Аннотация.
В статье исследуется соотношение классических понятий гештальт-терапии (потребность, возбуждение, гомеостаз) с реальным феноменологическим опытом – переживаниями. Показывается, что потребность и возбуждение являются теоретическими конструктами, которые наполняются живой тканью только через переживания. Опираясь на учение Аристотеля о четырёх причинах, предлагается карта переживаний, соответствующая разным аспектам нарушения равновесия в системе «организм–среда». Каждый тип переживаний сигнализирует о направленности заботы и требует своей специфической стратегии творческого приспособления. Особое внимание уделяется формальным переживаниям – напряжению, возникающему при конфликте импульсов. Затем рассматривается телеологическое измерение: вопрос «зачем?», который в классической гомеостатической модели оказывается вытесненным, но возвращается в работах современных гештальт-теоретиков. Далее обсуждаются границы аристотелевской модели, не учитывающей диалогические переживания, и ставится вопрос об эстетическом измерении, связанном с фундаментальным чувством гармонии. Статья адресована практикующим гештальт-терапевтам и призвана помочь в диагностике и выборе стратегии работы.
Ключевые слова: переживание, потребность, возбуждение, гомеостаз, контакт, творческое приспособление, Аристотель, четыре причины, напряжение, стыд, вина, телеология, диалог, эстетическое переживание.
Введение: что мы осознаём на самом деле?
В гештальт-терапии мы постоянно говорим о потребностях, возбуждении, цикле контакта. Эти понятия стали рабочими инструментами, помогающими объяснять динамику взаимодействия организма и среды. Но зададимся простым вопросом: что именно мы осознаём в каждый момент терапевтической сессии? Что клиент приносит в кабинет?
Клиент не говорит: «У меня актуализировалась потребность в безопасности». Он говорит: «Мне страшно». Он не сообщает: «Моё возбуждение заблокировано». Он жалуется: «Я чувствую пустоту и не могу сдвинуться с места». То есть в реальном опыте мы имеем дело не с теоретическими конструктами, а с переживаниями – живыми, телесно ощутимыми феноменами.
Цель этой статьи – показать, что переживания являются феноменологической основой, на которой строятся все классические понятия гештальт-терапии. Предлагаемая карта переживаний не конкурирует с общепринятой моделью, а наполняет её эмпирическим содержанием и помогает точнее ориентироваться в терапевтическом процессе.
1. Общее понятие переживания
В широком философско-психологическом контексте переживание понимается как непосредственная данность психической жизни субъекту. Как отмечает Л.Р. Фахрутдинова в своей фундаментальной работе «Теория переживания», это категория, которая раскрывает сущность субъективного опыта и его связь с сознанием, рефлексией и телесностью . 1* Переживание – это не просто эмоция или ощущение, а целостный акт, в котором человеку открывается его собственное существование и его отношение к миру.
В более узком, феноменологическом смысле, переживание – это всегда переживание чего-то, оно интенционально, направлено на некоторое содержание. Эта интенциональность станет важной для нас, когда мы будем говорить о заботе как о направленности.
Ключевое понятие — забота. Хайдеггер, развивая идеи Гуссерля, трансформировал гуссерлевскую интенциональность в понятие «заботы». Структура человеческого бытия в его целостности обозначается как «забота», представляющая собой единство трёх моментов: «бытия-в-мире», «забегания вперёд» и «бытия-при-внутримировом-сущем» .10*
Забота – это фундаментальный способ, каким человеку есть дело до собственного бытия.
2. Понятие переживания в гештальт-терапии
В гештальт-подходе переживание занимает центральное место. Как пишет Жан-Мари Робин, «то, что происходит в настоящий момент, это переживание контакта, соприкосновения с другими людьми и окружающей средой». И далее: «То, что происходит "здесь и сейчас", является полноценно протекающим переживанием, которое охватывает организм во всей его целостности. Это переживание включает в себя также воспоминания, предшествующий опыт, фантазии, незавершенные ситуации, предвидения и намерения» .2*
Для Фредерика Перлза переживание неразрывно связано с осознаванием. Он говорит: «Существует интеграция... — субъективного и объективного. Мы называем это осознаванием. Осознавание — это всегда субъективный опыт» . 11*Осознавание — это не знание о переживании, а само переживание в его непосредственности. Это то, что происходит на границе контакта.
