«Самое обидное в погоне — это когда ты догоняешь, а тому, за кем ты бежал, уже всё равно. Потому что его только что пристрелили».
Мемуары охотника за головами.
I
Дождь лупил по бетонной поверхности воздушной автомагистрали с таким остервенением, будто пытался смыть с лица земли и сами эти руины, и всех, кто прятался рядом. Холодные косые струи превращали окружающую действительность в мутную серую пелену, где очертания деревьев дрожали и расплывались, как во сне. Воздух пропитался сыростью, запахом мокрого дерева и гниющих листьев.
Сид лежал на животе в грязевой жиже, за грудой битого кирпича. Вода, холодная и безразличная, как совесть работорговца, насквозь пропитала его штаны, нагло забралась в рукава и теперь деловито хлюпала между пальцами ног. Капли дождя, противные и настойчивые, находили лазейки, затекали за шиворот с ловкостью опытного вора, отчего по спине то и дело пробегала дрожь. Казалось, сам воздух здесь состоял из воды — холодной, липкой, проникающей в самую душу.
Слева от него, в густом кустарнике, поникшем под тяжестью влаги, замер Гарри. Его дробовик, обмотанный тряпками, торчал из-под куста, как водопроводная труба. Справа, за покореженным дорожным знаком, распластался Топ. Все трое уже полтора часа созерцали один и тот же пейзаж: ржавые фермы эстакады, мокрые бетонные опоры, поросшие пятнами лишайника, и, собственно, объект их наблюдения.
Стрелки.
Они сидели наверху, на въезде на автомагистраль, укрывшись под козырьком самодельного навеса. На первом посту, защищенном мешками с песком: три фигуры в плащах с капюшонами, горбящиеся над маленьким костерком, и металлическая морда турели, тускло поблескивающая боками в утренних сумерках. На втором посту, метрах в ста от первого, обнаруживалась такая же картина: двое часовых, еще одна турель и куцый навес из ржавого железа. И всё.
Сид прикрыл глаза, чувствуя, как дождевая вода стекает по щеке и затекает в уголок рта. Сплюнул. Потом мысленно подсчитал противников: трое здесь, двое там, плюс еще двое бездельников, которые всё утро слонялись между постами, поправляя автоматы и шлепая по лужам. Итого — семеро. Чарли Пит докладывал Престону о дюжине, а то и о полутора десятках хорошо вооруженных головорезов, угрожающих Сэнкчуари. А здесь... Это и есть та самая «вселенская угроза»? Сид зло усмехнулся.
Гарри и Топу, похоже, было глубоко плевать на всякие несоответствия. Для них существовал только приказ: вести наблюдение. Есть воля лейтенанта Чарли Пита — её надо выполнять. Они не задавали вопросов, не сомневались, не злились. Они просто лежали под дождем и выполняли приказ. Сид же чувствовал себя идиотом, которого припахали к бесплатной работе, заставив при этом вываляться в грязи, как какую-нибудь свинью.
От этого осознания внутри закипала глухая, навязчивая злость. Она была похожа на эту грязь, в которой он лежал, — липкая, противная, и никак не желающая отставать. Сид покосился на Гарри. Тот, как медуза, распластался под кустом, слившись с мокрой землей. Его капюшон сполз на глаза, но он даже не пошевелился. Прирожденный разведчик? Или просто замерз.
Справа осторожно завозился Топ. В отличие от Гарри, он был помельче, подвижнее и сейчас, кажется, пытался вылить воду из собственного сапога, не меняя позы. Его молодое лицо, облепленное мокрыми волосами, выражало такую степень страдания, что Сиду на миг стало его жаль.
— Я щас чихну, — трагически прошептал Топ.
— Заткнись, — прошипел в ответ Гарри. — Терпи.
— Не могу.
— Нос зажми.
— Тихо вы, — беззлобно обронил Сид, не поворачивая головы. Топ затих, виновато шмыгая носом.
