— «Ты нам всю жизнь испортила, пошла вон!» — визгливый голос Нины сорвался на сиплый клекот.. Из выброшенной сумки по грязи веером разлетелись вещи: застиранный серый свитер, пуховые носки и толстая общая тетрадь в потрескавшейся дерматиновой обложке.
Даша медленно спустилась по скользким деревянным ступеням. Тяжелые капли ледяного дождя тут же начали пропитывать тонкую синтетическую куртку. Девушка опустилась на колени прямо в мокрую жижу и дрожащими, красными от холода пальцами схватила тетрадь. Это было единственное, что осталось от бабы Тони, местной травницы. Старушка хоть как-то заботилась о Даше, пока не ушла из жизни три года назад.
Опекун, грузный Борис, стоял на веранде под козырьком. Он лениво жевал зубочистку, опершись плечом о дверной косяк, и просто смотрел, как девушка пытается оттереть налипшую пыль с обложки.
— Ключи на бочку, — хмыкнул он, выплевывая щепку в лужу. — И чтоб духу твоего здесь не было. Своих ртов хватает.
Даша молча положила связку на край крыльца, застегнула сломанную сумку на английскую булавку и побрела в сторону трассы. Левая нога — результат давнего падения с крыши сарая — начала противно ныть от сырости. Нина тогда пожалела денег на поездку в районный центр, решив, что обойдется подорожником. Срослось криво. Хромота осталась навсегда, как вечное клеймо ее ненужности в этом доме.
Ветер с поля задувал под капюшон. Стемнело рано, небо висело низко, цвета серой ваты. Даша шла по мокрой обочине, глядя под ноги, вслушиваясь в шум гнущихся сосен. Ни плана, ни денег. В кармане бренчала пара монет, а до ближайшего города было километров двадцать.
Очередная фура пронеслась мимо, окатив ее брызгами, и в свете габаритных огней Даша боковым зрением уловила неестественный блеск в глубоком кювете.
Она остановилась. Прищурилась сквозь пелену дождя. На дне оврага, наполовину увязнув в размокшей глине, лежал перевернутый черный квадроцикл. А чуть поодаль — человек в темной одежде.
Даша покатилась по скользкому склону вниз, цепляясь руками за колючие ветки шиповника. Добравшись до дна, она опустилась рядом с мужчиной. На нем была плотная куртка, но она насквозь пропиталась ледяной водой. Девушка стянула мокрую перчатку и прикоснулась к его шее. Пульс прощупывался, но был рваным, слабым. Кожа под пальцами была очень теплой, а каждый вдох сопровождался тяжелым, булькающим хрипом в груди.
Оставить его здесь — значит обречь на замерзание к утру. Даша судорожно расстегнула сумку, вытащила тетрадь, а из-под нее — холщовый мешочек. Баба Тоня всегда заставляла носить этот лечебный сбор с собой на случай сильной простуды. Девушка нащупала в темноте плоский камень, насыпала на него сушеные травы и растерла всё в труху. Смешала с дождевой водой, скопившейся в складке его куртки.
Она осторожно расстегнула молнию на одежде незнакомца и положила травяную кашицу ему на грудь. Затем сняла с себя сухой шерстяной платок, накрыла мужчину и села рядом, прижавшись спиной к холодному колесу квадроцикла, стараясь хоть немного закрыть его от пронизывающего ветра.
Под утро трасса зашумела. Сквозь дрему Даша услышала визг тормозов и хлопки автомобильных дверей.
— Роман Викторович! Сюда, нашел! — раздался сверху грубый голос.
По склону спустились трое мужчин в одинаковых темных куртках. Один из них отстранил Дашу в сторону. Девушка не удержалась на затекших ногах и оказалась на мокрой траве, почувствовав резкую неприятность в колене.
— Ты кто такая? — рявкнул старший, подозрительно оглядывая травяную массу на груди начальника. — Что ты ему подсунула?
— У него сильный жар... легкие хрипели, — голос Даши сорвался на сип. Горло саднило. — Я пыталась согреть.
— В машину ее. До выяснения, — коротко бросил мужчина.