Таким образом, для гештальта переживание – это не изолированный психический акт, а целостный процесс, разворачивающийся на границе организма и среды и включающий все уровни человеческого существа: телесный, эмоциональный и интеллектуальный.
3. Контакт как первичная реальность, организм как способ существования
Напомним исходное положение классического гештальта. В фундаментальном труде «Гештальт-терапия» Перлз, Гудман и Хефферлин дают определение, которое часто остаётся недооценённым: «Мы говорим об организме, контактирующем с окружающим миром, но именно сам контакт есть простейшая и первейшая реальность. Переживание происходит на границе между организмом и его окружением... Переживание является функцией этой границы, и психологически реальными являются «целостные» конфигурации этого функционирования, некий обретённый смысл, некое завершённое действие» [Perls, Hefferline & Goodman, 1951].
Из этого следует радикальный вывод: не существует организма «самого по себе», который затем вступает в контакт. Организм и среда – это полюса, возникающие внутри контакта. Организм есть способ существования-в-мире, устойчивый рисунок встречи. Как рыба определена своим способом плавать, а птица – летать, так человек определён своим способом быть в контакте.
Роберт Резник подчёркивает: «Фриц Перлз был, вероятно, первым теоретиком психотерапии, который сказал, что нельзя понять ни один живой организм, если не понимать этот организм в отношении к его среде. Живые вещи не существуют вне среды. Существует совместное творение, взаимообмен, движение туда-сюда; они едины. Без воды нет рыбы» [Резник, по лекциям].
Этот способ существования можно назвать экзистенциальным ландшафтом – целостным образом себя-и-мира, который включает прошлое (ассимилированный опыт) и будущее (горизонт ожиданий) и задаёт спектр возможных способов контакта.
4. Гомеостаз как динамическое равновесие
Этот способ существования подчинён фундаментальному принципу – гомеостазу, стремлению к устойчивому равновесию. Важно подчеркнуть, что гомеостаз в современном понимании – это не статичное, а динамическое равновесие. Как указывает статья Википедии, «гомеостаз — саморегуляция, способность открытой системы сохранять постоянство своего внутреннего состояния посредством скоординированных реакций, направленных на поддержание динамического равновесия» .3*
Уолтер Кеннон, введший этот термин, понимал его как «координированные физиологические процессы, которые поддерживают большинство устойчивых состояний организма» . Гомеостатические системы обладают такими свойствами, как нестабильность (тестирование способов адаптации), стремление к равновесию и даже непредсказуемость результата . Это значит, что гомеостаз – не мёртвое равновесие камня, а живой процесс постоянной балансировки.
В этой картине организм – это способ существования в устойчивом (динамическом) равновесии, контакт – нарушение равновесия, а творческое приспособление – способность восстанавливать равновесие. Как пишут Перлз и соавторы, «весь контакт есть творческое приспособление организма и среды» [Perls, Hefferline & Goodman, 1951].
Контакт, таким образом, имеет два такта: 1) нарушение гомеостаза и 2) приспособление для его восстановления – обратное движение к равновесию.
5. Четыре причины Аристотеля как карта переживаний
Если мы рассматриваем организм как экзистенциальный ландшафт, как целостный способ существования, мы можем посмотреть на него – как на любое явление, любую вещь – через призму учения Аристотеля о четырёх причинах. Это учение является фундаментальным для понимания бытия и изменения вещей . Сам Аристотель в «Метафизике» пишет: «Существуют четыре причины: во-первых, сущность и форма (ибо «почему» в конце концов сводится к понятию, а раньше всего «почему» есть причина и начало); во-вторых, материя и субстрат; в-третьих, причина, дающая начало движению; в-четвертых, противоположная последней причина, цель и благое (ибо это есть конец всякого возникновения)» .4*
Применительно к человеческому существованию это даёт четыре измерения заботы:
- Материальная причина – ресурсы организма, то, из чего он состоит и что ему необходимо из среды.
