Где-то в архиве Национальной библиотеки Франции лежит реестр роты королевских мушкетёров за 1640-е годы. Среди имён там есть некий «де Бац де Кастельмор» — гасконец, поступивший на службу, судя по всему, в 1640 году. В реестре он числится рядовым мушкетёром, ничем особо не выделяющимся среди прочих.
Этот человек стал Д'Артаньяном.
Точнее — дал имя персонажу, которого Александр Дюма сделал бессмертным. Настоящий Шарль де Бац де Кастельмор д'Артаньян не дружил с тремя великими друзьями, не спасал подвески королевы и не воевал с гвардейцами кардинала на каждом углу. Он делал блестящую карьеру, дослужился до капитан-лейтенанта мушкетёров, участвовал в реальных осадах и погиб при Маастрихте в 1673 году. Его жизнь была интересной — просто по-другому.
Как устроена реальная рота королевских мушкетёров
Рота королевских мушкетёров была создана в 1622 году при Людовике XIII. Её первоначальная функция была вполне прозаической: это была конная охрана короля, вооружённая мушкетами вместо пик. Ничего романтически-гвардейского.
К середине XVII века рота насчитывала около ста пятидесяти — двухсот человек и делилась на два эскадрона — Серых мушкетёров и Чёрных, по масти лошадей. Знаменитый синий плащ с белым крестом, расшитым золотыми лилиями, стал официальной формой несколько позже, чем предполагает действие романа Дюма: его точная датировка остаётся предметом небольших споров среди историков французской армии.
Кто туда попадал? Именно то, что описывает Дюма, — обедневшие провинциальные дворяне, желавшие сделать карьеру при дворе. Мушкетёры не получали особого жалованья: служба в роте была прежде всего статусом, открывавшим двери к будущим назначениям. Многие из них действительно постоянно находились в стеснённых обстоятельствах и вынуждены были искать дополнительные источники дохода. В этом смысле полуголодный д'Артаньян, приехавший из Гаскони и не имеющий денег на приличную лошадь, — персонаж, вполне соответствующий социальной реальности.
Вступление в роту требовало документального подтверждения дворянского происхождения — фальсификация метрик практиковалась, но риск разоблачения существовал. Шарль де Бац в реальности написал себе более знатную генеалогию, чем имел, добавив к своей фамилии «д'Артаньян» — имя небольшого поместья матери. Это была стандартная гасконская практика социального самопредставления.
Гвардейцы кардинала: кем они были на самом деле
Главный противник мушкетёров в романе — гвардейцы кардинала Ришелье. Они существовали в реальности. И их история куда интереснее, чем роль «злодейского кулака», отведённая им Дюма.
Рота кардинальских гвардейцев была создана Ришелье как личная охрана первого министра. Это было совершенно законно: крупные сановники эпохи держали вооружённые свиты, и кардинал в этом отношении не был исключением. Численность роты составляла около ста человек. Они носили красные плащи — отсюда устойчивый цветовой контраст с синими мушкетёрами, ставший у Дюма одним из главных визуальных лейтмотивов.
Но вот что примечательно: гвардейцы кардинала не были врагами государства или короля. Это был законный военный контингент законного министра, действовавшего в рамках своих полномочий. Противостояние с мушкетёрами, если оно и имело место, было столкновением придворных фракций — а не схваткой между добром и злом.
Сам Ришелье, которого Дюма превратил в главного злодея, был в исторической реальности выдающимся государственным деятелем, строившим французскую абсолютную монархию и единство страны. Его политика — разрушение власти гугенотских крепостей, подавление феодальной оппозиции, выстраивание профессиональной бюрократии — была жёсткой, но результативной. Франция при Ришелье стала значительно более централизованным и сильным государством, чем была до него.
«Злодейство» кардинала у Дюма — это ретроспективная фракционная интерпретация. Королева Анна Австрийская и её окружение, к которому симпатизировал сам д'Артаньян, действительно находились в конфликте с Ришелье. Но этот конфликт был частью обычной придворной политики, а не противостоянием добра со злом.
