Я сбежала от него, когда была на седьмом месяце. Мне казалось, что мы в безопасности. Но сегодня я поняла: он не просто ищет нас. Он знает, где мы живем.
Три года спокойствия
Он знает, где ты
— Марта, не трогай песок! Я же говорила: глаза засыплешь.
Моника прикрыла ладонью лицо, щурясь от яркого приморского солнца. Дочь, визжа, пронеслась мимо, раскидывая золотистую пыль во все стороны. Марк сидел рядом, молчаливый и сосредоточенный, перебирая в ладошках гладкую гальку. Он никогда не любил шумные игры. Только сейчас, в этой тишине, в этом размеренном шуме волн, Моника чувствовала себя почти живой.
Здесь, в небольшом городке за триста километров от Москвы, время текло иначе. Оно не бежало, не обгоняло, а медленно, по-доброму обволакивало, давая забыть. Моника Ветрова — так ее звали здесь. Дизайнер интерьеров, молодая мама двойняшек, спокойная и немного отстраненная женщина, которая платит за аренду маленького домика с верандой и ни с кем не водит близкой дружбы.
Три года. Три года, два месяца и семь дней. С тех пор, как я вышла из его пентхауса в четыре утра, зная, что никогда не вернусь. Живот уже был таким большим, что я не видела собственных ног. Он спал, а я стояла в прихожей и смотрела на его профиль, освещенный ночником. «Прости», — прошептала я тогда. Сама не знаю, за что. За то, что ухожу? Или за то, что забираю с собой его детей, о которых он даже не подозревал?
— Мама, смотри! — Марта подбежала, протягивая мокрую ракушку. — Красивая?
— Очень, — Моника улыбнулась, убирая выбившуюся прядь русых волос. — Только улитка в ней еще живет. Давай отпустим ее обратно в море?
Девочка на секунду задумалась, потом серьезно кивнула и, разбежавшись, швырнула ракушку в воду. Моника перевела взгляд на сына. Марк смотрел на горизонт, и в его темных глазах, таких пугающе похожих на глаза отца, отражалась какая-то недетская глубина.
«Он вырастет, и вопросы начнутся», — подумала Моника. — «Где наш папа? Почему у нас другая фамилия?» Она знала, что рано или поздно этот день настанет, но гнала от себя мысли о нем, как гнала все мысли о прошлой жизни.
Звонок телефона прозвучал резко, неожиданно, заставив ее вздрогнуть. На экране высветилось имя: Сергей.
— Привет, — она взяла трубку, стараясь говорить ровно.
— Мон, как вы? — голос адвоката, ее бывшего однокурсника и единственного человека, который знал правду, был напряженным. Слишком напряженным для обычного звонка.
— Все хорошо. Мы на пляже. Что-то случилось?
Сергей помолчал. В трубке слышалось только его дыхание.
— Ты не отвечала на сообщения в мессенджере, — наконец сказал он. — Я написал тебе полчаса назад.
— Телефон был в сумке. Я не слышала.
— Моника. Послушай меня внимательно. Ты получила какое-нибудь странное сообщение сегодня? С незнакомого номера?
Сердце пропустило удар. А затем забилось где-то в горле, часто и больно.
— Нет. А что? Сергей, что происходит? Ты меня пугаешь.
— Просто проверь телефон. Сделай это прямо сейчас, но спокойно. Чтобы дети не заметили.
Она машинально оглянулась. Марта снова убежала к кромке воды, Марк все так же сидел рядом, строя башню из камешков. Дрожащими пальцами Моника разблокировала экран, открыла мессенджер.
Непрочитанное сообщение. Не от Сергея. Номер скрыт, аватарка отсутствует.
Она нажала, чувствуя, как в висках начинает пульсировать кровь.
Текст был коротким. Всего четыре слова. Но они ударили наотмашь, сильнее, чем если бы ее ударили по лицу.
