— Одолжи нам свою машину на месяц, ты и на автобусе доедешь, у тебя проездной бесплатный! — бросил Игорек, с аппетитом уминая третью порцию макарон по-флотски на кухне Надежды Викторовны.
Надежда Викторовна, женщина пятидесяти шести лет, обладательница стальных нервов и здравого смысла, медленно опустила половник в кастрюлю. В кухне пахло тушеным мясом, уютом и легкой надвигающейся шизофренией.
Рядом с Игорьком, брезгливо ковыряя вилкой в тарелке, сидела его законная супруга Виолетта. Виолетта была одета во что-то бесформенное, льняное и цвета некрашеного картона — стиль, который она называла «осознанный минимализм», а Надежда Викторовна про себя именовала «мешок из-под элитной картошки».
— Автобусы — это такой углеродный след, — томно вздохнула Виолетта, отодвигая тарелку. — Там аура тяжелая. И пахнет… не эстетично. А нам с Игорем нужно восстановить ресурс. Мы уезжаем в Карелию. На ретрит тишины.
Надежда Викторовна присела на табуретку, вытерла руки о фартук и внимательно посмотрела на брата. Игорек был младше ее на четырнадцать лет. В свои сорок два года он свято верил, что мир ему должен по факту его триумфального рождения в один из вторников.
— На ретрит, значит, — спокойно констатировала Надежда. — А своя машина где? Та самая, ради которой вы брали кредит под залог здравого рассудка?
Игорек слегка поперхнулся макаронами.
— Ну, понимаешь, Надюх… Возникли временные кассовые разрывы. Банк проявил излишнюю бюрократическую жесткость.
— Если перевести с языка инфоцыган на русский: машину забрали приставы за долги? — уточнила сестра, подливая себе в чашку остывший чай.
— Это временно! — вспыхнул брат. — Просто система не терпит свободных людей! Я принципиально не платил эти штрафы за парковку на газонах. Это моя гражданская позиция! Газон — собственность земли, а не муниципалитета! В общем, машина на штрафстоянке. А у нас бронь в глэмпинге. Палатка со всеми удобствами посреди леса. Предоплата внесена!
— И вы решили, что мой «Дастер» — идеальный транспорт для двух эстетов? — Надежда Викторовна мысленно представила свой старенький, потертый ветками Рено Дастер, в багажнике которого уютно пахло рассадой, собачьей шерстью и средством от колорадского жука.
— Ну а что? — Игорек пожал плечами, вытирая рот салфеткой. — Он у тебя все равно без дела стоит. Ты же только на работу ездишь. А туда вон, двадцать четвертый автобус ходит. Тебе полезно ходить, суставы разминать. А нам статус поддержать надо. Не на электричке же нам ехать...
Надежда смотрела на брата, и в голове ее крутилась фраза из старого советского фильма: «Инфаркт микарда! Вот такой рубец!» Она вспомнила, как Игорек полгода назад уговаривал ее взять на себя кредит на их новую плазму, потому что «ты же бюджетник, тебе одобрят под меньший процент». Как Виолетта просила одолжить денег на «базовый гардероб» и вернула их… дай бог памяти, никогда.
Надежда Викторовна работала в городском архиве. Зарплата там не позволяла шиковать, зато давала стабильность и четкое понимание того, как устроена бумажная жизнь. Она знала цену каждой копейке. Знала, что помидоры на рынке сейчас стоят так, будто их лично удобряли золотым песком, и что коммуналка в следующем месяце снова вырастет.
А эти двое сидели на ее кухне, ели ее мясо (которое, между прочим, по акции покупалось), и требовали ее же машину, чтобы ехать «слушать тишину» в лесу, потому что в их съемной однушке им, видите ли, громко гудит холодильник.
— Месяц, значит? — задумчиво протянула Надежда, барабаня пальцами по столешнице.
Виолетта оживилась. В ее глазах блеснула надежда на бесплатный комфорт.
— Да, Наденька! Мы будем очень аккуратны. Я даже куплю туда ароматизатор с запахом сандала, чтобы перебить этот… эм-м-м… деревенский флер.
— Сандал — это хорошо, — кивнула Надежда Викторовна. — Сандал — это то, чего моему Дастеру не хватало всю его нелегкую жизнь.
Она вдруг улыбнулась. Широко, ласково и так, что у Игорька по спине пробежал неприятный, колючий холодок. Он знал эту улыбку с детства. Обычно после нее следовало какое-то изощренное фиаско. Но жажда бесплатной машины пересилила инстинкт самосохранения.
— Так даешь ключи? — радостно потер руки Игорек.
— Даю, — легко согласилась Надежда. — Но с условием. Машина-то у меня с секретом...
Надежда Викторовна встала, подошла к комоду, достала оттуда блокнот, ручку и вернулась за стол.
— Понимаешь, Игорек, Дастер — это не просто кусок железа. Это член семьи. И у него есть график. Если вы забираете его на месяц, вы забираете и его обязанности. Я же не могу из-за вашего глэмпинга подводить людей.
— Какие еще обязанности? — нахмурился брат.
— Пишем, — Надежда слюняво мазнула пальцем по странице блокнота. — Пункт первый. В этот четверг Дастер должен быть в деревне у тети Нины. Вы обязаны отвезти туда десять мешков конского навоза.
Виолетта тихо пискнула и схватилась за свое льняное жабо.
— Навоза?! В машину?!
— Он в мешках, Виолочка, не переживай. Ну, может, пару раз протечет, но у тебя же сандал! Сандал и навоз — это очень по-восточному. Ближе к природе, как ты любишь, — невозмутимо продолжила Надежда. — Пункт второй. В пятницу забираете деда Степана из гаражного кооператива и везете его на строительный рынок за рубероидом. Рубероид пахнет гудроном, так что сандал придется усилить.