Дашу посадили на заднее сиденье огромного внедорожника. В салоне пахло теплым пластиком от печки и кожаными сиденьями. Девушка прижалась к тонированному стеклу, наблюдая, как машины сворачивают с трассы и въезжают в высокие глухие ворота. За ними скрывался огромный дом из темного кирпича.
Ее провели через боковую дверь и оставили в небольшой комнате. Спустя пару часов вошла плотная женщина в строгом кардигане — экономка Таисия. В руках она держала стопку сухой одежды.
— Переодевайся. И выпей чаю, а то стучишь зубами на весь коридор, — ровным, безэмоциональным тоном произнесла она. — Хозяин пришел в себя. Специалисты осмотрели его и сказали, что твои травы не дали легким окончательно замерзнуть. Идем, он ждет.
Просторная спальня на втором этаже была выдержана в холодных серых тонах. На широкой кровати полулежал спасенный мужчина. У него были резкие черты лица и внимательный, тяжелый взгляд, которым он сейчас буравил Дашу.
— Мои безопасники пробили твою личность. Дарья. Прописки нормальной нет, официальной работы тоже, — голос Романа звучал отрывисто. — Возле моего квадроцикла оказалась случайно?
— Я просто шла мимо. Меня выгнали из дома, — Даша смотрела прямо на него, нервно перебирая край чистого свитера.
— Люди в моем окружении редко делают что-то просто так. Чего хочешь? Наличные?
— Мне ничего не нужно, — она поежилась. — Если можно... разрешите переждать пару дней в тепле. Мне совсем некуда идти.
Роман долго молчал. В комнате было слышно лишь тихое гудение очистителя воздуха.
— Останешься в комнате для персонала. Будешь помогать Таисии. И заваривать свои травы — никакие средства из аптеки я не признаю. Посмотрим на тебя в деле.
Дни в особняке потекли монотонно. Даша протирала пыль, чистила овощи на огромной кухне, где пахло выпечкой и домашним обедом. Но настоящее открытие ждало ее на четвертый день.
В зимнем саду, прямо на кафельном полу, сидел мальчик лет пяти. Он сосредоточенно рвал на мелкие клочки глянцевый журнал. Денис, племянник Романа, перестал разговаривать год назад, после тяжелого несчастного случая на дороге. Из-за этого испытания он замкнулся, никого к себе не подпускал.
Даша тихо подошла и опустилась рядом. Она не стала отнимать журнал или задавать глупые вопросы. Вместо этого достала из кармана передника несколько сухих соцветий ромашки и принялась аккуратно выкладывать их на полу в форме кривого солнца. Денис замер. Журнал выпал из рук. Маленькие пальцы робко потянулись к цветам, сдвигая один лепесток на место.
С того дня они проводили вместе каждый вечер. Даша показывала ему, как правильно растирать листья мяты в пальцах, чтобы пошел аромат. Денис по-прежнему молчал, но его взгляд стал более осмысленным, ушла постоянная тревога.
Роман часто наблюдал за ними, стоя в тени коридора.
— Возишься с ним больше, чем дипломированные няни, — сказал он однажды, застав Дашу на кухне с чашками.
— Детям нужно участие, Роман Викторович. А не просто комната, забитая дорогими конструкторами, — тихо ответила она.
— Моя бывшая тоже много рассуждала про участие, — он усмехнулся. — А потом выяснилось, что она была со мной только ради моего счета. Как только у меня возникли временные трудности с налоговой, она испарилась. Я отвык верить людям, Даша. Сплошной расчет.
В конце ноября Денис сильно простудился. Ночью температура подскочила так высоко, что мальчик начал метаться по подушке. Вызванные врачи оказали помощь, но ребенок был истощен, жар упрямо держался.
Даша сидела возле его кровати всю ночь. Она делала прохладные обтирания, меняла влажное полотенце на лбу и шепотом рассказывала про лес, про птиц, про бабу Тоню. Роман стоял у окна. Он выглядел измотанным, плечи опущены.
— Не уходи... — вдруг раздался сиплый, едва слышный шепот с кровати. Денис заново переживал свой страх одиночества.
— Я здесь, Деня. Я рядом. Никто тебя не оставит, — Даша крепко сжала его маленькую ладошку.
