Субботнее утро в квартире Петровых началось с тишины. Это было настолько нехарактерно, что попугай Кеша, дремавший на люстре, испуганно открыл один глаз.Тишина исходила от Игоря.
Игорь стоял посреди кухни, держа в руках нечто, что еще вчера было его любимой кофеваркой. Сейчас это был просто сложный конструктор из пластика, металла и чувства глубокого разочарования.
— Дорогой, ты чего там колдуешь? — раздался из спальни голос жены Лены.
— Да так, — бодро откликнулся Игорь, пытаясь надеть поршень на конус, а конус всунуть в то место, где, по идее, должна была скапливаться вода. — Решил провести профилактическую чистку. Кофеварки. В профилактических целях.
В этот момент поршень издал звук «пыщь!», конус вылетел из рук и, описав элегантную параболу, приземлился в тарелку с остатками вчерашнего салата «Оливье».
— А что это звук был? Как будто что-то сломалось, — сонно уточнила Лена.
— Это звук *улучшения*, — прошипел Игорь, собирая конус обратно. — Я модернизирую процесс капсульного заваривания. Скоро кофе будет сам запрыгивать в чашку от нетерпения.
Он вздохнул. Кофеварку подарила теща. Это была не просто кофеварка, это был символ. Символ того, что теща, Зинаида Прокопьевна, считает его, Игоря, безруким идиотом, не способным даже воду вскипятить. В прошлый раз, когда кофеварка сломалась (в первый раз, и тоже по вине Игоря, решившего «прочистить» ее от накипи уксусом), Зинаида Прокопьевна при личной встрече сказала: «Я так и знала. У тебя, Игорь, руки из того самого места растут. Поэтому я и купила автоматическую. Чтобы ты хоть кнопку нажать смог».
Игорь тогда промолчал. Он всегда молчал с тещей, потому что воспитание и любовь к Лене не позволяли сказать то, что вертелось на языке. А вертелось там много чего, в основном эпитеты, связанные с кулинарией и происхождением.
Теперь кнопка не нажималась. Потому что кнопка осталась лежать внутри корпуса, рядом с поршнем, который пытался сбежать в Оливье.
Игорь посмотрел на часы. Через два часа теща должна была прийти на «субботний брифинг» — так она называла свой визит, в ходе которого проверяла чистоту в углах, уровень влажности в спальне и наличие горячего обеда. Если она увидит, что кофеварка, подарок всей ее жизни, превратилась в груду пластика, Игорь услышит лекцию. Лекцию о том, что он никчемный, что Лена пропадает с таким мужем, и что даже обезьяну в цирке научили бы пользоваться техникой быстрее.
— Не дождетесь, Зинаида Прокопьевна, — прошептал Игорь. — Объявляется операция «Макарон».
Идея родилась мгновенно, как вспышка гениальности, граничащая с отчаянием. Кофеварку не починить. Ее нужно заменить. Но купить новую такую же? У него не было денег. Вчера он потратил премию на абонемент в спортзал, потому что Зинаида Прокопьевна на прошлой неделе намекнула, что у него «уже и животик, как у беременного тюленя». Нет, деньги кончились. Оставалась только смекалка.
Игорь надел джинсы, футболку и, стараясь не шуметь, выскользнул на лестничную клетку. Его путь лежал этажом выше, к соседу Геннадию.
Геннадий был тем, кого в подъезде называли «человек-праздник». У него была кофеварка. И не просто кофеварка, а *такая же*, как у них. Игорь это знал.
— Гена, — прошептал Игорь в глазок. — Гена, открывай. Вопрос жизни и смерти. Моей жизни и смерти моей психики.
Дверь открыл заспанный Геннадий в семейных трусах с оленями, которые от времени стали похожи на северных оленей-альбиносов.
— Игорек? Ты чего? Пожар?
— Хуже. Теща едет. Гена, ты друг? Дай кофеварку.
— Как дай? Насовсем?
— На два часа. Одолжи. Мне нужно создать иллюзию работающей бытовой техники. Моя рассыпалась в квантовую пыль.
Геннадий, человек с доброй душой и полным отсутствием инстинкта самосохранения, почесал затылок.
— Ну, бери. Но только чтобы вернул сегодня. Я без кофе с утра — не человек, я биологическое оружие.
— Верну, как штык! — Игорь схватил кофеварку, бережно, как младенца, прижал к груди и скрылся в своей квартире.
Через двадцать минут кухня сияла. На месте траурного конструктора стояла идеальная, сверкающая черным пластиком кофеварка-двойник. Игорь даже протер ее специальной салфеткой, чтобы пахло лимоном. Он нажал кнопку. Кофеварка издала бодрый, уверенный звук работающего механизма. В груди Игоря разлилось тепло. Обман удался.
Раздался звонок в дверь.
— Это она, — шепнула выбежавшая из ванной Лена, накручивая на бигуди последнюю прядь. — Игорь, ты уверен?