Ветер сменил направление, и до них донесся обрывок разговора с верхнего поста. Голос был гнусавым, усталым, перебиваемым шелестом дождя:
— ...И до каких пор это будет продолжаться? Всю ночь поливает. У меня уже мох между пальцами вырос. Скоро, как гуль, зазеленею.
Второй голос, более сиплый, с ленцой отозвался:
— Да не ной ты, Ронни, и без тебя тошно. Вон, Рыжему из третьего отделения еще хуже — его на второй пост отправили, там вообще крыша как решето.
— Как решето, — согласился Ронни и сплюнул. — Нам бы с голоду не сдохнуть... Слышал, каптёр тушенку, говорят, налево толкает? Вчера возле обоза с караванщиками терся, а сегодня на складе пусто... опять нам баланду из гнилой тошки хлебать. Я эту падлу когда-нибудь пристрелю.
— Пристрелишь? — хохотнул сиплый. — Скорей бы.
Они замолчали, и какое-то время слышен был только шум дождя. Потом разговор возобновился, но тема сменилась.
— Ты Старка нашего видал? — спросил Ронни, и в его голосе проскользнули насмешливые нотки.
— А че его видеть? — фыркнул второй. — Морда как у рейдера, который с асфальтом целовался.
Ронни что-то неразборчиво зашептал, потом все трое засмеялись.
— ...а он, значит, руку ей под юбку запустил, — снова донеслось из-под навеса. — А она — хрясь ему по роже! А у неё ногтищи... Во!
— Сам виноват, — хмыкнул другой голос. — Пить надо меньше.
— А откуда она вообще? Из местных?
— Да кто ж её знает. От каравана, что ли, отстала. Отчаянная бабенка...
— Баба — она и есть баба: то ли счастье, то ли смерть.
Третий голос, до этого молчавший, вступил в беседу:
— Вы только Старку про девку не напоминайте, он и так злой, как черт. Говорят, хочет её обратно в Квинси отправить, да боится, что там разнюхают, по какой причине... Вот теперь и не знает, что с ней делать.
Некоторое время все трое молчали, переваривая информацию. Потом Ронни снова заговорил:
— Бигль вчера какого-то напыщенного индюка припер... Говорит, в ловушку для рад-оленя попался...
— Ага, — оживился сиплый. — Странный какой-то... тут помню, тут не помню...
— И че с ним теперь?
— А хрен его знает. Майору доложили, пусть он решает...
— Лучше б пристрелили сразу, — философски заметил Ронни. — Меньше возни со всякими черножопыми.
Снова наступила пауза. Дождь усилился, и его шум почти заглушал слова. Но сквозь водяную завесу пробилось тоскливое:
— Дождь-то, дождь... Когда же он кончится-то, а? Хоть вешайся.
— Иди и повесься, — лениво откликнулся сиплый. — Мы тут пока за тебя подежурим. А пайку свою нам оставь.
Гнусавый голос обиженно засопел, и разговор угас.
Сид слушал этот диалог, в котором не было ни слова про Сэнкчуари, про нападения, про какие-то серьезные планы, и его внутренняя злость потихоньку превращалась в глухое, тоскливое разочарование. «Ни хрена они ни на кого не собираются нападать, — подумал он. — Сидят тут, мокнут, маются от безделья... Какая, к черту, угроза?».
Он вспомнил слова Чарли Пита про отряд стрелков, угрожающий Сэнкчуари. Ошибся он, скорее всего.
Мысль появилась, холодная и скользкая, как дождевой червь: «А если не ошибся? Если он специально...?» Но развить её Сид не успел. Гарри, до этого момента казавшийся бесчувственной тушей, вдруг подал короткий условный сигнал — едва слышный свист, означавший «наблюдение окончено, уходим».
Сид кивнул, больше для порядка. Он уже давно разведал всё, что ему нужно. Эти «головорезы» были не более чем мокрой, скучающей, вороватой шайкой наемников, оборудовавших здесь проходной двор. Еще минут десять они, соблюдая все меры предосторожности, пятились, отползали и, наконец, выбрались из зоны прямой видимости.