- Движущая причина – энергия, источник активности, возбуждение.
- Формальная причина – структура, форма, способ организации .
- Целевая причина – цель, смысл, то, ради чего совершается действие.
В классическом гештальте потребность – это необходимость перераспределения ресурсов в поле «организм–среда» (материальная причина). Возбуждение – это пребывающая жизненная энергия, требующая своей заботы (движущая причина). И то, и другое, как мы уже отмечали, – теоретические конструкты. Феноменологически же мы осознаём переживания.
Переживания в этой перспективе выступают как сигналы, указывающие, куда именно должна быть направлена забота.
6. Три типа переживаний в гомеостатической модели6.1. Материальные переживания: забота о ресурсах
Начнём с самого очевидного. У организма есть потребности. Перлз говорит: «Без фрустрации нет потребности, нет причины мобилизовать ресурсы» . Потребность — это сигнал о нарушении равновесия.
Феноменологически потребность переживается как нехватка, нужда, голод (в широком смысле — не только пищевой). Это переживания типа: «мне чего-то не хватает», «я нуждаюсь в...», «без этого я не могу».
Здесь запрос на необходимость перераспределения ресурсов в поле «организм–среда». Это та самая «потребность» в её изначальном, телесном смысле. Забота здесь – найти и присвоить недостающий ресурс, восстановить телесную основу существования.
6.2. Энергетические переживания: забота о потоке
Тревога, усталость, апатия, злость, радость, интерес – все эмоции суть переживания того, как энергия течёт, блокируется или перенаправляется. Фредерик Перлз определял тревогу как «возбуждение, которому мы мешаем перерасти в действие» [Perls, 1969]. Это энергия, не нашедшая русла. Усталость и выгорание – сигналы об истощении энергетического резервуара. Забота здесь – восстановить здоровый поток: дать выход, найти направление, пополнить запасы.
6.3. Формальные переживания: забота о целостности (напряжение)
Логично предположить, что по Аристотелю должна существовать и забота о форме. И действительно, есть переживания, которые сигнализируют о необходимости такой заботы. Это переживания напряжения, возникающего при внутреннем конфликте разных типов.
Наиболее яркие примеры – стыд и вина. Как точно замечает Анна Зимодро, «если вина говорит «я сделала что-то не так», то стыд шепчет «со мной что-то не так». Вина – сигнал о нарушении действия, о конфликте между поступком и ценностью. Стыд – сигнал о конфликте между целостным образом себя и тем, что «вылезает» из-под этого образа, что не вмещается в привычную форму . 8* И там, и там – конфликт, напряжение, требующее новой формы, которая сможет вместить обе стороны.
Я бы подытожил, что стыд это переживание напряжения внутреннего конфликта между аутентичностью и принадлежностью. А вина это переживание напряжения внутреннего конфликта между ассимилированными или интроецированными ценностями.
Как писал Перлз, «невроз – это преждевременное решение внутреннего конфликта» [Perls, 1969]. То есть переживание напряжения это запрос на заботу позволить родиться новой форме, новой интеграции, а не подавить конфликт, не сбежать в готовое правило, а выдержать напряжение.
7. Телеологическое измерение: вопрос «зачем?» как ограничение классической модели
В классическом гештальте целевая причина (телеологическая) редуцируется к восстановлению гомеостаза. Смысл и цель всегда появляются на границе гомеостатического способа существования и его нарушения – как необходимость восстановления равновесия. Иных «зачем» эта модель не предполагает.
Это не случайно, а исторически обусловлено. Гештальт-терапия формировалась как противостояние психоанализу, фокус которого был на вопросе «почему?» – на поиске причин в прошлом. Фриц Перлз, увлекаясь экзистенциализмом и феноменологией, сознательно сместил акцент на вопросы «как?» и «что?». Вопрос «почему?» он называл не иначе как «слоновьим дерьмом» (elephant shit) – бесплодным интеллектуализированием, уводящим от живого опыта.