Три мушкетёра: реальные прообразы и что от них осталось
Дюма не придумал троих друзей целиком. Он опирался на реальный мемуарный источник — книгу «Воспоминания господина д'Артаньяна» Гасьена де Куртиля де Сандра, опубликованную в 1700 году. Это была беллетризованная псевдобиография, написанная спустя десятилетия после смерти реального д'Артаньяна и содержавшая смесь реальных фактов с вымыслом. Дюма читал её с интересом и активно заимствовал.
Атос, Портос и Арамис имеют реальные прообразы — хотя степень совпадения с историческими личностями варьируется.
Атос — предположительно Арман де Силлег д'Атос д'Отвьель, действительно служивший в мушкетёрской роте в 1640-е годы. О нём известно крайне мало: он упомянут в нескольких документах и погиб, судя по записям, в молодом возрасте — возможно, в дуэли. Благородная меланхолия и аристократическая трагедия литературного Атоса не подтверждаются ничем — это чисто дюмовское изобретение.
Портос — вероятно, Исаак де Порто, гасконец, также состоявший в роте. Он пережил мушкетёрскую службу и впоследствии занимал административные должности. Никаких признаков колоссального физического сложения или богатой женатой покровительницы источники не фиксируют.
Арамис — по наиболее распространённой версии, Анри д'Арамис, также гасконец. О нём ещё меньше сведений, чем об остальных. Его двойственность — мушкетёр, мечтающий о церковной карьере, — целиком принадлежит Дюма.
Все трое — реальные люди, о которых мы знаем почти ничего. Дюма взял имена и создал из них персонажей.
Дуэли: самый реальный элемент
Если один элемент романа соответствует исторической действительности почти без искажений — это дуэли.
Дуэльная культура во Франции первой половины XVII века была такой, что Людовик XIII и Ришелье совместными усилиями провели несколько реальных кампаний по её искоренению. Эдикты против дуэлей издавались в 1602, 1609, 1611, 1626 и 1634 годах — уже сам этот список говорит о том, насколько эффективно они работали. По некоторым оценкам, за двадцать лет до начала правления Ришелье в дуэлях погибло от пяти до шести тысяч французских дворян. Генрих IV, потерявший в дуэлях нескольких придворных, сравнивал это с настоящей войной.
Знаменитая дуэль «Мушкетёры» 1627 года — один из самых известных реальных инцидентов этой эпохи. В ней участвовали несколько гасконских дворян и была пролита кровь. Ришелье использовал её как повод для очередного усиления антидуэльного законодательства.
Молодой дворянин, только что прибывший в Париж и ввязывающийся в три дуэли подряд в первые же дни — как д'Артаньян в начале романа, — это не гипербола. Это почти буквальная социальная норма для определённого типа молодых людей той эпохи. Дуэль была основным способом установить репутацию и занять место в иерархии военной молодёжи.
Миледи и реальные женщины при дворе Людовика XIII
Персонаж Миледи де Винтер — шпионки и агента Ришелье — целиком принадлежит вымыслу. Реального прообраза у неё нет. Но сама по себе фигура женщины-агента при дворе Людовика XIII не является фантастикой.
Политическая жизнь французского двора XVII века во многом строилась через женские придворные сети. Королева Анна Австрийская и её фрейлины поддерживали постоянную переписку с Мадридом — что было абсолютно реальной головной болью для Ришелье, пытавшегося контролировать коммуникации иностранной принцессы на французском престоле. Перехваченные письма королевы действительно существовали, и история с «государственной изменой» Анны — не выдумка Дюма, а факт, хотя и трактованный весьма вольно.
Герцогиня де Шеврёз — реальная историческая фигура, лучшая подруга Анны Австрийской, — была именно тем, чем Дюма сделал Миледи в смысле роли: активным политическим игроком, ведущим интриги на границе допустимого. Она несколько раз была выслана из Франции за участие в антиришелье заговорах, находила прибежище в Испании и Лотарингии, возвращалась и снова участвовала в придворных противостояниях. Её биография читается как готовый авантюрный роман — без какого-либо вымысла.
Дюма знал о де Шеврёз. Но для его сюжета нужен был не сложный политический игрок, а персонаж, воплощающий абсолютную угрозу. Миледи де Винтер — это де Шеврёз, пропущенная через призму мелодрамы.
Осада Ла-Рошели: реальная война за стенами романа
Осада Ла-Рошели 1627–1628 годов, которая служит историческим фоном для значительной части «Трёх мушкетёров», — одно из важнейших военных событий эпохи. И здесь Дюма, при всех вольностях, был точен в общих контурах.
Ла-Рошель была крупнейшей гугенотской крепостью Франции — городом, обладавшим значительной автономией и политическими правами по условиям Нантского эдикта 1598 года. Кардинал Ришелье видел в гугенотских крепостях «государство в государстве» — очаги потенциального сопротивления, которые необходимо было устранить. Осада была политическим решением не меньше, чем военным.
Английский военный экспедиционный корпус под командованием герцога Бекингема действительно высадился на острове Ре в попытке поддержать осаждённых — и потерпел неудачу. Связь между английской интервенцией и политическими интригами при французском дворе, которую Дюма превратил в сюжет с подвесками, — это его изобретение, но исторический контекст реальный.
Осада длилась около четырнадцати месяцев и завершилась капитуляцией города в октябре 1628 года. Ришелье лично руководил осадными работами. Численность французской армии под Ла-Рошелью составляла, по различным данным, от двадцати до тридцати тысяч человек. После капитуляции Ла-Рошель лишилась политической автономии, укреплений и гугенотских привилегий — но не была разрушена и сохранила торговую деятельность.
Мушкетёры действительно участвовали в этой осаде — как часть королевских войск. Д'Артаньян, по имеющимся данным, поступил на службу несколько позже описываемых событий, так что конкретно там его, вероятно, не было. Но люди его типа и его роты — были.
Что Дюма изменил и зачем
Александр Дюма-отец работал со своим соавтором Огюстом Маке, которому приписывается значительная часть архивной и структурной работы над романом. Но художественная лепка образов и интонация — это Дюма.
Он работал не как историк. Он работал как автор авантюрного романа для читателей 1844 года — людей, переживших революцию, Наполеона, Реставрацию и монархию Июля. Этим читателям нужна была история о верности, дружбе и чести на фоне эпохи, казавшейся им более ясной, чем их собственная.
Для этой цели Ришелье должен был стать злодеем — потому что его умная, но холодная политика государственного интереса плохо ложилась на роль «правильного» персонажа. Для этой цели гвардейцы кардинала должны были стать противниками — потому что нужен был ощутимый антагонист. Для этой цели д'Артаньян должен был немедленно ввязаться в три дуэли — потому что читатель должен был полюбить его в первой же главе.
Это не историческая ложь. Это художественный выбор.
Парадокс в другом: именно потому, что Дюма работал тщательно с реальным материалом — мемуарами Куртиля де Сандра, исторической хронологией, деталями быта эпохи — его роман до сих пор читается как нечто подлинное. Подлинное в важном смысле: он правильно передал дух и социальную логику эпохи, даже там, где перепутал факты.
Реальные мушкетёры были провинциальными дворянами на небогатом жалованье, настоящими любителями дуэлей, участниками реальных осад и военных кампаний. Реальные гвардейцы кардинала были законными солдатами законного министра, а сам Ришелье — одним из крупнейших государственных умов французской истории. Это менее кинематографично, чем роман. Но по-своему ничуть не менее интересно.
А вот что любопытно: если бы Дюма написал роман, в котором Ришелье был бы не злодеем, а сложным и правым в своей логике государственным деятелем, — стал бы «Три мушкетёра» той книгой, которую знает весь мир? Или хорошая история требует злодея?