Они уже поднимались по склону оврага, когда Гарри, шедший первым, замер и поднял руку. Сид остановился, переводя дух. Топ прижался к мокрому клёну, размазывая по лицу дождевую воду. Возле дороги было нечто ужасное.
У дороги сидел человек, привязанный спиной к корявому дереву. Одна босая нога его, вытянута вперед, была густо облеплена грязью. Другая — в погасшем костре. Нога торчала из месива углей черной головешкой, кожа на ней лопнула и обуглилась, местами до кости. Руки заведены назад и намертво примотаны колючей проволокой.
Сид шагнул ближе. Голова мертвеца свесилась на грудь, лица было не разобрать — серая кожа обтягивала череп, глазницы провалились, губы истлели, обнажив пожелтевшие зубы. Часть кожи сожрали муравьи. Лохмотья на груди открывали ребра с темными кровоподтеками. Сколько он здесь просидел, после смерти? Неделю? Две? Топ смотрел на обгорелую ногу, и лицо его становилось всё белее. Гарри тронул парня за плечо, разворачивая в другую сторону.
II
Хижина встретила их почти родным теплом от горячей бочки. Над бочкой висели куртка, штаны и чьи-то портянки, которые пахли хуже чем труп с обугленной ногой.
В углу, привалившись к стене, сидел двухголовый. Его массивная туша занимала едва ли не четверть хижины, первая голова дремала, а вторая лениво оглядывала вошедших, поблескивая золотой фиксой. Рядом с ним примостился Док, перебиравший в своей потрепанной сумке склянки с мутными жидкостями. Звяканье стекла и приглушенное бормотание лекаря смешивались с шипением мокрых дров в бочке и завыванием ветра за стеной.
Чарли Пит восседал на перевернутом ящике, положив ногу на ногу, и с видом человека, которому принадлежит весь этот мир, разглядывал карту, расстеленную на коленях. При виде вошедших он поднял голову, и в его взгляде мелькнуло нетерпение.
— Ну? — спросил он. — Чего там?
Гарри шагнул вперед, с трудом разгибая затекшую спину. С его плаща на дощатый пол тут же натекла лужица.
— Наблюдение закончили, лейтенант, — начал он ровным, будничным голосом. — На левом посту трое человек и турель. На правом — двое и тоже турель. Еще двое стрелков шастают туда-сюда. Итого — семеро.
Пит слушал, не перебивая, но лицо его оставалось бесстрастным.
— Вооружение? — спросил он.
— Какое попало. У двоих — дробовики. У остальных самострелы. Тяжелого вооружения нет. Турели старые, но рабочие. — Гарри помолчал, вспоминая. — Из разговоров... ничего серьезного... каптера ругают, какого-то Старка обсуждают...
Топ ухмыльнулся, но тут же закашлялся, прикрывая рот рукавом. Пит даже не взглянул в его сторону.
— В общем, обычная шушера, — подытожил Гарри. — Никакой угрозы Сэнкчуари нет. Можно возвращаться домой.
Он замолчал, ожидая реакции. Пит медленно отложил карту, потер подбородок.
— А ничего необычного не слышали? — спросил он. — Может, стрелки в плен кого взяли?
— Ничего, — покачал головой Гарри. — Разве что, про какого-то «черножопого индюка» говорили...
Он запнулся, вспоминая.
— Что? — Пит подался вперед.
— Да ерунда, — Гарри махнул рукой. — Болтали, что какой-то Бигль припер вчера днем «черножопого индюка». В ловушку для рад-оленя попался. Странный, говорят: тут помню, тут не помню...
Пит замер.
На секунду — всего на секунду — его лицо перестало быть бесстрастным. Что-то мелькнуло в глазах — искра, которую Сид, стоявший позади Гарри, заметил краем глаза. Но Чарли тут же взял себя в руки, и лицо его снова стало надменным, чуть усталым.