Он писал : «Как — это все, что нам нужно, чтобы понять, как мы — или мир — функционируем. Я знаю, вы хотите спросить почему, каждый ребенок, каждый незрелый человек спрашивает почему, чтобы получить рационализацию или объяснение. Но почему в лучшем случае приводит к умному объяснению, но никогда не приведет к пониманию. Почему и потому что — неприличные слова в гештальттерапии. Гештальт шагает на двух ногах: сейчас и как» .11*
Эта знаменитая цитата задаёт оптику классического гештальта: фокус на «как» и «сейчас», решительный отказ от «почему». Но в этом жесте одновременно заложена и граница — вопрос «зачем» оказывается вытесненным вместе с «почему».
Это сильно ограничило применение гештальта. Как справедливо отмечает А.В. Петров в статье о телеологии, «современная философия уделяет немало внимания сложным саморазвивающимся системам, которые невозможно удовлетворительно описать исключительно с помощью причинно-следственного объяснения, игнорируя потенциал телеологического подхода» . 9*
Однако в последние десятилетия новые гештальт-теоретики (Г. Йонтеф, Ж.-М. Робин, Д. Манн и др.) вновь вводят вопрос «зачем?» в терапевтическую работу, показывая, что это существенно обогащает практику. Робин прямо говорит о связи вопроса о смысле с герменевтикой [Robin, 2004]. Йонтеф подчёркивает экзистенциальное измерение гештальта и бесконечную способность человека к открытию новых горизонтов [Yontef, 1993].
Через какие переживания мы осознаём, что телеологическая сфера нуждается в заботе? Это прежде всего бессмысленность, отчаяние, ужас небытия, экзистенциальная пустота – а также их позитивные контрасты: наполненность, надежда, переживание подлинности. Это переживания, сигнализирующие о том, что вопрос «зачем?» стал критическим, что старая направленность утрачена, а новая ещё не обретена.
8. Границы аристотелевской модели: диалогические и эстетические переживания8.1. Диалогическое измерение
Здесь мы подходим к ещё одному важному ограничению. Аристотель размышлял о вещах, об объектах. Его четыре причины прекрасно работают для анализа того, что есть, но они не схватывают того, что происходит между личностями
Диалогическое измерение — это измерение встречи. Это то, что Бубер называл «Я-Ты». Здесь переживания другого рода:
- одиночество — не как отсутствие контакта, а как отсутствие Другого, который мог бы признать;
- встреча — момент, когда границы становятся прозрачными и рождается нечто общее;
- признание — когда я чувствую, что меня увидели, приняли;
- предательство — когда доверие нарушено.
Польстеры пишут о том, как диалог может исцелять: «Контакт вдыхает в нас жизнь. Микеланджело знал это, когда изобразил во фресках Сикстинской Капеллы Адама, который ждет, чтобы Бог дотронулся до него и вдохнул в него жизнь» .14*
В диалоге мы встречаемся с Другим, который всегда больше нашего понимания, всегда непредсказуем. И это переживание не укладывается в схему четырёх причин.
8.2. Эстетическое измерение
Особого разговора требуют эстетические переживания. Хотя эстетическая составляющая присутствует и в формальных переживаниях (чувство гармонии как критерий «хорошей формы»), и в целевых (красота как ценность), сам гештальт-подход глубоко эстетичен по своей природе. Понятие прегнантности, идущее из гештальт-психологии, говорит о врождённой тенденции восприятия к «хорошей форме». Инсайт как момент нахождения решения по своей сути основан на фундаментальном чувстве гармонии.
Само слово «гештальт» означает «форма», «образ», «целостность». Перлз говорит: «Гештальт — это целостная единица восприятия» .11*
И это отдельный класс эстетических переживаний – переживаний красоты, безобразного, возвышенного, гармоничного, – которые не сводятся к первым четырём типам и указывают на особую сферу заботы: заботу о соразмерности, о форме как ценности, о соответствии внутреннему чувству гармонии.