К утру жар наконец отступил. Денис приоткрыл глаза, посмотрел на осунувшуюся Дашу, потом перевел взгляд на дядю.
— Дядя Рома... Даша... — произнес мальчик четко, хоть и слабо.
Роман шумно, с присвистом выдохнул, подошел к кровати и опустился на колени, осторожно прижав к себе племянника. Встретившись взглядом с Дашей, он одними губами произнес: «Спасибо».
Но спокойствие длилось недолго. Через неделю Таисия позвала Дашу в гостиную. Лицо экономки было напряженным.
Когда Даша вошла в просторный зал, у нее перехватило дыхание. На кожаном диване сидели Нина и Борис. Опекунша суетливо озиралась, оценивая лепнину на потолке, а Борис мял в руках дешевую кепку.
— Вот она! Полюбуйтесь! — тут же завизжала Нина, вскакивая на ноги. — Живет тут в роскоши, на всем готовеньком, пока мы последний кусок хлеба доедаем!
Роман сидел в кресле напротив, закинув ногу на ногу.
— Эти люди утверждают, что перед своим уходом вы забрали из их шкатулки крупную сумму сбережений, — ровно, почти скучающе произнес он.
— Что?! — Даша побледнела. — Да вы же сами выкинули мои вещи на крыльцо! У меня даже на автобус мелочи не было!
— Врет она всё! — вмешался Борис, делая шаг вперед. — Роман Викторович, мы люди простые, нам чужого не надо. Верните то, что она стянула, и мы тихо уйдем. Мы ведь узнали, где она отсиживается, только когда ваши юристы в наш поселок приехали, начали справки наводить. Вот мы и решили приехать, забрать свое.
Роман медленно, по-звериному плавно поднялся с кресла.
— Вы правы, мои юристы действительно ездили в ваш поселок. И они очень внимательно проверили ваши сказки про украденные сбережения, — он подошел к столу и взял серую папку. — Они проверили ваши счета. У вас три просроченных кредита, которые вы перестали гасить аккурат полгода назад. Этот спектакль с кражей — дешевая попытка вытянуть из меня компенсацию.
Нина открыла рот, но слова застряли в горле.
— Но самое интересное в другом, — Роман подошел к Даше и встал рядом, словно заслоняя ее собой. — В ходе проверки выяснилось, что на ваш счет в течение десяти лет ежемесячно поступали переводы. От биологического отца Дарьи. Деньги на ее содержание. А полгода назад переводы резко прекратились, потому что отправитель ушел из жизни. Как только кормушка закрылась, вы просто выставили девочку за дверь в ледяной дождь.
В гостиной стало так тихо, что было слышно, как за окном шуршат шины проезжающей машины.
— Охрана, — не повышая голоса, скомандовал Роман.
Двое крепких мужчин тут же выросли в дверях.
— Проводите этих гостей за ворота. И передайте бумаги в юридический отдел. Будем оформлять заявление о мошенничестве и растрате чужих средств.
Когда за опекунами закрылась тяжелая дверь, Даша обессиленно опустилась на край дивана.
— Значит... отец знал обо мне? — ее голос дрожал.
— Знал. И мои люди уже занимаются тем, чтобы законно передать тебе то имущество, что он оставил, — Роман присел рядом.
— Получается... теперь, когда у меня будут свои средства, мне пора собирать вещи? Договор выполнен.
Роман посмотрел на нее так тяжело и глубоко, что у Даши внутри все сжалось. В его глазах больше не было льда.
— Я поднял все эти архивы и отправил юристов разбираться в этом деле не для того, чтобы ты ушла, Даша, — его голос стал непривычно мягким. — Я сделал это, потому что не позволю никому вытирать ноги о женщину, которая спасла меня. О человека, который вернул голос моему племяннику.
Он осторожно взял ее за руку. Его пальцы были теплыми и сухими.
— Я отвык доверять людям. Думал, что все покупается и продается. Но рядом с тобой этот страх просто исчез. В этом огромном доме слишком долго было сыро и холодно. Останься. Не как работница. Останься со мной.
Спасибо за ваши СТЭЛЛЫ, лайки, комментарии и донаты. Всего вам доброго! Будем рады новым подписчикам!