Людмила Райкова.
Глава 31.
Вторую половину дня пришлось заниматься сладким делом. Маня обзвонила знакомых в городке, все пятеро, включая хозяйку продаваемой квартиры, согласились помочь. Но пришли не одновременно. Первой явилась Ада Петровна, ветеринар. Вспомнила добрым словом Косматика и его печальную судьбу. Маня специально ездила в Латвию чтобы забрать любимца. Но здесь бедняге пришлось не по климату и через полгода, сколько Ада Дмитриевна котика не лечила, справиться с моче-каменной болезнью не смогла. Она до сих пор считает, что умер бедолага от тоски по любимому латышскому саду. Один звериный паспорт Евросоюза и остался от котика. С характерным латышским именем Вилнайнайс. Маня чуть не плакала, слушая причитания гостьи. А та попросила чайку с тортиком, Маня было решила, что Ада Дмитриевна неправильно её поняла. Но чай заварила и тут всё выяснилось – есть у ветеринара совершенно очаровательный котёнок. Чистая копия Косматика. Маня вздыхая отказывается, мол сама она по больницам, неизвестно как там всё обернётся. А котик потом будет страдать. Расстроенная гостья торт похвалила, но взять с собой согласилась небольшой кусочек. Сама отрезала и положила в приготовленный контейнер.
Едва закрылась дверь за ветеринаром, как прибежала Светлана. Как всегда, румяная и весёлая. Тоже сбросила сапоги, куртку и плюхнувшись на диванчик попросила чайку.
- Хоть отдышусь у вас. Мой, после операции обидчивый стал…
Светиному мужу меняли три месяца назад сустав. Колено сгибается хорошо, а вены и сухожилия замучили. Светлана не медик, но убеждена, такие операции поставлены на поток. А на конвейере какое качество? Сшили всё как попало, а он теперь мучается. Говорит ещё хуже стало. Но работу не бросает. Сварщик – платят хорошо, аппаратуру возит с собой. Тяжёлая, а живут на пятом этаже. Сегодня, несмотря на выходной поехал, и едва со своей тележкой домой поднялся. Света конечно ругается – оставил бы в багажнике тяжесть. А муж злится – оборудование дорогое, сопрут едва узнают, что оставил в машине. Светлана ему – или бросай работу, или я тебя в коляске возить не буду. А муж надулся:
- Я тебя услышал. И молчит второй час как каменный. Сболтнула я, теперь дома такое напряжение, аж дышать трудно. Вот сейчас с тортом приду, он до сладкого сам не свой, и объясню, что услышал он только половину моей фразы, про инвалидную коляску. А само предложение работу бросить проигнорировал.
Глеб со Светкиным мужем дружит, предлагает к тортику коньячок. Мол у нас стоит для гостей. Гостья прихватывает коньяк, а коробку с тортом брать не желает. Мол пару кусочков хватит. Тут уж Маня не теряется, кромсает кондитерское изделие сама. Но всё равно в холодильнике красуется треть второго и пять шестых первого кондитерского безобразия. Чтобы достать овощи или творог приходится всё вынимать.
- Будут предлагать вам новые суставы, ни за что не соглашайтесь! - За Светланой закрывается дверь, Маня вопросительно смотрит на мужа. Мол, что с тортовыми остатками делать. Благоверный трактует её взгляд по-своему:
- У тебя с плечом всё в порядке. Небольшое растяжение. И кто додумался сустав менять? Неужели Лёвушка?