— Надюх, ты издеваешься? — возмутился Игорек. — Какой навоз, какой дед Степан? Мы в Карелию едем!
— Так по пути завезете! Крюк всего-то километров триста. Идем дальше. Пункт третий. Технический.
Надежда Викторовна отложила ручку, сложила руки в замок и посмотрела брату прямо в глаза.
— Машина, Игорек, не на гарантии. И каско на нее нет. Так что слушай внимательно инструкцию по выживанию. Левая задняя дверь открывается только снаружи, и то, если пнуть ее коленом в районе ручки.
— Пнуть? — округлила глаза Виолетта.
— Сильно пнуть, — уточнила Надежда. — Далее. Коробка передач у нас с характером. Первая скорость втыкается только через вторую и с молитвой. Если забудешь — заглохнешь на перекрестке. А как у нас сигналят заглохшим на светофоре, сам знаешь — аура будет испорчена напрочь.
Игорек сглотнул. Он привык ездить на автоматической коробке своей конфискованной иномарки, плавно нажимая одну педальку. Механика для него была чем-то из эпохи палеолита.
— Но это мелочи, — махнула рукой сестра. — Главное — масло. Дастер масло жрет, как не в себя. Каждые двести километров нужно останавливаться, открывать капот, который держится на деревянной швабре (швабра в багажнике, рядом с запаской), и доливать. Канистру масла купите сами, она тысячи четыре стоит.
— Четыре тысячи? — возмутился Игорек. — Да мы на автобусе за эти деньги доедем!
— Так я ж тебе с самого начала сказала — едьте на автобусе! — радостно согласилась Надежда. — Но если вы настаиваете на машине… Ах да! Чуть не забыла самое важное.
Она сделала театральную паузу. На кухне повисла тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов в виде сковородки.
— Тормозные колодки.
— А что с ними? — напрягся брат.
— Свистят. Нет, Игорек, они не просто свистят. Они издают звук, похожий на крик птеродактиля, которому прищемили хвост. Когда ты будешь тормозить перед вашим элитным глэмпингом, из леса убегут все медведи, а остальные отдыхающие решат, что началось вторжение инопланетян. Замена колодок — двенадцать тысяч. Можете поменять перед поездкой, я не против...
Виолетта сидела, вжавшись в табуретку. В ее картине мира автомобили пахли кожей и амброзией, ехали бесшумно и никогда не требовали доливать в них какую-то черную жижу подпирая капот шваброй. Навоз, рубероид, крик птеродактиля и деревянная палка ломали ее хрупкую психику.
— Игорек… — жалобно протянула она. — Я не хочу ехать с навозом. Меня укачает. И этот звук… он испортит мне все медитации.
Игорек тяжело дышал. В его голове шел сложный вычислительный процесс. Четыре тысячи на масло, двенадцать на колодки, перспектива пинать дверь и заглохнуть на перекрестке, слушая гудки фур… Плюс бесплатная доставка деда Степана.
Вся экономика поездки на халявной машине трещала по швам.
— Слушай, Надя… — Игорек попытался сохранить лицо. — Мы тут подумали. Ты права.
— В чем именно? — невинно поинтересовалась сестра.
— Мы не можем лишать тетю Нину удобрений. Это святое. Аграрный сектор надо поддерживать. Да и дед Степан… В общем, мы решили быть ближе к народу. Поедем на поезде. А от станции возьмем такси. Это будет наш вклад в снижение трафика на дорогах.
— Какая осознанность, Виолетта, ты на него положительно влияешь, — смахнула несуществующую слезу Надежда Викторовна. — Точно ключи не нужны? А то я могу деда Степана на следующую неделю перенести!
— Нет-нет! — Игорек вскочил из-за стола так резко, что табуретка жалобно скрипнула. — Нам пора. Надо билеты на поезд брать, пока нижние полки не раскупили.
Они собирались так быстро, будто в прихожей их ждал тот самый медведь из карельских лесов. Виолетта путалась в своем льняном балахоне, Игорек нервно дергал молнию на куртке.
— Макароны-то доедать будете? — крикнула им вслед Надежда.
— Спасибо, сыты! — донеслось с лестничной клетки...
Хлопнула входная дверь.
Надежда Викторовна подошла к окну. Через пару минут из подъезда выскочили двое. Игорек яростно что-то выговаривал, размахивая руками, а Виолетта семенила следом, прижимая к груди сумочку. Они направились в сторону автобусной остановки.
Надежда улыбнулась, достала из кармана ключи от Дастера, нажала кнопку на брелоке. Во дворе приветливо, два раза, мигнула фарами чистенькая, исправная машина с новыми тормозными колодками, отличным сцеплением и багажником, в котором отродясь не бывало никакого навоза.
— Ишь ты, на месяц им одолжи, — проворчала Надежда, наливая себе вторую чашку чая. — По цене подержанного трактора мне потом химчистку салона делать и сцепление менять после его автоматических привычек. Обалдуй великовозрастный.
Она села за стол, придвинула к себе тарелку с остывшими макаронами по-флотски, добавила ложечку сметаны и включила телевизор. Показывали старое доброе кино. Жизнь, со всеми ее мелкими квартирными баталиями, снова вошла в свое привычное, уютное русло.
***
Она открыла ящик комода, достала конверт — тот самый, что пришёл утром. Надпись на обратной стороне она выучила наизусть за два часа до прихода брата.
Что в конверте изменит всё? Продолжение уже доступно по ссылке для подписчиков нашего клуба читателей. → Читать 2 часть