Всем привет, друзья!
Есть свидетельства, которые не теряют своей силы даже спустя десятилетия. Они — живая память о том, как в суровые годы Великой Отечественной войны ковалась стойкость характера, как на смену юности, едва покинувшей школьную скамью, приходила зрелая ответственность за судьбу Отчизны.
Накануне двадцатилетия Победы бывший боец 44-го отдельного радиобатальона Воздушного наблюдения, оповещения и связи (ВНОС) Нина Николаевна Горбунова (в девичестве Кулагина), жительница города Петровска Саратовской области, поведала миру историю о воинском долге и человеческом достоинстве. В данном повествовании речь пойдёт о человеке, который не жалел собственной жизни ради спасения товарищей, о человеке-воспитателе.
Шёл 1942 год. Враг рвался к Волге. Именно в этот переломный момент вчерашние студентки и школьницы, едва успевшие прикоснуться к мирной профессии, встали в строй защитников Родины.
Нина Николаевна была мобилизована в армию из Башкирии в мае. За плечами оставался лишь год учительской работы после педучилища. Шёл ей тогда девятнадцатый год. Вместе с другими девушками прибыла она в Элисту, где разворачивалось формирование части. Один-два месяца ушло на подготовку наблюдателей за воздушным противником и телефонистов-связистов. Курс обучения был коротким, но насыщенным: девушки принимали присягу, осваивали винтовку, противогаз, гранату, учились обращаться с телефонным аппаратом, досконально изучали силуэты самолётов — своих и вражеских.
Но обстановка на фронте диктовала свои условия. Командование приняло решение распределить личный состав по наблюдательным постам. В каждом отделении-посту насчитывалось пять-шесть человек. Группу, в которую вошла Н.Н. Кулагина, отобрали в количестве пяти человек и направили в село Приютное (недалеко от Ростова). Там их ждал командир — старший сержант Пироженко Алексей Георгиевич, 1917 года рождения, уроженец Воронежской области. Ему в ту пору было 25 лет.
Именно здесь, на маленьком пятачке земли, в непосредственной близости от линии фронта, началась для девушек самая настоящая армейская жизнь. В полной мере открылись дисциплина, строгий режим, необходимость постоянного совершенствования военной специальности. В батальоне, в Элисте, молодые командиры, готовя новобранцев, порой относились снисходительно: «Что с девчонкой сделаешь! Повернуться-то направо не умеет!» — такая фраза запомнилась рассказчице. В Приютном же тон задавал старший сержант Пироженко. Для него не существовало деления на «девчонок» и «видавших жизнь людей». В то время, когда враг стоял у Ростова, его занимали иные вопросы: что умеют делать подчинённые, как они приготовлены к самообороне и защите Отечества, каковы их душевные качества. Тогда, в первые дни, суровость командира вызывала у молодых бойцов ропот. Сама Нина Николаевна признавалась, что считала его жестоким. Однако годы спустя она говорит иначе: это был настоящий командир, представитель той когорты воспитателей, на которых держалась армия.
В памяти рассказчицы навсегда сохранились его требовательный голос, лицо, испещрённое рябинками. Нина Николаевна сожалела, что не удалось тогда сфотографироваться всем постом — но до того ли было в прифронтовой полосе. Долгое время Нина Николаевна даже не знала имени и отчества своего командира. В ту пору ей казалось, что старший сержант прожил в армии всю жизнь, что он назначен специально для того, чтобы из незнающих девчонок воспитать настоящих защитников Родины.
Сколько слёз было пролито из-за этой требовательности! Но именно она стала основой для будущей стойкости.
Армейские будни поста ВНОС складывались из множества, казалось бы, несоединимых элементов. Девушкам предстояло привыкнуть к несению службы через каждые четыре-шесть часов. Особенно тяжело давались ночные дежурства: надо было подняться по лестнице на чердак дома, где располагался наблюдательный пункт, и вглядываться в небо, откуда уже летели вражеские самолёты — на Сталинград, на Куйбышев. Полученные сведения следовало немедленно передавать по телефону артиллеристам или в главный штаб.
Командир не давал поблажек. Несколько раз за ночь он проверял, не спит ли подопечный на вышке. Его голос в телефонной трубке заставлял зорко нести службу.
Дневное время также было расписано до минуты. В распорядок дня входило и стояние на вышке, и стрельба из винтовки, и обучение метанию гранат и бутылок с зажигательной смесью, и занятия по использованию противогаза. Отдельным предметом шло распознавание самолётов — требовалось мгновенно отличать фашистские «юнкерсы» и «мессершмитты» от силуэтов родной авиации.
С освоением военного дела у Н.Н. Кулагиной получалось хорошо. Но случилось обстоятельство, которое едва не стало для девушки серьёзным испытанием. Когда подошла очередь готовить обед, выяснилось, что хозяйственные навыки оставляют желать лучшего. Как вспоминает Нина Николаевна, она согласна была простоять на вышке пять часов, лишь бы не стоять у печи.
Старший сержант Пироженко быстро разгадал эту беду. Однажды, когда наступил черёд быть поваром, Кулагина попыталась выкрутиться: её согласилась выручить Клава Бурягина, у которой обеды получались вкусными. Девушки поменялись местами: Нина пошла за подругу на вышку, а Клава осталась готовить завтрак. Командир, узнав об этом, снял наблюдательницу с вышки и, к её удивлению, спокойно принялся вместе с ней готовить завтрак, терпеливо указывая и разъясняя каждое действие. Приготовленное сообща девушки похвалили. С тех пор страх перед стряпнёй исчез.
«Ваша наука, — говорит Нина Николаевна, обращаясь мысленно к командиру, — как в жизни пригодилась».
Главным испытанием для небольшого гарнизона стал день, когда фашистские войска вошли в Приютное.
Пост оказался на пути наступления врага. Предстояло отступление к Сталинграду. Многие жители уже покинули родные дома. Старший сержант Пироженко, договорившись с работниками местной телефонной станции о совместных действиях, перевёл личный состав из дома в землянку. Ночь прошла без сна. Напряжение было предельным: наблюдатели на вышке следили не только за воздухом, но вдвое пристальнее — за землёй, у телефона дежурила смена, остальные зорко смотрели за каждым кустиком возле укрытия.
В таком состоянии прошли сутки. Накануне тяжёлого дня отступления, в августе 1942 года, около шести часов вечера, какой-то солдат из отступающих частей крикнул Нине, стоявшей на вышке: «Что, девушка, стоите? Немец-то ночью в Приютное войдёт. Уходите, пока не поздно!» Девушка доложила командиру. Ответ старшего сержанта прозвучал как наказ: «А вы, товарищ Кулагина, держите крепче винтовку, докажите, что вы способны стоять за Отечество. Может быть, и они (наши солдаты) по вашему примеру остановятся». И, веря в своего командира и в силу Красной Армии, девушка под обстрелом вражеских самолётов крепче сжимала оружие.
На рассвете следующих суток, в четыре часа утра, старший сержант Пироженко сам поднялся на наблюдательный пункт — на вышку. Девушкам было приказано неотрывно следить за обстановкой и передавать все новые сведения в главный штаб, в Яшкули. К тому времени многие посты уже прекратили работу — одни отступили, другие прекратили существование.
На заре за Приютным послышался шум танков и мотоциклов. Затем село наполнилось плачем и стонами. Связь с внешним миром держалась на волоске. Особо страшный эпизод остался в памяти рассказчицы на всю жизнь. В телефонной трубке раздался девичий крик. Это был голос телефонистки, увидевшей фашиста, вошедшего на станцию, которая помогала посту передавать сведения. Затем в трубке послышалась пьяная немецкая речь и следом — раздирающий стон. Стало ясно: в Приютном враги. Девушки-бойцы были ошеломлены происходящим и упустили момент, когда фашисты оказались у дома, на вышке которого стоял командир.
В те минуты, когда некоторые из девушек-бойцов не могли сдвинуться с места, проявилась в полной мере воля и хладнокровие старшего сержанта. Его приказы возвращали способность действовать. Группа начала отходить к реке, в овраги.
Начался долгий путь отступления к Сталинграду. Сухари и одна фляга пресной воды — такова была реальность этого перехода. Никого из девушек командир не бросил. Особенно тяжело пришлось, когда одна из бойцов заболела в дороге. Уставшие, девушки снимали с неё вещевой мешок, винтовку, гранаты, чтобы облегчить ношу. У подруги был сильный жар. Командир строго приказывал употреблять воду из фляги только по глоточку, но девушки тайком поили заболевшую. На пути встретились беженцы.
В одном из населённых пунктов задержались фашисты. Это обстоятельство дало возможность девушкам с Пироженко выбраться на хорошую на дорогу. Встретилась бричка с брошенными вожжами, в которую были впряжены шарахающиеся в стороны лошади. Командир решил посадить на повозку больную. Когда девушки обошли бричку, их взору открылась страшная картина: в повозке сидела измученная женщина с раскрытой грудью, на руках у неё лежали близнецы, жадно ловящие ртами слёзы матери. Дети хотели пить. Молока в груди уже не было, и женщина не могла плакать, хотя пыталась напоить детей слезами. Вода в окрестных колодцах оказалась солёной.
Помочь женщине было нечем: во флягах у девушек не осталось ни капли воды — вместо воды они ели селёдку. И вновь командир пришёл на выручку. Выяснилось, что за время долгого пути он почти не дотрагивался до своей фляги. Он напоил близнецов, а затем поддерживал своей водой заболевшую подругу. Вскоре женщину с детьми удалось отправить вперёд на попутной машине.
Может быть, иные спросят: что особенного в том, чтобы расстаться с водой или посадить людей на машину? Но это было в тяжелейших условиях отступления 1942 года. Многие солдаты и командиры обогнали тогда ту повозку с детьми, некоторые командиры, спасая себя, бросали неопытных бойцов на постах. В том и проявились высокие душевные качества старшего сержанта Пироженко, что он не думал о себе, продолжая совершать добро на протяжении всего пути до Сталинграда.
Дальнейшая судьба развела участников тех событий. Дни летели, менялись события. Наши части погнали фашистов от Сталинграда. Н.Н. Кулагина стала радистом. Пройден был пылающий Харьков, Полтава, Западная Украина, затем Польша, Германия: Лигниц, Коттбус, Бунцлау, Бреслау, Дрезден и многие другие города. Где бы ни оказывалась бывшая воспитанница поста ВНОС, она помнила напутствие своего первого командира. Слова его сохранились в памяти дословно: «Девушки, вы пойдёте по освобождённой от врагов земле, может быть, кто-то из вас побудет и в Германии, помните и не забывайте: вы воспитаны Красной Армией, воспитаны Советской властью. Покажите пример дисциплинированности и выдержки, вам придётся разговаривать со своими врагами — будьте бдительны».
Из этих слов ясно: старший сержант Пироженко верил в Победу. И эту веру, эту уверенность в торжестве справедливости он сумел передать своим подчинённым.
Нина Николаевна Горбунова, обращаясь мысленно к своему наставнику, свидетельствует: девушки, его бывшие подчинённые, выполнили наказ. Никто из них не опозорил чести советской девушки и звания воина Красной Армии.
Рассказ Нины Николаевны Горбуновой — дань уважения командиру-воспитателю, старшему сержанту Красной Армии Алексею Георгиевичу Пироженко, чей подвиг состоял в повседневном, будничном, но таком необходимом труде по формированию характера защитников Отечества. Такие люди, их имена и уроки не уходят в прошлое вместе с уходящей эпохой. Они остаются с нами как символ долга, стойкости и подлинного коллективизма, на котором всегда держалась и будет держаться наша страна.
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!