юмора.
Читать развязку этой мега-поучительной истории...