— Мы твою премию на свадьбу Виолетты отдадим. Это же такое событие! — торжественно объявил Валера, помешивая чай с такой яростной энергией, словно планировал добыть из кружки электричество для нужд небольшого поселка.
Антонина Павловна замерла с половником в руке. На плите в глубокой чугунной жаровне лениво булькала подливка, в которой томились фаршированные перцы. Пахло чесночком, уютом и надвигающимся скандалом.
Антонине было пятьдесят шесть лет. Из них тридцать она состояла в законном браке с Валерием — человеком неплохим, но обладающим фантастической способностью распоряжаться чужими ресурсами. Валера работал инженером по охране труда в НИИ, где главной производственной травмой был риск уснуть на рабочем месте и упасть со стула. Зарабатывал он стабильно, но скромно. Ровно столько, чтобы хватало на оплату половины коммуналки, бензин для его старенькой «Рено» и бесконечные удочки.
А вот Антонина Павловна трудилась начальником городского архива градостроительства. Работа нервная, пыльная, требующая железной выдержки. И вот, впервые за пять лет, за героическую цифровизацию документов эпохи царя Гороха, ей выписали грандиозную премию. Триста пятьдесят тысяч рублей. Сумма, способная заставить сердце советской женщины биться в ритме вальса Штрауса.
У Антонины на эти деньги был четкий, выверенный годами недосыпа план. Во-первых, импланты. Жевать яблоки родными деснами — это, конечно, экологично, но в ее планы входило улыбаться миру не только душой, но и зубами. Во-вторых, ортопедический матрас. Их старый диван давно превратился в орудие средневековых пыток, каждую ночь впиваясь пружинами прямо в поясницу. И, наконец, путевка в Кисловодск. На воды. Одной. Чтобы только горы, кефир по вечерам и никакого Валеры с его вечным: «Тонь, а где у нас чистые носки?».
И тут — здрасьте, приехали. Свадьба Виолетты.
— Валера, — Антонина аккуратно положила половник на блюдце, чтобы не капнуть на чистую столешницу. — А с какого перепугу моя премия, выданная мне за то, что я три месяца глотала бумажную пыль и воевала с серверами, вдруг стала бюджетом для твоей племянницы?
Валера перестал колотить ложкой по стенкам кружки и посмотрел на жену с укоризной, как Ленин на буржуазию.
— Тоня, ну как ты можешь? Это же кровиночка моя! Сестра Тамара одна ее тянула! У девочки один раз в жизни праздник! А мы что, чужие люди? Мы же семья!
«Семья», — мысленно усмехнулась Антонина. Сестру мужа, Тамару, она терпела стиснув зубы (те самые, которые требовали ремонта). Тамара была дамой шумной, носила леопардовые лосины, считала себя экспертом во всех областях жизни и обладала талантом появляться на пороге ровно в тот момент, когда Антонина доставала из духовки мясо по-французски.
Виолетта же, двадцатичетырехлетняя девица с губами, похожими на две сардельки, и ногтями, которыми удобно вскрывать консервы, вообще не утруждала себя работой. Она находилась в «поиске себя». А пока искала, решила выйти замуж. Избранником стал некий Эдуард — субтильный юноша в узких штанишках, который гордо именовал себя «ивент-менеджером свободных пространств», что в переводе на русский означало: «живу с мамой, иногда перепродаю кроссовки в интернете».
— Валера, — вкрадчиво начала Антонина, присаживаясь на табуретку. — А Тамара не хочет сама оплатить банкет своей дочери? Или этот… как его… Эдуард? Он же вроде успешный пространственный менеджер?
— Эдик — творческая личность! У него сейчас стартап на стадии разработки, ему нельзя отвлекаться на мещанские заботы! — горячо вступился за зятя Валера. — А у Тамарки откуда деньги? Она же на кассе в супермаркете работает. Тонь, ну мы же планировали купить этот… как его… матрас. Ну поспим еще годик на старом, я сверху ватное одеяло постелю! А зубы… ну что зубы? Ты у меня и так красавица, я тебя любую люблю!
Антонина посмотрела на мужа. В его глазах светилась та святая простота, которая бывает только у мужчин, твердо уверенных, что чистые рубашки растут в шкафу, а ужин самозарождается в холодильнике из энергии вакуума.