— Черножопый, говоришь? — переспросил он ровным голосом. — Откуда он... не сказали?
— Да не сказали они, откуда, — пожал плечами Гарри. — Просто вспоминали... Какое нам дело до этого?
Пит не ответил. Он сидел неподвижно, глядя куда-то сквозь стену, сквозь дождь, сквозь саму реальность. В хижине повисла тишина, нарушаемая лишь шипением мокрых дров и кашлем Лукаса.
Сид смотрел на Пита и чувствовал, как внутри закипает знакомое, недавнее недоверие. Слишком резко изменился лейтенант. Слишком оживленным стал его взгляд. Будто он услышал не про праздную болтовню стрелков, а важное донесение.
— Лейтенант? — осторожно спросил Гарри. — Ну что? Возвращаемся?
Пит поморгал, будто очнувшись ото сна.
— Нет, — сказал он. — Не возвращаемся.
— В смысле? — Гарри нахмурился. — Там же никого, кроме...
— Ты слышал меня, Гарри, — перебил Пит, вставая. — Мы остаемся. А через час все должны быть готовы к штурму.
В хижине стало тихо. Даже дождь за стенами, казалось, притих, прислушиваясь.
— Зачем? — переспросил Гарри, и в его голосе впервые появились нотки сомнения. — Лейтенант. Это не захватчики, это... шайка бездельников.
— Приказы здесь отдаю я, — отрезал Пит. — И то, что вы не слышали о нападении, ничего не значит... Престон сказал — нам нужны факты, доказательства.
Гарри открыл рот, чтобы возразить, но Пит уже повернулся к остальным.
— Через час выступаем. Проверить оружие, пересчитать патроны. И уберите вы это вонючее тряпье... — Чарли задел головой портянку и брезгливо поморщился, — поразвесили тут...
III
Конечно, Сид был не согласен с Чарли Питом, и, судя по недовольным рожам, остальные тоже были не в восторге. Но вернуться в Сэнкчуари, нарушив приказ командира, никто не хотел. Одной Титьке, судя по выражению лица, было все равно. Стрельба и сопутствующая этому кутерьма были её стихией.
Она поправила свой лазерный мушкет, подаренный ей полковником Гарви, и вышла на улицу. Сид вышел за ней следом. Ему хотелось обсудить с ней сложившуюся ситуацию, свои подозрения, но после вчерашней склоки Титька, видимо, была к разговорам не предрасположена. Посмотрела на него искоса, сверкнула черными глазищами, будто хотела волосы у него на голове поджечь.
Выходило так, что в друзьях у Сида оставался только один БОБ.
Робот висел в воздухе у самого порога. А Сиду ужас как хотелось поговорить. Нервное, что ли?
— БОБ, — позвал он негромко, повернувшись к выходу.
— Да, сэр? — отозвался робот. Его динамик был заметно приглушен, но голос был всё тем же — бодрым, немного пафосным, готовым в любой момент выдать порцию заумной чепухи.
— Откуда он вообще берется? — Сид кивнул в сторону заляпанного окна, по которому стекали капли.
— Что именно, сэр? Прошу уточнить вопрос.
— Дождь. Вода эта сверху. — Сид почесал заросший подбородок, оставляя на коже грязные разводы. — Льет и льет. И так всю ночь. Откуда она там берется?
БОБ оживился. Его сенсоры, до этого тускло мерцавшие, вдруг вспыхнули ярче, словно внутри робота включили лампочку радости от возможности просветить невежественного балбеса.
— О, сэр! Это замечательный вопрос, демонстрирующий здоровое научное любопытство! — начал он с привычной интонацией. — Объяснение сего феномена кроется в великом круговороте воды в природе! Солнце нагревает воду в океанах, реках и лужах, она испаряется, превращаясь в невидимый пар, поднимается вверх, где холодно, и...
— Стоп-стоп-стоп, — Сид поднял руку, останавливая этот словесный поток. — Какое солнце? — Он мрачно ткнул пальцем в небо. — Ты на улицу-то посмотри. Сутки уже льет, а солнца и в помине нет. Как оно там греет, если его не видно?
