Оксана взрослая независимая девушка. Своя квартира, машина, хорошая работа. Но отец бесконца продолжал её опекать и звонить со своими советами.
В тот вечер она не выдержана и психанула. Заблокировала его телефон. Если бы она знала, что через час он спасёт ей жизнь ценой собственной.
***
Дождь начался ещё утром. К вечеру он превратился в ливень, который заливал улицы, стучал по крышам, смывал разметку с асфальта. Оксана собиралась к друзьям в другой город. Сто пять километров трассы, пара часов езды. Ничего сложного. Но отец, как всегда, лез не в своё дело.
— Оксана, ты посмотрела прогноз? — позвонил он в пятый раз за день. — Там гроза, ливень. Может, перенесёшь? Опасно на трассе в такую погоду...
— Пап, всё нормально, — ответила она, уже раздражаясь. — Я взрослый человек. Не маленькая, разберусь.
— Проверь масло в машине. И колёса посмотри, - продолжал он советовать дочери.
— Проверю, проверю, — отмахнулась она.
— Не езди в грозу. Лучше завтра утром, - просил он.
— Пап, прекрати! — она уже не скрывала раздражения. - Ну, сколько можно? Отстань!
Он позвонил снова, когда она уже сидела в машине. Ещё раз. И ещё. На четвёртый звонок она не выдержала.
— Отвяжись от меня со своими советами! — крикнула она в трубку. — Я уже не маленькая!
И нажала на блокировку телефона.
В машине стало тихо. Выехала за город. Дождь барабанил по крыше, да дворники методично скрипели по стеклу. Она включила музыку погромче, выжала газ.
На полпути, на глухом участке трассы, где нет домов, заправок и только лес с двух сторон да редкие фонари, она заметила в зеркалах свет фар. Машина мигала и догоняла. Оксана прибавила скорость — не отставала.
Ещё прибавила — джип приближался. Сигналил несколько раз, но не отставал. Вокруг пустая дорога и только он преследовал. Оксана не понимала, что происходит. Испугалась. Сердце колотилось где-то в горле, руки судорожно сжимали руль.
Внезапно джип догнал и подрезал её машину, заставив съехать на обочину. Оксана резко затормозила. Замерла. Быстро заблокировала все двери.
Из машины выскочил человек и побежал к её дверце. Она приготовилась кричать.
Но человек, промокший до нитки, в мокрой куртке, прилипшей к телу, просто постучал в стекло и указал пальцем на заднее колесо.
Это был её отец.
Она опустила стекло, не понимая, как он здесь оказался, как нашёл её, а главное зачем.
— Выходи, — сказал он, запыхаясь и тяжело дыша. — У тебя колесо.
— Что? - не поняла Оксана.
— Выходи, говорю. Болты почти откручены. - скомандовал отец. - Доставай инструменты. Ещё пара километров — и оно бы отлетело на мосту.
Она вышла под ливень. Отец присел на корточки у заднего колеса и показал рукой. Болты ослаблены, держались на "честном слове". Кто-то "добрый" во дворе, пока она собиралась, порезал шины и ослабил крепление. Ещё немного и колесо бы слетело прямо на трассе, на мосту.
— Я ехал за тобой от самого дома, — сказал отец, доставая запаску. — Ты даже не заметила. Звонил, чтобы предупредить, но ты не брала трубку.
Да, она не заметила. Торопилась. Вообще ничего не замечала.
Не замечала его заботу, страх за неё. Оксана слишком занята своими делами, чувством независимости, что игнорировала советы отца.
Теперь, под проливным дождём он менял колесо на её машине. Ни какого упрёка, обиды, просто менял колесо.
Вода текла по лицу, по рукам, он щурился, но не останавливался. Оксана стояла рядом, не зная, чем помочь. Потом он сел прямо на асфальт. Просто сел, неловко на бок и замер. В руке всё ещё держал ключ, тот самый, которым откручивал болты.
— Папа? — окликнула она. — Папа! Ты чего?
Он не ответил. Трясла отца за плечи, кричала. Вызвала скорую.
Он словно внезапно уснул. Оксана сидела рядом с ним на мокром асфальте, держала его холодную руку. Ждала скорую.
Машины проносились мимо, обдавая её брызгами. Дождь продолжался. Отец без сознания, дыхание прерывистое, лицо бледное.
— Папа, — шептала она. — Папа, пожалуйста. Прости меня! Я больше не буду. Я всё буду делать, как ты скажешь. Только очнись...
Скорая приехала через двадцать минут. Врачи констатировали сердечный приступ. Инфаркт. Обширный инфаркт. Увезли в больницу.
В больнице она сидела в коридоре, сжимая в руках телефон и смотрела на заблокированный номер отца. Разблокировала. Посмотрела на список контактов. Папа. Хотела нажать, позвонить, услышать голос. Но он в реанимации. Не ответит.
Ночью она сидела на жёстком стуле и ждала. Вспоминала всё. Как учил её держать молоток, как проверял уроки, как провожал в первый класс, как обнимал, когда было страшно. Как звонил каждый день, когда она уехала в другой город, и спрашивал, поела ли она, надела ли шапку, не замёрзла ли. Как она злилась, сбрасывала, говорила, что он душит её своей заботой.
А теперь она отдала бы всё, чтобы услышать его голос. Любой, даже самый сердитый, даже самый надоедливый. Просто чтобы он был.
Утром к ней вышел врач.
— Ваш отец перенёс операцию... Но спасти не удалось. Соболезную...
Она почти не слышала этих слов. В голове крутилось лишь: "Прости, папа. Прости за всё. За то, что я злилась на тебя. За то, что заблокировала. За то, что не слушала. Прости меня, папочка.
Она сидела в больничном коридоре и думала: "Почему я не ценила тебя? Отталкивала, думала, что ты мешаешь. Не замечаем, что ты боятся за меня. Боятся потерять. Теперь тебя нет и я готова выслушать все твои нотации... Только бы ты был жив... папочка. Мой любящий папочка".
Вечером Оксана поехала домой. Не спеша, осторожно, как отец учил. Потому что он любил её. И она наконец это поняла.