— Знаешь, Валер, — Антонина вздохнула. — Я подумаю.
Муж просиял, принял это как согласие и радостно потянулся за перцем...
На следующий вечер в их малогабаритной «двушке» материализовалась Тамара. Пришла она не с пустыми руками — принесла к чаю пачку зефира по акции. Зато планов принесла на золотой запас небольшой страны.
Антонина налила гостье чай, поставила на стол вазочку с сушками и приготовилась слушать.
— Тонь, Валерка сказал, что вы нам премию отдаете! Ой, спасительница ты наша! — заголосила Тамара, с размаху плюхаясь на кухонный уголок так, что тот жалобно скрипнул. — Мы же уже и смету составили!
Она достала из бездонной сумки общую тетрадь.
— Значит так. Ресторан мы присмотрели «Империал». Там колонны, лепнина, все как у людей! Меню берем расширенное: стерлядь, профитроли с красной рыбой, поросенок запеченный.
— Поросенок? — Антонина поперхнулась чаем. — Тамара, вы там что, боярскую свадьбу гуляете? У вас половина родственников стерлядь только по телевизору видела. Обойдутся салатом «Оливье» и мясной нарезкой.
— Тоня! — возмутилась золовка. — У нас на свадьбе будут очень важные люди со стороны Эдика! Его дядя — целый заместитель начальника ЖЭКа! Мы не можем ударить в грязь лицом. Дальше. Виолетточке нужно платье. Не с рынка, а из салона. И чтобы шлейф три метра.
— А не запутается в трех метрах ваша Виолетта? — философски поинтересовалась Антонина. — А то грохнется на выходе из ЗАГСа, конфуз будет.
— Не каркай! — отмахнулась Тамара. — И еще нужен лимузин. Хаммер. Белый. Чтобы все подруги обзавидовались. И фотограф с этим… ну как его… который в небе летает! Дрон! Вот!
Антонина слушала этот полет фантазии и чувствовала, как внутри закипает праведный гнев. Ее зубы. Ее спина. Ее Кисловодск. Все это сейчас радостно пережевывалось и выплевывалось в виде арендованного Хаммера и поросенка с яблоком в зубах.
— И сколько же стоит это торжество духа? — сухо спросила она.
— Ну, мы посчитали… Как раз твои триста пятьдесят и уйдут. Тютелька в тютельку! Мы уже и задаток в ресторан отнести пообещали послезавтра. Ты же завтра деньги с карточки снимешь? Нам наличкой надо, там скидка будет.
Валера, сидевший тут же, преданно кивал головой, как китайский болванчик на панели автомобиля.
— Я, Тамара, деньги сниму, — ровным голосом ответила Антонина Павловна. — Завтра же.
— Вот и ладненько! Вот и чудненько! — обрадовалась золовка, доедая последний бесплатный зефир. — Я побежала, дел невпроворот, еще флориста надо утвердить!
Когда за Тамарой захлопнулась дверь, Антонина молча помыла чашки. Валера терся рядом, чувствуя какое-то неясное напряжение в воздухе, но списал это на магнитные бури.
— Тонь, ну здорово же придумали, да? — робко спросил он. — Стерлядь… Я стерлядь сто лет не ел.
— Поешь, Валера. Обязательно поешь, — загадочно улыбнулась Антонина и пошла в спальню.
Она легла на свой продавленный диван, почувствовала, как привычная пружина уперлась ей под ребро, и поняла: хватит. Тридцать лет она была «понимающей». Входила в положение, экономила на колготках, штопала носки, готовила макароны по-флотски, когда до зарплаты оставалась неделя. А теперь, когда она своим горбом заработала на кусок счастья, этот кусок хотят отдать пустоголовой девице на шлейф и дроны.
«Наши люди в булочную на такси не ездят, — вспомнила она классику. — А в лимузинах за чужой счет не катаются».
План созрел мгновенно. Он был коварен, изящен и юридически безупречен.
На следующий день Антонина Павловна отпросилась с работы пораньше. Она надела свое лучшее платье, повязала на шею шелковый платок, пшикнулась французскими духами, которые берегла для особых случаев, и вызвала такси.
Первой остановкой была клиника стоматологии. Главврач, импозантный мужчина по имени Лев Борисович, осмотрел ее и выкатил план лечения.