— Э-э... — БОБ на секунду замялся, его процессор слегка зажужжал, перебирая варианты. — Солнце всё равно есть, сэр. Даже если его не видно за тучами, оно продолжает греть. Просто лучи... э-э... рассеиваются.
— Ага, — Сид скептически скривился. — А я думаю, что там, где-то, мужик с лейкой? Зачерпнет воды из того же океана и льет нам на головы. А если разозлится, так вообще ведро опрокинет ногой... оттого и гром получается, с молнией.
В хижине повисла тишина, нарушаемая лишь треском дров в бочке. А потом раздался голос.
— А что? Сид дело говорит, — прогудел Ки, довольно скаля зубы. — Я всегда думал, что там, наверху, кто-то есть. Не просто так она течет. Кому-то надо этим делом заведовать.
— Ты, как всегда, готов в любую ерунду поверить, лишь бы мозги не напрягать, — фыркнул Хрон и презрительно сощурился. — Мужик с лейкой! В такое только круглые дураки верят. Вода — это материя. Она сама по себе существует. Без всяких там мужиков.
— А ты откуда знаешь? — не унимался Ки. — Ты что, на небо лазил?
— А ты лазил? — парировал Хрон. — Я, может, и не лазил, но понимаю: что если бы мужик лейкой воду из океана зачерпывал, то в лейку к нему должна была бы рыба попадать. И сверху потом падать... А где эта рыба?
Лукас, сидевший в углу с зажженной сигаретой, задумчиво почесал затылок.
— А я вот что думаю, — подал он голос, стараясь, чтобы его услышали. — Может, это и не мужик вовсе. Может, механизм какой? Вроде как довоенная штуковина для полива... Запрограммировали её когда-то, а она то льет, то не льет. И работает на солнечных батареях. И дождь этот... Искусственный он, что ли?
— Сэр, позволительно ли мне с искренним сожалением заметить? — БОБ слегка качнулся в воздухе, его сенсоры вежливо, но настойчиво мигнули. — Что подобные теории, отрицающие науку в пользу примитивных суеверий, обычно вели прямиком к коллективизации, всеобщему обнищанию и лагерям. Никакого «мужика с лейкой» не существует ровно так же, как не существовало «светлого коммунистического будущего» с молочными реками. Есть циркуляция атмосферных фронтов, испарение и конденсация — факты, доказанные довоенной наукой, свободной от большевистского мракобесия.
— Хрен знает что... — проворчал Гарри, чертя на бумаге план разведанной местности. Он повернул к спорящим свое обветренное лицо. — Я вот эти ваши учебники не читал... но точно знаю, что довоенные умники весь этот бардак и устроили... выходит дело — не такие уж они и умные были.
— Ага! — подхватил Топ, молодой и вертлявый, обрадовавшись, что может вставить слово. — Я тоже так думаю! Я вот в детстве, когда мелкий был, всё думал: кто звезды зажигает? А мне бабка говорила — это, Топчик, Санта-Клаус. А тут дождь — этим же тоже кто-то должен... ну, руководить. А то как же? Само собой оно, что ли?
Чарли Пит, сидевший на ящике и показывающий Гарри, как надо чертить, медленно поднял голову. В его глазах мелькнуло что-то похожее на снисходительное раздражение. Он переводил взгляд с одного спорящего на другого, и было видно, что этот дурацкий разговор отвлекает его от чего-то действительно важного.
— Прекратите этот балаган, — сказал он серьезным тоном. — БОБ прав, и это единственное, что имеет значение. Есть наука, есть факты. А ваши россказни про мужиков и санта-клаусов — это удел невежд. Мы живем в мире, в котором можно все объяснить наукой, а не сказками. В отличие от вас, я предпочитаю опираться на знания, а не на домыслы полуграмотных кретинов.
Он поджал губы и снова уткнулся в карту, давая понять, что мнение его окончательно и обжалованию не подлежит. Для него этот разговор являлся пустой тратой времени.
— А я, может, и кретин, — неожиданно легко согласился Сид, широко улыбнувшись. — Зато мне всё понятно. А вот наука ваша мне ничего не объяснила.
— Короче, — Ки весело подмигнул Сиду, — я предлагаю все решить голосованием... Кто за мужика с лейкой?
И поднял левую руку...
Конечно, «мужик с лейкой» победил. Против были только Хрон, Чарли Пит и БОБ. Титька, наблюдавшая за всем этим весельем, скрестив руки на груди, — воздержалась.
Ки довольно засмеялся, Хрон закатил глаза и отвернулся, всем своим видом показывая, что не желает больше участвовать в таком позорище. А Лукас так и остался сидеть с задумчивым лицом, обдумывая услышанное и, кажется, так и не решив для себя, кто же всё-таки прав — наука или Сид.
— Сэр, это возмутительно! — пискнул БОБ, но без особой уверенности. — Я протестую против такого... такого антиинтеллектуализма! Это оскорбление всей довоенной науки!
— Протестуй сколько влезет, — великодушно усмехнулся Сид. — Ты же видишь — демократия победила.
Он подсел к теплой бочке, протянул озябшие руки к горячему железному боку. Может, БОБ, конечно, и прав насчет испарения и конденсации, только в мужика с лейкой верить было намного интереснее. Да и какая к черту разница, если через час тебя могут пристрелить как паршивую собаку.
IV
Час пролетел как одно мгновение. Небесный мужик чуть приподнял лейку. Дождь малость приутих, превратившись в мелкую, несущественную морось, которая висела в воздухе водяной пылью, затуманивая взгляд и делая и без того скользкие камни еще опаснее. Небо нависало над головами свинцовой плитой — точно так же, как наутро после попойки у Блэйка Эбернети наваливается на черепушку тяжелая, смутная тоска.
Отряд рассредоточился в низине, метрах в пятидесяти от эстакады. Отсюда был хорошо виден первый пост стрелков — три фигуры под навесом, мешки с песком, и над всем этим — бочкообразный силуэт турели, лениво поворачивающей ствол из стороны в сторону, словно пес, вынюхивающий добычу.
Сид лежал в мокрой траве, чувствуя, как холодная вода, пропитывая одежду, добирается до самых сокровенных мест. Сокровенные места, до обидного, сжались. Сердце колотилось где-то под левой подмышкой. Рядом сопел Гарри, застывший с дробовиком на изготовку, чуть поодаль переминался с ноги на ногу Хрон и нервно поглаживал ствол своего карабина.
Чарли Пит подполз к Титьке. Та замерла за поваленным деревом, положив свой лазерный мушкет на корявый ствол дерева. Её лицо было спокойным и уверенным, глаза сосредоточенно изучали местность.
Лейтенант что-то пошептал ей на ухо, показывая на корявый, узловатый дуб, вымахавший чуть ли не выше автомагистрали.
Титька молча кивнула. Её глаза скользнули по указанному дереву, оценивая расстояние, высоту, сектора обстрела. Потом она перевела взгляд на Пита, и в этом взгляде не было ни вопросов, ни сомнений. Только абсолютная готовность.
— Хорошо, я поняла, — шепотом ответила она и, не оглядываясь, бесшумно скользнула в заросли.
Сид проводил её взглядом. Мелькнула на миг худая фигурка в мокрой куртке — и растворилась в серой пелене дождя, словно её и не было. «Умеет же, зараза», — подумал он с невольным уважением и тут же почувствовал, как к горлу подкатывает противный холодок страха. Сейчас начнется.
Чарли Пит отполз назад, жестом подозвал остальных.
— Значит так, — зашептал он, обводя взглядом бойцов. — Сид, слева подползешь... вон к тому кусточку... и приготовь гранаты, как только начнут отвечать — кидай.
