Друзья, я часто слышу: «Нефтяники богатеют, а страна сидит на трубе, пора слезать». И каждый раз я вспоминаю один разговор. В начале 2000-х я сидел в кабинете одного чиновника из Минфина. Он тогда сказал фразу, которую запомнил на всю жизнь: «Нефть — это не наша прихоть, это наш кислород. Без него мы задохнёмся». Сегодня, когда мир штормит, когда санкции душат, а бюджетная система держится на налоговых поступлениях от углеводородов, эти слова звучат особенно остро.
Недавно я прочитал исследование учёных из Кубанского государственного аграрного университета о роли нефтегазовой отрасли в обеспечении экономической безопасности страны. И понял: то, что мы часто воспринимаем как «банальную сырьевую зависимость», на самом деле — сложнейшая система, которая держит на себе всю нашу жизнь. От тепла в домах до зарплат врачей и учителей.
И сегодня я хочу рассказать вам об этой системе так, как вижу её я, человек, который 35 лет дышит нефтью.
💰 Часть 1. Откуда берутся деньги в бюджете
Давайте посмотрим на цифры. В 2023 году нефтегазовые доходы федерального бюджета составили около 8,9 трлн рублей. Это 23% всех поступлений. Для сравнения: в 2019 году доля была выше — около 30%. Кажется, зависимость снижается.
Но не всё так просто.
Как пишут авторы исследования, с 2022 года на структуру доходов повлияли три ключевых фактора.
Первый — пересмотр НДПИ. Чтобы поддержать компании, правительство временно привязало налогооблагаемую базу к цене Brent с вычетом дисконта. Дисконт Urals к Brent в 2022 году достигал 30 долларов за баррель. Это колоссальная потеря для бюджета. Но без этой меры многие проекты стали бы убыточными.
Второй — налоговый маневр. С 2019 года пошлины на вывоз нефтепродуктов снижались на 5% в год и с 1 января 2024 года обнулились. Это стимулирует переработку внутри страны, но сокращает поступления в бюджет.
Третий — переход на НДД. Налог на дополнительный доход вместо НДПИ для новых и сложных месторождений. Он позволяет списывать инвестиции и делает рентабельными проекты, которые иначе не разрабатывались бы. Но в краткосрочной перспективе это тоже снижает налоговые сборы.
Вот вам иллюстрация того, как государство балансирует между поддержкой отрасли и наполнением бюджета. И пока нет альтернативных источников доходов такого масштаба, нефтянка остаётся нашим «кислородом».
📉 Часть 2. Санкции и адаптация: как мы выживаем
Санкции 2022 года ударили по нефтегазовой отрасли с двух сторон. С одной стороны — потеря европейского рынка, эмбарго на морские поставки. С другой — уход западных нефтесервисных компаний, отказ в поставках оборудования, особенно роторно-управляемых систем для горизонтального бурения.
Авторы исследования приводят важную цифру: добыча нефти в России сократилась с 560 млн тонн в 2019-м до 530 млн в 2023-м. Падение есть, но не катастрофическое. Почему? Потому что мы научились адаптироваться.
Экспорт переориентировали на Азию. Китай и Индия стали главными покупателями. В 2023 году Индия увеличила импорт российской нефти в разы. Построили теневой флот, нашли новые маршруты. И что важно — внутри страны начали активно развивать собственные технологии.
В газовой отрасли — пример с «НОВАТЭКом». Проект «Арктик СПГ-2» — это не просто завод, это технологический прорыв. Он основан на отечественных разработках по сжижению газа. Да, сейчас есть проблемы с оборудованием и танкерами ледового класса. Но сама технология — наша. И это даёт надежду, что мы не останемся без инструментов.
🌍 Часть 3. Кто в мире главный по запасам
Вот ещё один важный момент: наше богатство не иссякло. Россия остаётся одной из крупнейших стран по запасам нефти и газа.