«Он знает, где ты».
В горле пересохло. Мир вокруг — шум волн, детский смех, солнце — вдруг стал далеким, ненастоящим, словно картинка на экране, который вот-вот погаснет.
— Мон? — голос Сергея доносился словно сквозь вату. — Ты там?
— Я… — она не узнала свой голос. Хриплый, чужой. — Я это вижу.
— Сбрось мне скрин. Я попробую пробить номер. Слушай, это может быть кто угодно. Знакомый, который не понял, что ты сменила номер. Ошибка.
— Он написал: «Он знает, где ты». С большой буквы «Он», Сереж. — Моника прикусила губу до боли, чтобы не разреветься. — Это не ошибка.
Он. Только один человек в ее прошлом заслуживал такого написания. Герман Леонов. Олигарх, владелец девелоперской империи. Мужчина, который умел находить людей быстрее, чем полиция. Мужчина, который не умел проигрывать. И который, как она надеялась, никогда не узнает, что у него есть дети.
— Собери вещи. Не паникуй, просто соберись. — Голос Сергея стал жестким, деловым. — У тебя есть запасной вариант? Дом на Алтае?
— Там сейчас холодно. У детей нет вещей…
— Вещи купим. Важно забрать документы и уехать. Прямо сейчас. Я выезжаю к вам, буду через четыре часа. Моника, ты меня слышишь?
— Да, — она кивнула, хотя он не мог этого видеть. — Документы, дети, уехать.
Она отключила звонок и снова уставилась в экран. Сообщение висело перед глазами, пульсируя черными буквами на белом фоне.
Он знает, где ты.
Внутри что-то оборвалось. Тот хрупкий мир, который она строила три года, три месяца и семь дней, дал первую трещину. А потом вторую, третью — и начал рассыпаться, как песчаный замок под волной.
— Марта! Марк! — ее голос прозвучал слишком громко, слишком резко. Марк поднял на нее глаза, и в них мелькнул испуг. — Солнышки, идите сюда. Нам нужно собираться. Быстро-быстро.
— Почему? — Марк нахмурился, не двигаясь с места.
— Потому что мама так сказала, — отрезала она, но тут же смягчилась, увидев, как задрожала его нижняя губа. Она подошла, присела на корточки и обняла обоих детей. — Мы поедем в путешествие. Сюрприз. Прямо сейчас. Вы же любите сюрпризы?
Марта захлопала в ладоши. Марк лишь молча прижался к матери, чувствуя, как бьется ее сердце. Слишком быстро. Слишком громко.
Моника поднялась, подхватывая на руки обоих, хотя они уже были тяжелыми. Она шла по песку к домику, который называла домом, и чувствовала спиной чей-то взгляд. Она обернулась.
Пляж был пуст. Только чайки кружили над водой, да волны накатывали на берег, стирая детские следы.
Но ощущение чужого присутствия не прошло. Оно поселилось где-то между лопаток, холодное и липкое, как осенний дождь.
Я думала, что смогу спрятаться. Я думала, что моя ложь защитит их. Но я забыла, кто он. Герман Леонов не ищет — он находит. Он не спрашивает — он забирает. И теперь, когда он знает о Марке и Марте, игра началась. Только правила теперь будет устанавливать не он.
Войдя в дом, она захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Дрожащими руками набрала ответ на то сообщение: «Кто вы?». Ответ пришел мгновенно, словно его ждали на той стороне. Одно слово. Оно заставило её выронить телефон на пол, и экран разлетелся вдребезги. Там было написано: «Мама».
Продолжение следует…
Как вы думаете, что будет в следующей главе?
Сможет ли Моника уехать до того, как Герман появится в городе? Кто отправил ей сообщение со словом «Мама» — неужели сам Леонов, или у этой игры есть третий, неизвестный игрок? И что почувствует Моника, когда на пороге своего безопасного убежища увидит человека, от которого бежала три года?