9. Практическая польза карты переживаний
Для чего эта карта может быть полезна практикующему психологу?
Эта карта переживаний — не аналитический инструмент в духе «давайте раскладывать клиента по полочкам». Это инструмент дифференциации осознавания. Когда терапевт и клиент могут различать, с каким именно измерением они имеют дело, появляется больше возможностей для точной заботы.
- Дифференциальная диагностика. Карта позволяет тонко различать, с каким именно нарушением равновесия мы имеем дело: материальным дефицитом, энергетическим застоем, формальным конфликтом, смысловым кризисом, диалогическим разрывом или эстетической неудовлетворённостью.
- Выбор стратегии заботы. Понимание типа переживания подсказывает, какая именно забота требуется: найти ресурс, разблокировать энергию, удержать напряжение конфликта, помочь в поиске смысла, быть в присутствии или поддержать чувство гармонии.
- Феноменологическая ясность. Карта возвращает нас к тому, что реально есть в опыте, не подменяя живые переживания теоретическими конструктами. Осознавание в гештальте – это всегда осознавание переживаний.
- Честное обозначение границ. Карта показывает, где классическая модель работает блестяще, а где она достигает своего предела. Это не слабость, а профессиональная честность.
Важно помнить, что это не схема для анализа, не повод навешивать ярлыки, а инструмент для осознанной дифференциации. Как и любой инструмент в гештальте, она хороша ровно настолько, насколько помогает быть в контакте – с клиентом, с собой, с ситуацией.
Заключение
Классическая оптика гештальт-терапии даёт нам мощный инструмент для работы с тремя измерениями: потребностным (материальная причина), энергетическим (движущая причина) и формальным (причина формы). Она позволяет видеть, как организм восстанавливает равновесие, как творчески приспосабливается, как завершает гештальты.
Но у этой оптики есть честная граница. Она не схватывает вопрос «зачем» — не как инфантильное «почему», а как экзистенциальный запрос. Она не вмещает полностью диалогическое измерение встречи с Другим. И она лишь касается эстетического измерения, хотя само её основание — поиск хорошей формы — укоренено в чувстве гармонии.
Честность терапевта — в признании этих границ. Не в том, чтобы отрицать их или пытаться расширить оптику любой ценой, а в том, чтобы знать: здесь моя модель заканчивается, и начинается пространство, где я могу только присутствовать. И это присутствие иногда важнее любой модели.
В конечном счёте, хороший терапевт владеет несколькими языками и знает, на каком из них говорить в данный момент. Язык переживаний – тот самый родной язык, на котором организм говорит с нами о своей жизни. Научиться слышать этот язык, дифференцировать его сигналы и отвечать на них уместной заботой – одна из важнейших задач гештальт-терапевта.
Литература
- Perls F., Hefferline R., Goodman P. Gestalt Therapy: Excitement and Growth in the Human Personality. – New York: Julian Press, 1951.
- Perls F. Gestalt Therapy Verbatim. – Lafayette, CA: Real People Press, 1969.
- Робин Ж.-М. Гештальт-терапия. – М.: Институт общегуманитарных исследований, 2004.
- Йонтеф Г. Осознавание, диалог и процесс. – М.: Институт общегуманитарных исследований, 2014.
- Бубер М. Я и Ты. – М.: Высшая школа, 1993.
- Фахрутдинова Л.Р. Теория переживания. – Казань: Изд-во Казанского университета, 2009.
- Гронский А. Коротко о гештальт-терапии. [online]
- Резник Р. Лекции и семинары.
- Аристотель. Метафизика.10. Хайдеггер М. Бытие и время.11Перлз Ф. Гештальт-семинары / Пер. с англ. — М.: Институт Общегуманитарных Исследований, 2008. (Цит. по: )
12Петров А.В. О необходимости ревизии подходов к интерпретации телеологии // Logos et Praxis. – 2019. – № 3.
13Зимодро А. Терзающая вина и парализующий стыд. – B17.ru, 2024.
Автор: Александров Сергей Валерьевич
Психолог, Консультант
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru