Несмотря на неравномерный интерес к советским вещам, «Антиквариат» заполучил несколько крупных клиентов, работавших через посредников, а иногда и напрямую. Эти люди могли себе позволить купить Эрмитаж… Галуст Гюльбенкян – первый, кто (еще до берлинских аукционов) изъявил желание приобрести некоторые вещи из собрания великого русского музея, а также первый, кому позволили выбирать их лично.
Частные покупатели. Галуст Гюльбенкян
Галуст Гюльбенкян – нефтяной магнат, президент Иракской нефтяной компании, человек мира, гений коммуникации. Армянин по происхождению, родился в Турции и имел паспорт гражданина Великобритании. Информация об этом невероятно богатом и, несомненно, талантливом человеке разнится, его биография окутана мраком и изобилует неточностями.
Помогая советскому правительству обеспечить сбыт советской нефти, Гюльбенкян зарекомендовал себя надежным партнером, а также человеком, ценящим конфиденциальность и репутацию превыше всего. С 1928 по 1930 год предприниматель, тайно мечтавший о сокровищах русских императоров, провел 4 изнурительные сессии переговоров, и в 1929 году за 54 000 фунтов стерлингов приобрел «Благовещение» Дирка Боутса, два вида Версаля кисти Юбера Робера, 24 предмета из серебряных золоченых сервизов, выполненными по заказу российского двора.
Вторая сделка состоялась в январе 1930 года, и ей предшествовали 4 месяца нескончаемых дебатов. «Антиквариат» уверенно торговался и не уступал в цене, однако оппонент не сдавался и хитрил, потворствуя разгулявшемуся аппетиту. За 150 тысяч фунтов стерлингов Гюльбенкян получил «Портрет Елены Фоурмен» Рубенса и 15 серебряных предметов из французских сервизов. Коллекционер ликовал – каждый новый транш из Эрмитажа делал его коллекцию все более уникальной. Лучшей среди современников.
Улов с третьей сессии переговоров с «Антиквариатом» оказался и вовсе триумфальным: «Портрет Титуса» и «Афина Паллада» Рембрандта, «Урок музыки» Герарда Терборха, «Меццетен» Антуана Ватто, «Хорошенькие купальщицы» Никола Ланкре и «Диана» - мраморная статуя Жана Гудона. Все это обошлось покупателю в 140 тысяч фунтов стерлингов. Все предметы, кроме «Афины Паллады» были приобретены для Джорджа Вильденштейна.
В 1930 году Гюльбенкян начал чувствовать конкуренцию со стороны американских коллег, также заинтересовавшихся советским антикварным рынком. Коллекционер начал нервничать. Доставки задерживались и усложнялись, риски росли. В конце года он провернул последнюю сделку, самую скромную из всех. Единственный «Портрет старика» Рембрандта стоил 30 тысяч фунтов стерлингов. Американцы со своими пухлыми кошельками стремились вытеснить армянина.
Эндрю Меллон
Эндрю Меллон занимал к началу 1930-х годов пост министра финансов США, являлся одним из богатейших людей в стране, и к тому же заядлым коллекционером. Как только стало очевидно, что советские власти благосклонны к новым американским покупателям и намерены вести диалог, через посредничество сети галерей Меллон начал отбирать по каталогам Эрмитажа все самое лучшее из возможного. За 25 шедевров из картинной галереи он ассигновал более $6 млн. Посредниками в сделках выступали Нью-Йоркская галерея «Нодлер и Ко», лондонская галерея «Кольнаги и Ко», галерея Маттизена в Берлине, находившаяся в тесном взаимодействии с «Антиквариатом».
За 1930 и 1931 годы Меллон приобрел в личную коллекцию среди прочего «Портрет Изабеллы Брант» Антониса ван Дейка, «Благовещение» Яна ван Эйка. За полгода, с июля 1930 по февраль 1931, он уплатил 3 млн. долларов за 9 великолепных картин. Особенно чувствительной для Эрмитажа стала потеря 3-х работ Рембрандта, «Святого Георгия» Рафаэля и «Поклонения волхвов» Сандро Боттичелли. Весной 1931 года состоялась последняя и самая значительная эрмитажная покупка: 2,3 млн. долларов за 7 работ. Одно только тондо Рафаэля стоило почти 1,2 млн.