По газу мы на первом месте в мире — 23% мировых запасов. По нефти — на шестом-седьмом месте, после Венесуэлы, Саудовской Аравии, Ирана, Ирака. При этом, как отмечают авторы, у нас есть колоссальное преимущество: наши месторождения находятся на суше, в относительно обжитой инфраструктурой Западной Сибири. В отличие от Венесуэлы, где добыча тяжёлой нефти требует гигантских затрат.
Что это значит для экономической безопасности? Мы не просто имеем ресурсы, мы имеем возможность их добывать и поставлять на рынок даже в условиях санкций. И пока спрос на углеводороды не рухнул (а он, судя по данным, только растёт в Китае и Индии), у нас есть рынок сбыта.
В таблице, которую приводят исследователи, видно: потребление нефти в Китае в 2023 году выросло на 8% по сравнению с 2022-м, в Индии — на 5%. Потребление газа в этих странах увеличилось на 7% и 11% соответственно. Мир не отказывается от углеводородов. Он просто меняет поставщиков.
⚙️ Часть 4. Инновации как ответ на вызовы
Отдельная тема — технологическая независимость. Авторы подчёркивают: уход западных сервисных компаний стал вызовом, но и стимулом. Мы начали делать то, что должны были сделать давно — разрабатывать собственное оборудование.
В нефтянке — это роторно-управляемые системы, телеметрия, импортозамещение в гидроразрыве пласта. В газовой сфере — технологии сжижения, которые раньше были монополией «Shell» и «Total».
Я вижу это своими глазами. Ещё пять лет назад на наших буровых стояли исключительно американские и немецкие установки. Сегодня российское оборудование занимает всё больше места. Да, пока есть проблемы с качеством и надёжностью. Но процесс идёт. И это важнейший вклад в экономическую безопасность.
🔮 Часть 5. Что дальше? Вызовы и возможности
Впереди у нас несколько вызовов.
Первый — глобальный энергопереход. Да, он идёт медленно, но он идёт. Электромобили, «зелёная» энергетика, сокращение выбросов. Это снизит спрос на нефть в развитых странах. Но, как видно из данных, развивающиеся страны будут наращивать потребление десятилетиями. Наша задача — занять там свою нишу.
Второй — санкционное давление. Оно не ослабевает. Но мы учимся работать в новых условиях. Теневой флот, расчёты в рублях и юанях, новые маршруты поставок — всё это стало реальностью.
Третий — технологическое отставание. Мы не должны успокаиваться. Нам нужно продолжать инвестировать в свои разработки, в цифровизацию, в подготовку кадров. Потому что кто владеет технологиями, тот владеет рынком.
Но есть и возможности. Во-первых, газ. Спрос на СПГ в Азии растёт. Проект «Арктик СПГ-2» — это только начало. Во-вторых, глубокая переработка. Мы можем продавать не сырую нефть, а продукцию нефтехимии, которая имеет гораздо более высокую добавленную стоимость. В-третьих, углеводороды как сырьё для новых материалов. В мире, где пластик и полимеры заменяют металл и дерево, у нас огромные перспективы.
🏁 Итог
Друзья, я хочу закончить так, как начал. Нефтегазовая отрасль — это не просто бизнес. Это основа нашей экономической безопасности. Она кормит бюджет, обеспечивает теплом и светом миллионы людей, даёт работу миллионам специалистов.
Да, мы зависим от углеводородов. Но эта зависимость — не слабость, а наш ресурс. Вопрос в том, как мы им распорядимся. Будем ли мы сидеть на трубе, покачиваясь на волнах мировых цен, или будем инвестировать в технологии, переработку, диверсификацию.
Я, старый трейдер, выбираю второе. И призываю вас к тому же. Потому что наш энергетический щит должен быть не только мощным, но и умным.
Подписывайтесь, чтобы не пропускать новые разборы. В следующей статье расскажу, как мы в своей компании адаптируемся к санкциям и почему видим в этом не только проблемы, но и новые возможности.
А теперь вопрос к вам: как вы считаете, нужно ли России сокращать зависимость от нефтегазовых доходов, даже если это потребует болезненных реформ? Или в текущих условиях мы должны, наоборот, укреплять отрасль? Пишите в комментариях, обсудим.