— Антонина Павловна, первый этап — установка четырех имплантов. Системы швейцарские, надежные как швейцарские часы. Обойдется в сто восемьдесят тысяч.
— Оформляйте! — не моргнув глазом, сказала Антонина и достала карту. Терминал пискнул, списав сумму, равную стоимости аренды белого Хаммера и услуг фотографа с дроном. Антонина вышла из клиники с чувством невероятного облегчения. Ее зубы были спасены.
Второй остановкой стал салон элитной мебели. Там она ходила между рядами, щупая ткани. Наконец, она выбрала Его. Ортопедический матрас толщиной тридцать сантиметров, с независимым пружинным блоком, слоями кокосовой койры и натурального латекса. Стоил он ровно семьдесят тысяч рублей. Как раз по цене стерляди, профитролей и того самого запеченного поросенка.
— Доставка на завтра, — строго сказала она опешившему от такой решительности консультанту. Оплатила.
Оставалось сто тысяч. Антонина зашла в кафе, заказала себе чашку дорогого капучино с корицей (гулять так гулять!) и открыла приложение турагентства на телефоне.
Кисловодск. Санаторий премиум-класса. Номер «Люкс» с видом на горы. Питание по системе «шведский стол», грязевые ванны, массаж, нарзанные ингаляции. Девяносто пять тысяч за две недели. Кнопка «Оплатить». Писк телефона.
Оставшиеся пять тысяч она сняла наличными. Купила по дороге домой роскошный торт от Палыча, палку сырокопченой колбасы и баночку красной икры.
Домой она вернулась вечером. Валера уже сидел на кухне, гипнотизируя пустую плиту.
— Тонюшка, пришла! — обрадовался он. — А я тут сижу, думаю, картошки что ли нажарить. А ты с тортом! Празднуем? Деньги сняла? Тамара звонила, вся на иголках, ресторан требует задаток!
Антонина неспешно разделась, вымыла руки, нарезала колбасу, открыла икру, щедро намазала ее на белый хлеб. Поставила все это богатство на стол.
— Садись, Валера. Разговор есть.
Муж сел, предчувствуя неладное. Торт и икра в будний день в их семье появлялись только в двух случаях: либо кто-то умер, либо кто-то сошел с ума.
— Звони Тамаре. Пусть приходит. Срочно.
Через пятнадцать минут золовка ворвалась в квартиру, тяжело дыша.
— Тоня, ну что? Наличка? Давай сюда, я прям сейчас такси вызову, к администратору поеду! У нас бронь горит! Этот Эдик там уже всех на уши поставил, лаунж-зону требует!
Антонина отпила чай, аккуратно промокнула губы салфеткой и посмотрела на родственников ясным, светлым взором.
— Денег нет.
В кухне повисла тишина. Такая плотная, что ее можно было резать ножом для масла. Было слышно, как в ванной капает вода из неплотно закрытого крана.
— В смысле… нет? — Валера побледнел. — Тоня, тебя что, обокрали в банке?! Я сейчас полицию вызову! Я этого так не оставлю!
— Не суетись, Валера, — махнула рукой Антонина. — Никто меня не грабил. Я их потратила.
Тамара медленно осела на табуретку, прижимая руки к пышной груди в леопардовом принте.
— Как потратила? Куда потратила? Триста пятьдесят тысяч за один день?! Ты что, шубу норковую купила?! Антонина, ты в своем уме?! А как же Виолетточка?! А Хаммер?! А стерлядь?!
Антонина достала из сумочки аккуратную стопку договоров и чеков. И начала раскладывать их на столе, как крупье сдает карты в казино (хотя, конечно, ни в каких казино она отродясь не бывала).
— Вот, Тамарочка. Смотри. Договор на оказание медицинских услуг. Сто восемьдесят тысяч. У меня будут зубы. Я смогу жевать мясо, а не только твои россказни глотать.
Она положила следующий лист.
— Чек из мебельного. Семьдесят тысяч. Завтра нам привезут матрас. Моя спина больше не будет звучать по утрам, как рассыпавшийся конструктор «Лего». Валера, кстати, скажешь грузчикам, чтобы старый диван сразу на помойку вынесли.
И, наконец, третий документ венцом лег поверх остальных.