Маня смеётся, местный хирург такого не посоветует. Глеб просто немного злится на него за мануальный мини массаж, с которого доктор Глеба практически выгнал. У Мани время дневного сна, но пока торты в холодильнике, нечего и думать, чтобы забраться под одеяло. Она перезванивает хозяйке продаваемой квартиры. Нина собирается зарулить к ней по пути, вот поедут домой, и заодно. Мигом возникает картина, Нина с сыном подъезжают, заходят на минуточку в квартиру, усаживаются на чаёк и через тридцать минут удаляются с парой кусков торта. Остальное продолжает баррикадировать в холодильнике полезные и разрешённые хозяевам продукты. Маня быстро корректирует план, ждать они не могут, сейчас Глеб принесёт коробку. Да торт початый, но свежий. Так и сделали. Остаток Маня несёт Але. Сама не съест, так может дочь после работы заскочит и заберёт. Перегружает кусок в контейнер, прихватывает пару сигарет и мнямки для котов. Спустится со второго этажа минут через десять и можно с чувством выполненного долга прилечь отдохнуть. От Али она вернулась только через час. А ещё сорок минут после этого переписывалась. Сама виновата, не надо было спрашивать полегчало со спиной, после того как намазали или нет. К Але забегать полезно, Маня прямо в коридоре сломала ноготь. Попросила пилку и жалуется – после лучевой прямо беда. У Али наготове рецепт. Мол купи в аптеке аскорбинку для внутривенных инъекций. Ампулу надломи, смочи ватный косметический тампон и протирай сначала лицо, а потом каждый ноготок. Особенно тщательно кутикулы. Демонстрирует свой маникюр – один раздваивался, так за неделю вылечила. И маникюр теперь сама дома делает. Маня только два дня как из салона, обидно. В общем поболтали, Аля тортик попробовала похвалила. Хорошо, что, Маня ограничила визит двумя сигаретами, а то просидела бы у соседки до темноты. Впрочем, редакционные истории на Алиной кухне мигом улетучились, она пока обо всех внуках расскажет, уже час пройдет.
Наконец под пледом, без всяких отвлекающих, она пускает мысли в свободное плавание, в котором как всегда прошлое переплетается с настоящим самым неожиданным образом. Вот две квартиры в одном доме, а состояние апартаментов как земля и небо. Всё определяет хозяин. Один рачительный, Нина с мужем лётчиком, не получив от государства квартиру, приватизировали служебную, и довели в ней каждый уголок до совершенства. Да потом смогли построить ещё по дому, себе и сыну. Но эту квартиру, где прошла молодость, не забросили. В соседнем подъезде, куда в своё время определил своих свидетелей Чуров, квартира осталась в собственности Минобороны. Отапливаемая, из кранов горячая и холодная вода. Только батареи текут и форточки не закрываются. Жили в ней разные временщики, пережидая сложные дни. Вкладываться в ремонт никто не сподобился. Стены чужие, всё по минимуму. Так же получилось и с газетой. Организовали в Торговке закрытое акционерное общество. Ну, чтобы никто из посторонних не проникал. Стала газета частной. Казалось бы, каждый её совладелец обязан работать на будущее предприятия. Чтобы процветало, расширялось, колосилось и цвело. Корреспонденты работали, бизнесмены давали рекламу, читатели подписывались. Собственники получали дивиденды. Но мало накинуть коммерческий плащ, фигура внутри его должна поменять алгоритм своих решений и поступков. Действовать в интересах газеты, а не личного кармана. Но так поступает тот, кто верит в будущее. А если человеку за семьдесят, впереди только пенсия, а здесь и сейчас можно назначить себе нехилый оклад. Да ещё обратить в личный доход общественные накопления. Время не ждёт, годики тикают. «Цигель, цигель. Михаил Светлов! Ту-ту». И пошли с молотка деньги со счетов. В 91-м перешли на секретный счёт в новый банк. Обменялись за ночь в доллары, потом преобразовались в рубли. Утроенную сумму вернуть обратно рука не поднялась. Акционеры лохи, и глазом не моргнули. Мол в таком бардаке всё подорожало и бумага и типография. Зарплату извините задержим, а потом и срежем. Трудные времена настали. Конгломерат махинаторов организовался мгновенно. Барьер преодолён. Ельцин велел обогащаться. А с чего? Что охраняем то и имеем. Кто был главный? Партийный назначенец, который на своём посту должен был сохранять выстроенную десятилетиями схему действия газеты. Которую патронировали центральные советские органы, профсоюзы, министерство торговли. Советские структуры пропали, а вместе с ними и контроль за действиями назначенца. Сколько крепких советских предприятий, обогатив лично красных директоров, ушли потом за пять копеек с молотка? Недавно в РФ провели опрос, 61% сожалеют о разрушении СССР. Снявши голову по волосам не плачут. Но инерция разрушения никуда не делась.