Пит повернулся к Топу:
— А ты засядешь вон за тем камнем, — Чарли показал на огромный серый валун справа от эстакады. — Твоя задача — турель уничтожить. Почем зря не высовывайся... только отвернется, сразу стреляй... и не смотри, попал или нет — стрельнул, и за камень... Понял?
Топ кивнул.
Чарли похлопал его по плечу:
— Ничего, солдат, справишься...
Молодой парень судорожно сглотнул, сжимая в руках дробовик. Лицо его было бледным, но в глазах горел тот самый боевой азарт, который либо делает из парня героя, либо отправляет прямиком на тот свет.
— Я шустрый, — выдохнул он. — Увернусь, если что.
— Остальные стрелкам не дают высунуться... наша задача — подкрасться поближе... и с короткой дистанции бить. Чтоб наверняка... Док, ты в бой не лезь без надобности, мало ли что, нам врач нужен живым. Лучше здесь посиди вместе с БОБом.
Финч недовольно крякнул, но приказ выполнил. Бросил сумку себе под ноги, звякнув склянками, и глухо выругался. БОБ промолчал, то есть он, может, что-то и ответил, но звук его динамиков был поставлен на минимум. На всякий случай.
— По местам, — скомандовал Пит. — Ждем сигнала.
Сигналом стал выстрел из лазерного мушкета.
Он прозвучал неожиданно — резкий, шипящий хлопок, разорвавший тишину возле эстакады. Сид, уже успевший занять позицию в кустах за грудой битого кирпича, увидел, как синий луч полоснул по спине одного из стрелков. Тот дернулся, выронил автомат и повалился лицом в грязь, даже не вскрикнув.
— Огонь! — рявкнул Чарли Пит, и серые комки минитменов вразнобой начали стрелять по укреплениям.
Стрелки, застигнутые врасплох, заметались под навесом, пытаясь понять, откуда стреляют. Один из них, здоровенный детина с нашивкой в виде черепа, развернулся и начал палить очередями в сторону дерева, где засела Титька. Пули со свистом вспарывали мокрую кору, срезали ветки, но Титька укрылась на противоположной стороне ствола и была похожа на обезьянку, еле-еле державшуюся за сухой сучок. Сид выстрелил в здоровяка. Пуля срикошетила от крыши — визгнула, ушла в сторону, и стрелок стремительно нырнул за мешки.
И тут турель ожила.
Её ствол скрипнул, задергался с механическим жужжанием, пытаясь определить приоритетную цель. Секунду она смотрела в сторону наступающих минитменов — и длинная очередь вспорола грязь у самых ног Чарли Пита, заставив его и Гарри залечь за остовом легкового автомобиля. Пули лязгнули по железной дверце. Потом ствол резко дернулся в другую сторону, туда, где за деревом сидела Титька, — выплюнул новую порцию свинца. Пули вгрызались в ствол, разбрасывая щепки.
В этот момент из-за валуна выскочил Топ.
Он зачем-то выбежал прямо на дорогу, петляя и пригибаясь, как перепуганный заяц. Подбежал к укрытию со стрелками. Его дробовик выстрелил почти в упор по намеченной цели. Картечь с визгом впилась в корпус турели, высекла сноп искр, заставив механизм на мгновение замереть. Ствол её дернулся, словно осознавая опасность, и начал разворачиваться в сторону новой угрозы, но Топ уже спрыгнул обратно за камень.
— Молодец! — заорал Хрон, поднимаясь из-за укрытия и паля из своего карабина в сторону баррикады. Пули выбили фонтанчики из песка, но обороняющихся не достали.
Турель снова переключилась на штурмующих с фронта, поливая огнем позиции минитменов. Пит и Гарри, зажатые за автомобилем, не могли даже высунуться. Пули цокали, выбивая искры прямо над их головами.
— Топ! Давай! — заорал Чарли Пит, пытаясь высунуться сбоку.