— Туристическая путевка. Санаторий, Кисловодск. Две недели тишины, грязей и клистиров. Девяносто пять тысяч. Уезжаю через неделю.
Тамара смотрела на бумаги так, словно на них древними рунами было написано проклятие ее рода. Лицо ее пошло красными пятнами.
— Ты… ты… эгоистка! — наконец выдохнула она, задыхаясь от возмущения. — Тварь бесчувственная! Мы же ребенку сказку пообещали! Мы всем родственникам раструбили, что свадьба в «Империале»! Эдик уже костюм себе присмотрел… как за чугунный мост стоит! Да как ты могла?! Это же предательство!
— Предательство, Тамара, — жестко сказала Антонина, и голос ее зазвенел металлом, — это когда здоровый лоб Валера, вместо того чтобы заработать жене на лечение, обещает ее же премию на гулянки чужому ребенку. Ребенку, которому двадцать четыре года и который ни дня в своей жизни не работал. Хотите свадьбу? Берите кредит. Идите работать в две смены. Пусть ваш Эдик не пространствами управляет, а вагоны разгружает. А моя премия — это моя премия. Я ее заработала. Своей головой и своим трудом.
Валера сидел ни жив ни мертв. Он переводил взгляд с сестры на жену и понимал, что его мир уютного ничегонеделания только что рухнул.
— Тоня… ну зачем ты так грубо? — жалобно пропищал он. — Мы же семья…
— Семья, Валера, это когда заботятся друг о друге. А когда один едет на шее у другого, да еще и родственников своих туда сажает — это не семья. Это общественный транспорт. А я, извините, из водителей троллейбуса увольняюсь. Остановка конечная. Просьба освободить салон.
Тамара вскочила, смахнув со стола баночку с остатками икры.
— Ноги моей больше в этом доме не будет! Жрите свой матрас! Давитесь своими зубами! — прошипела она, хватая сумку.
— И тебе всего хорошего, Тамарочка. Дверь захлопни поплотнее, а то сквозит, — спокойно ответила Антонина, отрезая себе кусок торта...
Свадьба Виолетты все-таки состоялась. Правда, концепцию пришлось слегка подкорректировать. Вместо ресторана «Империал» сняли столовую при автотранспортном техникуме. Там пахло вчерашними тефтелями и хлоркой. Вместо стерляди на столах грустила селедка под шубой, а вместо белого Хаммера молодых катал троюродный брат Эдика на тонированной «Приоре». Фотограф с дроном тоже отменился — снимали на смартфоны. Эдик всю свадьбу сидел с кислым лицом, потому что его «творческую натуру» угнетала архитектура советского общепита.
Валера на свадьбу ходил один. Вернулся поздно, грустный, с контейнером, в котором сиротливо лежал кусок сухой курицы.
А Антонина Павловна в это время гуляла по Курортному парку Кисловодска. Она дышала горным воздухом, пила нарзан маленькими глоточками, чтобы не тревожить свежие временные коронки, и улыбалась.
Вернувшись домой, она обнаружила, что Валера вынес мусор, починил наконец-то кран на кухне и даже попытался сварить гречку. Спать на новом матрасе оказалось так же прекрасно, как парить в облаках. Поясница сказала «спасибо» в первую же ночь.
Отношения с Тамарой прекратились полностью, что Антонина считала главным бонусом к своей премии. Валера стал тише, покладистее и вдруг устроился на подработку — вечерами делал чертежи для студентов. Оказалось, что перспектива остаться без вкусных голубцов и надежного тыла очень мотивирует мужчин к труду.
***
Антонина сидела на кухне, допивая утренний кофе. Валера ушёл на подработку, не забыв поцеловать её в макушку. За окном моросил октябрьский дождь. Она взяла телефон, чтобы проверить почту — и замерла.
Сообщение от неизвестного номера: «Антонина Павловна, это Виолетта. Можно встретиться? Наедине. Пожалуйста. Это важно».
Пальцы похолодели. Она почти не сомневалась, что за этим стоит.
Продолжение уже доступно по ссылке — если вы состоите в нашем клубе читателей, узнайте, что случилось с Виолеттой и почему встреча с ней перевернёт всё, что Антонина думала о своём поступке.
Читать вторую часть →