Маня листает новости. Она после фактического отключения Телеграмма, на Дзене читает Царьград. Материалы плохо выстроены, такое впечатление, что журналисты прямиком в ленту кидают свои наброски по теме. На фоне ракового диагноза, Маня выделяет тему медицинскую. Скрестив её с торговыми познаниями, получает интересную картину. Новость дня, министра Здравоохранения Краснодарского края взяли под стражу. За четыре своих министерских года мужик нехило заработал и оброс недвижимостью стоимостью в 1 миллиард рублей. На чём? Известное дело, что охраняем, то и имеем. Охранять медицинский министр был призван здоровье граждан края. Следить, чтобы больницы переоснащались и бесперебойно работали, в поликлиниках болезных принимали квалифицированные специалисты. При правильном подходе монетизи́ровать можно всё, включая чужое здоровье. Поле для коммерческой медицины благодатное. Люди стареют, простужаются, получают травмы. Ошарашенные, бегут или едут в больницу со своим полисом ОМС. А там уж как бедняге повезёт. Попадет к доктору по совести, хорошо. Только всё решает врач – бесплатно сдать анализ крови можно раз в три месяца, то же с УЗИ и разными обследованиями. Не важно, что в течение последних пяти лет ты двери поликлиники не открывал, а средства ОМС копились на твоём счету. Государственные клиники ограничены правилами, но к счастью всегда рядышком есть частные и коммерческие. Порой они спокойно используют одно и то же, не только оборудование, но и специалистов. Главное правильно сориентировать пациента. Убедить его свободно и с радостью оплатить обследование, консультацию и даже операцию. Где кончается общественное и начинается частное, поди разберись, когда на кону твоё здоровье. Мутная система здравоохранения удобна для коммерческой рыбалки. Можно сказать, краснодарскому министру не повезло. А можно предположить, что взял не по чину.
Маня завтра едет на консультацию в государственную онкологическую клинику и гадает, хватит ли у неё на карточке денег на дополнительные обследования. В Обнинском ЦИБО, тоже принимают по ОМС, но находят уловки, чтобы пациент раскошелился. Мане даже показалось, что у каждого доктора всемирно известной клиники есть план по направлению на платные услуги. Точно такой план, главный уже на третьем году акционерства, установил для корреспондентов Торговой газеты. Находить рекламу в объеме трёх месячных окладов. Так он понимал переход на хозрасчёт. Газета зарабатывает самостоятельно, а значит каждый сотрудник тоже должен перейти на само обеспечение. Платные материалы приветствуются и сходу идут в номер. Кому интересно читать дифирамбы? Разве что про себя любимого. Тираж газеты быстренько растаял. Но подход к корреспондентам не изменился. Классные специалисты, знающие свой регион, мастера пера, вынуждены были кланяться, выпрашивая у местных фирмачей рекламу и попадать в зависимость. Опыт и имидж нарабатывается годами, а теряется за считанные дни. Пример, собкор из Ярославля, трудился в газете сразу после университета и до пенсии. Только какой она получилась, если официальная зарплата последние годы ниже минимума. Не уходил с работы, несмотря на серьёзное заболевание. Жить на что-то надо. Да, он за то чтобы газета сохранилась, а тот, кто её обворовывал годами, вернул в бюджет издания хотя бы часть награбленного. Но против главного он не пойдет. Хозяин тот, кто подписывает ведомости на зарплату и гонорар, принимает и увольняет сотрудников. Человек он может и нечистоплотный, но право подписи перевесит всё, и профессиональный долг, и совесть. Так что извини. Маня завтра получит из прошлого два письма от иркутского собкора. Догадаться, о чём они будут, не трудно. Маленький человек, от которого почти ничего не зависит редко отважится на борьбу даже в таком маленьком деле, как спор акционеров в газете. А что говорить о распаде Союза, или шаткой экономике современной России.
