Когда мы поженились, я верила, что возраст в 31 год — это просто старт. Да, за спиной у Игоря не было ничего, кроме съёмной квартиры с одним телевизором. Но была любовь, и была общая боль — потерянный ребёнок. Мне казалось, что это сплотит нас, даст ему толчок стать опорой.
Я, в свои 31, уже стояла на ногах: своя квартира, карьера, чёткие цели. Родители качали головой: «Аня, он же пустой. Ни кола, ни двора». Я злилась: «Он просто не встретил ту, ради которой захочется горы свернуть!».
Первым делом я начала обставлять его (наш) быт. По моей просьбе купили пылесос, аэрогриль, увлажнитель. Я буквально «населяла» его пустое пространство признаками цивилизации. Я ждала, что вот сейчас он увидит, как здорово жить в комфорте, и включит пятую передачу.
Прошло четыре года. Игорю уже 35.
*****
Ничего не изменилось. Игорь работает с утра до ночи, получает свои сто десять тысяч, которые бесследно исчезают в черной дыре: аренда, старый кредит, продукты, дорога. Машины нет, да и прав нет — водить умеет, но «сдать некогда». Загранпаспорт? «Потом сделаю». Ребёнок? «Сейчас нестабильно, денег нет».
Вся его жизнь — это работа и один законный выходной с бутылкой пива перед своим компьютером или телефоном. Он откладывает жизнь на «когда-нибудь», не замечая, что это «когда-нибудь» уже наступило и пахнет пылью.
Меня начала душить злость. Я смотрю на него и вижу не мужчину, а застывшую картинку. Он не плохой, не злой, не изменяет. Он просто... никакой. Он не строитель нашей жизни, он — её арендатор.
— Игорь, нам по тридцать пять, — сказала я вчера. — Время летит. Мы либо рожаем, либо признаём, что стоим на месте.
— Ань, ну ты же видишь, ситуация в мире какая... Давай через полгода вернемся к этому разговору.
Я закрылась в ванной и разрыдалась. Самое страшное — я его люблю и эта любовь сейчас моя главная клетка.
Я боюсь развода, боюсь этой разрывающей боли в груди, боюсь пустой квартиры, боюсь, что в 35 «рынок невест» закрыт (глупое убеждение, но оно сидит внутри). Я боюсь, что не встречу больше «своего» человека.
Но вчера я подошла к зеркалу и спросила себя: «А чего ты боишься больше? Пострадать полгода от развода или страдать оставшиеся сорок лет, глядя, как твой муж только и делает, что пьет пиво и "откладывает" твоё материнство до климакса?».
Жизнь не летит — она утекает сквозь его пальцы, а я стою рядом и пытаюсь подставить свои ладони, чтобы поймать хоть каплю.
*****
Я уже поняла, что Игорь не изменится. Его устраивает этот режим энергосбережения. 110 тысяч — это его потолок комфорта, а новый компьютер — его предел мечтаний. Он не «тянет время», он просто так живёт.
А что я? Я больше не хочу покупать швабры в квартиру, где нет будущего. Любовь — это прекрасное чувство, но она не должна быть оправданием для саморазрушения. Если мужчина в 35 лет не нашёл в себе сил получить права или сделать паспорт ради жены, он не найдет их и для того, чтобы вставать ночью к ребёнку.
Я дала себе срок — один месяц. Не для него, а для себя, чтобы привыкнуть к мысли, что «одна» — это не «одинокая», а свободная для того, кто не будет ждать подходящего момента, чтобы просто начать жить.
Конец