— Абсолютно. Искусство мимикрии — наша специальность.
Зинаида Прокопьевна вошла в квартиру, как генеральный прокурор входит в место, где явно есть состав преступления.
— Здравствуйте, мама, — радостно сказал Игорь. — Проходите, кофе будет сейчас готов. Я как раз только поставил…
Зинаида Прокопьевна, скидывая пальто прямо на руки Игорю. — Кофе я хочу. Тот самый, который я привозила из Турции. Ты, надеюсь, не сварил его в турке, как дикарь?
— Что вы, Зинаида Прокопьевна, только в кофеварке, — Игорь с чувством собственного достоинства, за которое он уже мысленно себя ненавидел, указал рукой в сторону кухни. — Только в ней.
Теща вошла на кухню. Игорь зашел следом, чувствуя себя фокусником, который сейчас будет доставать кролика из пустой шляпы. Кофеварка стояла на месте. Зинаида Прокопьевна окинула ее взглядом, и Игорю показалось, что он даже услышал, как ее радар сканирует штрих-код.
— Хм, — сказала она. — А моя-то где?
— Как где? Вот она, — Игорь похлопал по корпусу Геннадиевой кофеварки. — Ваша. Любимая. Та, что вы дарили.
— Моя была царапина сбоку, — прищурилась теща. — Я ее об гвоздь задела, когда несла. Где царапина?
У Игоря пересохло во рту. Царапины не было. Геннадий был педантичным холостяком и берег технику пуще зеницы ока.
— Я… полиролью обработал! — выпалил Игорь. — Нано-керамика. Теперь царапин как не бывало. Чудо современной химии.
Зинаида Прокопьевна недоверчиво покачала головой, но решила пока не устраивать дознание. Она хотела кофе.
— Ладно, давай, хвастайся.Посмотрим, чему ты научился за две недели.
Игорь принял позу профи. Кофеварка Геннадия работала, как швейцарские часы. Она гудела, создавала давление. Игорь чувствовал себя богом кулинарии. На глазах у изумленной тещи из носика потекла густая, ароматная струйка кофе, наполняя чашку идеальной пенкой.
— Прошу, — сказал Игорь, поставив чашку перед тещей. Внутри он ликовал. Операция «Макарон» прошла блестяще! Сейчас она отопьет, скажет что-нибудь снисходительное, и он будет свободен.
Зинаида Прокопьевна взяла чашку, поднесла к носу, вдохнула аромат… и тут произошло то, что в сценарии Игоря не значилось.
Кофеварка Геннадия, допискивая последний глоток воды, вдруг издала звук, похожий на предсмертный хрип дикобраза. Раздался скрежет, который мог означать только одно: в недрах машины что-то умерло. Скрежет перешел в вой, а вой — в тишину. Лампочки погасли.
Игорь уставился на кофеварку. Кофеварка уставилась на него своим мертвым, черным глазом-дисплеем.
— Что это было? — спросила теща, отставляя чашку.
— Это… это программа самоочистки, — прошептал Игорь. — Новый режим. «Ультра-силенс». Чтобы вас не беспокоить.
Он нажал кнопку. Ничего не произошло. Он нажал другую. Тишина. Он начал нажимать все кнопки подряд, словно пытался ввести секретный код для запуска ядерного реактора.
— Не надо стучать по технике, — холодно сказала Зинаида Прокопьевна. — Ты же ее сломал? Опять?
— Я? Нет! Это она сама… Решила уйти в цифровой отпуск.
— Игорь, — голос тещи стал вкрадчивым, как у следователя, который уже знает ответ. — Это не моя кофеварка. Моя пахла ванилью. От этой воняло пластиком. Ты купил дешевую подделку и думаешь, я не замечу?
— Это не подделка! — Игорь уже слетел с катушек. Обида, копившаяся годами, и ужас перед поломкой чужой техники смешались в гремучую смесь. — Это кофеварка Геннадия с пятого этажа! Моя сломалась утром, и я одолжил его, чтобы вы, Зинаида Прокопьевна, не сказали, что я музейный экспонат, а не муж!
Лена, стоявшая в дверях, закрыла лицо рукой. Теща медленно поднялась. Ее лицо было непроницаемо.
— Значит, врешь, — сказала она. — Значит, маму обманываешь. Технику ломаешь, чужую технику таскаешь, как… как…
— Как гений комбинации! — выкрикнул Игорь, и в этот момент его осенило. — А знаете что? Я больше не буду этого делать! Не буду врать, не буду прятать сломанную кофеварку, не буду притворяться, что умею чинить то, что не умею чинить! Я сломал вашу кофеварку! Да! Я хотел ее почистить, а разобрал до винтика, и теперь она — памятник моему техническому кретинизму. Но знаете что? У меня есть руки! И они умеют делать вот это!
С этими словами Игорь подошел к плите, достал самую обычную турку, которую теща ненавидела, засыпал туда молотый кофе, налил воды и поставил на медленный огонь. Кухня наполнилась запахом настоящего, живого, шипящего кофе. Он снял турку в тот самый момент, когда пена начала подниматься, и разлил напиток по трем чашкам.