«Человек, это звучит гордо», есть такая крылатая фраза. Звучит да, а дальше?
Утром первым встал Глеб, когда дело касается многоуровневых дел, требующих организации, именно он просчитывает время. Во сколько подъём, завтрак, выезд. Время приёма у доктора известно, в принципе можно было пилить в эту клинику Моники и на машине. Маня на приём, Глеб сидит ждёт. И что получается? 4-5 часов с учётом московских пробок туда, столько же обратно. Организовать еду раз в три часа можно, но это в сухомятку. Маня сама категорически отказалась от машины. До электрички Глеб отвезёт на машине за 20 минут. Электричкой час двадцать, а там метро от силы 20 минут. От станции «Площадь Мира» 15 минут пешком. Два часа с небольшим, в один конец. Есть разница? К тому же Маня попадает на старые редакционные маршруты. Пока катается в метро, перенесётся в те времена.
В 14.00 доктор отпустил пациентку, заявив, что направления терапевт-диспетчер дал не по адресу. На самом деле надо сдать специальные анализы, ещё раз на УЗИ, посмотреть аденому, прилепившуюся на надпочечнике. Потом к эндокринологу. А уж с ним вместе решать, что и как дальше. Если ничего не беспокоит просто наблюдать.
Маня выходит на солнце, присаживается на скамейку осмыслить ситуацию. Как обещала, шлёт Глебу сообщение. Мол отстрелялась. Собирается звонить адвокату, но не успевает. Хозяйка квартиры, которую они накануне вместе с Колькой смотрели, решила узнать, как Маня себя чувствует. А на самом деле, как там потенциальному покупателю, её апартаменты понравились или нет. Вроде да, а так лучше напрямую пусть говорят. Нина мнётся – потом не выдерживает, спрашивает вменяемый этот Николай или нет? То, что решил купить квартиру в городке, правильное решение. Но как можно жилые квадратные метры продавать в Москве? Время к старости, а заболеет? Где лечиться будет? По мнению дачной соседки Нины, вылечить любую хворь, могут только в Москве или Питере. Маня возражает – диагноз ей поставили в Ступино. Вовремя и быстро отправили на операцию. В ответ- просто повезло! Может и так. В Питере Маня имеет право консультироваться и лечиться в Военно-медицинской академии. 15 минут на трамвае от дома до олимпа медицинских богов. Но она не хочет жить, чтобы лечиться. А жить ей комфортнее в городке. Привычнее конечно в Питере, родная квартира, знакомые переулки. Когда уехала к внукам, тосковала со страшной силой. Но теперь зависимость от питерской ауры ослабла. Достаточно раз в три месяца приехать домой, со всеми повидаться, впитать силу от стен родной квартиры и ехать обратно. Где до озера, чтобы поплавать, 7 минут пешком, до дачи с клубникой, огурцами и помидорами – пять. Зимой в квартире тепло, интернет бесперебойный.
Дамы прощаются, каждый остаётся при своём мнении. Маня достает сигарету, теперь надо звонить Андрею, адвокат ждёт, накануне подчеркнул, её звонок приоритетный, после 13.00 он на связи.
Так и есть, ответил после первого гудка. А встретится решили не просто на той станции, к которой Маня каталась десять лет, но и выхода, от которого до редакционного подъезда два шага. Там стоянка, на которой она и сама время от времени парковалась. Место, где покойный фотограф отец Макса, проколол её пежошке все четыре колеса. Призраков нет, в смысле они не ходят по улицам днём, ухая и размахивая лохмотьями. Но стоит вызвать в памяти образы своих противников из пришлого, и призраки тут как тут.