Надежда Васильевна замерла, так и не донеся вилку до рта. С вилки прямо в тарелку с сиротливыми макаронами предательски шлепнулся кусок дешевой сосиски. В кухне повисла тишина, нарушаемая лишь утробным урчанием толстого кота Мурзика, который смотрел на Виктора с нескрываемым осуждением. Мурзик вообще считал главу семейства досадным недоразумением эволюции, занимающим слишком много места на диване.
— Повтори, — спокойным, почти ласковым тоном попросила Надежда Васильевна. Этим тоном она обычно общалась с грузчиками на складе медтехники, где работала старшим товароведом, когда те пытались перепутать коробки с зеленкой и клизмами.
Виктор, мужчина пятидесяти восьми лет, обладатель внушительного трудового стажа на диване и растянутых на коленях треников, попытался принять позу мыслителя.
— Наденька, ну что ты сразу в штыки? — он поправил очки на переносице, стараясь выглядеть солидно. — Я мыслю масштабно! Мы же с тобой последние пять лет копили. На что? На ремонт дачи и новую машину. Мещанство! Тоска! А тут Толик предложил реальную тему. Мы берем актив!
Надежда Васильевна прикрыла глаза. Толик. Друг детства. Человек-катастрофа, у которого любая инициатива заканчивалась либо визитом участкового, либо потерей денег.
— Какой актив, Витя? — выдохнула она, чувствуя, как дергается левый глаз. — Ты отдал наши восемьсот тысяч Толику?
— Не отдал, а инвестировал! — гордо поправил Виктор, откусывая кусок хлеба. — Мы купили списанный речной паром! Он стоит на мели в старом русле реки, под Рязанью. Представляешь, сколько там металла? А если воду пустят обратно, мы из него плавучий ресторан сделаем! Это золотая жила! А пока суть да дело, поживем на твою зарплату. Тебе же недавно премию дали. Ничего, пояса затянем. Зато потом — как сыр в масле кататься будем!
Надежда Васильевна молча смотрела на мужа. В ее голове со скоростью света проносились цифры. Зарплата у нее была стабильная, но отнюдь не министерская. Сорок пять тысяч рублей. Коммуналка, свет, вода, лекарства, корм для этого шерстяного циника Мурзика, проезд… На жизнь оставались слезы, которых едва хватало на продукты по акции.
Она вспомнила, как они откладывали эти деньги. Как она отказывала себе в новых туфлях, как штопала колготки под брюки, как выискивала на рынке овощи подешевле. И все это ради того, чтобы Витенька купил ржавое корыто в рязанской грязи.
«Ну что ж, Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу», — философски подумала про себя Надежда. Но вслух скандалить не стала. За тридцать лет брака она усвоила: кричать на Виктора — все равно что читать стихи табуретке. Эффекта ноль, только горло болит.
— Хорошо, Витя, — кротко сказала она, поднимаясь из-за стола. — Раз ты теперь крупный инвестор, а я твой надежный тыл, будем жить по-новому.
Первая неделя «новой жизни» прошла в атмосфере нарастающего абсурда. Виктор искренне считал, что статус инвестора освобождает его от бытовых мелочей. Он целыми днями лежал на диване, смотрел телевизор и по телефону обсуждал с Толиком, как они будут пилить свой паром.
Тем временем холодильник стремительно пустел. Надежда Васильевна, возвращаясь с работы, приносила ровно столько продуктов, сколько могла купить на строго выделенную микро-сумму.
В четверг за ужином Виктор брезгливо ковырнул вилкой в тарелке.
— Надя, а что это?
— Это, Витенька, перловка. Царица полей, — невозмутимо ответила жена, наливая себе чай из пакетика, который заваривался уже третий раз.
— А мясо где? Ну или хотя бы сосиска? Гуляш какой-нибудь? — возмутился муж.
— Мясо, Витя, уплыло на твоем пароме в светлое будущее. В бюджете на эту неделю мяса нет. Нам еще за свет платить, а ты телевизор сутками гоняешь. Кстати, стиральный порошок закончился. Завтра будешь носки хозяйственным мылом стирать.
Виктор надулся, но перловку съел. Голод — не тетка.
К концу второй недели напряжение в квартире можно было резать ножом. Виктор начал потихоньку таскать мелочь из вазочки в прихожей, чтобы купить себе сигареты, потому что Надежда Васильевна жестко отрезала финансирование вредных привычек.
— Наши люди в булочную на такси не ездят, а инвесторы курят бамбук, — заявила она, когда он попытался выпросить двести рублей.
Но апогеем стал визит самого Толика. Он заявился в субботу вечером, сияя как начищенный медный таз. В руках у него был рулон ватмана.
— Надежда! Принимай гостей! — громогласно заявил Толик, проходя на кухню в грязных ботинках. — Мы с Витьком сейчас чертежи ресторана делать будем! Ух, заживем! Сгоноши-ка нам на стол чего-нибудь, милая. И рюмочки достань, мы тут бутылочку принесли.
Надежда Васильевна посмотрела на грязные следы на свежевымытом линолеуме. Потом на бутылку подозрительной прозрачной жидкости, которую Толик водрузил на стол. А потом на своего мужа, который смотрел на друга с обожанием, словно тот был Илоном Маском местного разлива.
— Наденька, ну сообрази там по-быстрому, — махнул рукой Виктор. — Нарезочку, огурчики, рыбку. У нас мозговой штурм!
Надежда Васильевна открыла холодильник. Внутри сиротливо стояла банка кабачковой икры, лежал засохший кусочек сыра и половина кочана капусты. Она медленно закрыла дверцу.
Внутри нее что-то щелкнуло. Тот самый предохранитель, который тридцать лет сдерживал ее внутреннюю императрицу, перегорел с тихим шипением. Она поняла, что уговоры, намеки и даже перловка не работают. Эти два великовозрастных обалдуя действительно верят, что могут паразитировать на ее шее бесконечно.
Она повернулась к ним. На ее лице играла самая милая, самая всепрощающая улыбка, от которой Мурзик, сидевший на подоконнике, предпочел спрятаться за штору.
— Конечно, мальчики, — проворковала Надежда Васильевна. — Сейчас все будет. Вы пока чертите, а я пойду в магазин сбегаю.
Она оделась, вышла в коридор, аккуратно закрыла за собой дверь и спустилась на лавочку к подъезду. В ее голове вырисовывался план. План настолько коварный, логичный и беспощадный, что сам Макиавелли нервно курил бы в сторонке.
Если бы Виктор знал, чем закончится этот невинный поход жены в магазин, он бы сам лично сжег свой рязанский паром. Дальше события развивались так стремительно и абсурдно, что любые голливудские драмы нервно курят в сторонке. Хотите узнать, как изящно и без единого крика Надежда Васильевна перевела жизнь мужа на тариф «Базовый» с отработкой? Читайте вторую часть — запасайтесь попкорном, это будет ярко!