— Пейте, — сказал Игорь. — Кофеварки ломаются. А кофе варят люди. Или вы думаете что вышла замуж за кофемашину?
Тишина стояла такая, что было слышно, как в чашках оседает пенка.
Зинаида Прокопьевна взяла чашку. Она сделала глоток. Потом еще один.
— Горячий, — сказала она. — И крепкий. Совсем не то, что из автомата. Ладно. Кофеварку я тебе новую куплю. Настоящую. А эту… — она кивнула на труп Геннадиевой кофеварки, — отдай соседу. И извинись.
— Я извинюсь, — вздохнул Игорь. — Но новую кофеварку я куплю сам. Когда накоплю. А пока буду варить в турке. Может, у меня, правда, руки из того места растут, но из этого места, — он постучал по турке, — получается неплохой кофе.
Лена выдохнула, наконец улыбнувшись. Зинаида Прокопьевна молча допила кофе. В ее взгляде впервые не было осуждения, а было что-то похожее на… уважение? Или, по крайней мере, на перемирие.
Через час Игорь стоял на лестничной клетке с трупом кофеварки в руках и нажимал кнопку звонка Геннадия.
— Гена, — сказал он, когда дверь открылась. — Я принес твою кофеварку. Тут такое дело… Она…
Он замолчал, потому что увидел, что на кухне у Геннадия на столе стоит его, Игоря, старая, переломанная кофеварка. К ней был припаян какой-то новый конус, торчала антенна из проволоки, и она весело моргала синим светодиодом.
— А, это твоя, — радостно сказал Гена. — Я утром к тебе зашел соль одолжить, а она у тебя в мусорном ведре лежала. Жалко стало. Я ее починил за двадцать минут. Там просто контакт отошел. А еще я усилитель мощности поставил. Теперь она кофе варит в два раза быстрее.
Игорь перевел взгляд со своей воскресшей кофеварки на мертвую Геннадиеву, которую держал в руках.
— Гена, — медленно сказал Игорь. — А твоя… она тоже, наверное, чинится?
— Да ладно, — махнул рукой Гена, забирая свою кофеварку. — Это старая. Я давно хотел новую. А эту я тебе отдам, раз уж ты ее «сломал».
Игорь почувствовал, как вселенская несправедливость, которая преследовала его весь день, вдруг сделала сальто и превратилась в космическую удачу.
— Идет, — сказал он, пожимая руку соседу. — Гена, ты гений.
— Да ладно, — смутился Геннадий. — Это ты молодец, что тещу осадил. Я слышал всё через стенку. Давно пора было.
Игорь вернулся в квартиру с «новой» кофеваркой. На кухне Лена и Зинаида Прокопьевна мирно мыли посуду. Теща, что было совсем невероятно, смеялась над какой-то историей из Лениного детства.
— Ну что? — спросила Лена.
— Кофеварка починилась, — загадочно сказал Игорь. — И даже улучшилась.
— Вот видишь, — неожиданно мягко сказала Зинаида Прокопьевна. — Не надо было врать. Сказал бы сразу: «Зинаида Прокопьевна, я дурак, я сломал вашу кофеварку». Я бы поругалась и купила новую. А теперь мне даже ругаться не на что. Ты сам всё понял. И кофе вкусный сварил. В турке.
— Спасибо, — опешил Игорь.
— Но руки у тебя, конечно, не из того места, — добавила теща, доставая из холодильника торт. — Эту кофеварку ты через неделю снова сломаешь. Поэтому я дарю тебе… вот!
Она достала из сумки, которую принесла с собой, маленькую коробку. В коробке лежала… турка. Новая, медная, красивая.
— Теперь будешь варить кофе по старинке. Мужчина с туркой — это солидно. А кофеварка — это для таких, как ты, — неисправимых технарей-неумех. А я, пожалуй, к следующему разу принесу свой гейзерный кофейник. Научишься и его использовать.
Игорь взял турку. Она была тяжелой и настоящей. Он посмотрел на тещу, на жену, на свою «новую-старую» кофеварку на столе, и вдруг понял, что день, который начался с катастрофы, закончился лучше некуда.
— Зинаида Прокопьевна, — сказал он. — А может, сразу научите меня пользоваться гейзерным? Чтобы я, пока вы дойдете, уже умел?
Теща улыбнулась. Впервые за три года.
— А вот это уже умный подход, — сказала она. — Лена, записывай: твой муж сегодня сделал два полезных дела. Починил кофеварку и научился признавать свои ошибки. А теперь давайте пить чай с тортом. Кофе мы уже пили.
И они пили чай. А попугай Кеша, который всё это время внимательно слушал, наконец, закрыл оба глаза и удовлетворенно чихнул. Кажется, мир в этой семье был восстановлен. По крайней мере, до следующей субботы.