Меллон не афишировал свои приобретения по многим причинам. Во-первых, в США бушевала Великая депрессия, и подобные растраты министра финансов вряд ли вызвали одобрение. С другой стороны, многие покупки были совершены для фондов будущей Вашингтонской галереи, идею которой Меллон вынашивал с 1927 года. В-третьих, министр финансов имел множество причуд. Например, он избегал изображений обнаженного тела, а также считал неуместным присутствие полотен с религиозным сюжетом в жилище, где проходят светские встречи и вечеринки.
О грандиозных покупках стало известно только в 1934 году, когда вокруг Меллона разразился скандал. Его обвиняли в неуплате налогов на $3 млн. В качестве оправдания политик припомнил, что в 1931 году пожертвовал ровно такую же сумму фонду, созданному для устройства галереи. Перед смертью в 1936 году Меллон направил письмо президенту Рузвельту, в котором просил сделать общедоступной его коллекцию искусства, состоявшую из 132 предметов. Также он присовокупил $1,5 млн. на становление музея. Все собрание бывшего министра, оцененное в $35 млн. в 1937 году вошло в состав Национальной галереи искусств в Вашингтоне.
Финал распродаж
На протяжении всех этих страшных лет сотрудники Эрмитажа делали все, чтобы препятствовать разграблению своих сокровищниц. Картины прятали, занижали оценку, некоторые предметы и вовсе маскировали под «лом». И иногда эти усилия действительно имели успех. В некоторых случаях срабатывали и протесты, направлявшиеся в Наркомпрос. Так, в переписках смогли отстоять два последних портрета Халса, пейзаж Гойена, работы Рейсдаля и Остаде.
Времена были непростые еще и потому, что Эрмитаж после Революции стал своего рода распределителем. Принимая все искусство из частных коллекций и разорившихся музеев, спустя время, он был вынужден отдавать их во вновь открывавшиеся музеи по всему Союзу.
Болезненно менялся и социальный контекст. Экспозиции перекраивались под политический запрос, в функционировании музея принимали участие партийные работники. Эрмитаж, как и любая организация, вынужден был принимать участие в соцсоревнованиях, заниматься «ударничеством» и всякими прочими социалистическими «забавами».
Отдельной статьей давления на Эрмитаж было происхождение сотрудников – в основном из той, старой аристократии. Все чаще их признавали опасными, реакционными носителями прежнего режима. В период сталинских чисток в Эрмитаже было арестовано более 70 сотрудников, более 30 – расстреляно.
Заведующие отделами Эрмитажа, ловко жонглируя терминами, писали политически и идеологически выверенные письма самому Сталину. После 1932 года все чаще он стал останавливать выдачи музейных предметов, которые на европейском рынке можно было сбыть за сущие копейки.
Почему страшный план провалился, нанеся непоправимый урон?
Резюмируем кратко и беспристрастно (хотя, конечно, это сложно делать), почему распродажи «Антиквариата», по сути, провалились и не смогли достигнуть поставленной цели (поправить финансовое состояние страны).
- К началу 1930-х годов рынок искусства начал активно проседать. На Европу надвигалась новая война, возможность покупать искусство сохранялась лишь у горстки коллекционеров.
- В Европе, особенно во Франции, крупные аукционные дома боялись исков со стороны проживавшей там российской интеллигенции, чья бывшая собственность регулярно появлялась на страницах журналов и рекламных брошюр.
- В США в 1929 году прогремел Черный четверг, обваливший фондовую биржу, и послуживший началом Великой депрессии.
- В СССР, хоть и поддерживали тесные связи с европейскими торговцами, мало знали о реальных ценах на искусство; предметы оценивали завышено или неоправданно дешево.
- Лавина искусства и антиквариата, хлынувшая из СССР по всем возможным каналам, обрушила и без того чахнущий рынок. Провенанс также все чаще вызывал опасения и сомнения: среди предметов первоклассных, конечно, было много фальшака и безделушек.
- В 1933 году к власти пришел Гитлер, и самая дружелюбная советскому правительству площадка по реализации музейных экспонатов, накрылась.
- Деньги, вырученные за продажу Эрмитажных предметов не повлияли серьезным образом на материальное положение музея, и оказались каплей в море в океане финансовых проблем СССР.