И Топ снова бросился в атаку. Во второй раз он подобрался еще ближе, вынырнув прямо из-за кустов метрах в пяти от цели. Дробовик бабахнул, и на этот раз картечь угодила в сочленение ствола с турелью. Что-то заискрило, механизм противно заскрипел, ствол дернулся, заклинив в промежуточном положении. Турель всё еще стреляла, но уже беспорядочно, молотя очередями куда попало: то в небо, то в землю, то в разные стороны. Пули разлетались как горох, без всякой логики. Раскидывали сухие листья, цокали по асфальту, с противным звуком погружались в грязь.
Сид, дождавшись, когда Топ спрячется, метнул гранату. Недокинул. Та взорвалась рядом с мешками, вспоров их веером осколков. Куски мешковины смешались с дымом.
А Топ, видимо на кураже, пригнувшись, еще раз рванулся к турели, надеясь её добить. Из-за укрытия полоснула очередь. И парень, охнув, согнулся в три погибели, выронил дробовик.
— Топ! — заорал Лукас, срываясь с места, и, пригнувшись, побежал к раненому.
Сид сквозь зубы отвесил пару проклятий всем чертям сразу, судорожно нащупывая на поясе вторую гранату. Пальцы скользили по холодному металлу. Рванул чеку, размахнулся, чувствуя, как напрягаются мышцы плеча...
Граната описала плавную дугу, мелькнула в сером небе и упала точно туда, куда надо — за мешки, под навес, прямо в гости к двум оставшимся стрелкам.
Грохнуло так, что заложило уши. Из-под навеса повалил дым, вылетели клочья мешковины, и чье-то тело, кувыркаясь, выкатилось наружу и замерло в неестественной позе. Турель, получившая свою порцию осколков, взвизгнула, дернулась в последний раз и затихла, наклонив ствол вниз.
— За мной! — послышался яростный вопль Чарли Пита, и минитмены рванули на штурм.
Лукас был уже возле раненого. Он схватил парня за шиворот и поволок обратно, к спасительным кустам, оставляя за собой темный след на мокрой траве.
Сид бежал к укреплениям, стреляя на ходу. Из-под навеса выскочил контуженый стрелок, шатаясь, и пытаясь поднять автомат. Гарри, не целясь, всадил в него пару пуль из карабина, и тот рухнул как подкошенный.
Двухголовый влетел под навес первым, ствол его дробовика рыскал из стороны в сторону. Но стрелять уже было не в кого. Только дым, гарь и кровавые ошметки на песке.
Сверху магистрали послышалась стрельба. Два стрелка, мужчина и женщина, палили в наступающих, распластавшись на дорожном покрытии. Луч лазерного мушкета чиркнул возле головы одного из стрелявших, и те начали отступать, прикрывая друг друга огнем. Титька снова была в деле.
Пуля чиркнула по рукаву кожаной куртки, порвав кожу, но не задев руку. Сид тут же присел, укрывшись за ящиком. Разевать рот совершенно не следовало — бой еще не был окончен. Еще одна пуля пролетела рядом, выбив крошку из бетона.
Наверх поднимались короткими перебежками. Сид бежал первым, прижимаясь к левому ограждению. Он стрелял, и даже, кажется, в кого-то попал, но, видимо, не убил, потому что пули летели в ответ с той же частотой.
За ним бежал двухголовый, его огромную фигуру было просто невозможно спрятать на открытом пространстве, но он как-то умудрялся уворачиваться от пуль. Матерился сразу двумя головами. Ложился, приседал, отскакивал в сторону. Стрелял Хрон с правого плеча, а Ки выполнял функцию наблюдающего, выкрикивая: «Влево!», «Стой!», «Падай!».
Сиду некогда было наблюдать за таким тактическим чудом — зазевавшись, можно было легко остаться здесь навсегда.
Чарли Пит и Гарри крались по правой стороне. Они тоже стреляли, короткими, экономными очередями.
Стрелков зажали в автобусе, стоящем на краю автомагистрали. Дорожное полотно здесь обрывалось, открывая двадцатиметровую пропасть, и дальше отступать было некуда. Мужчину срезал короткой очередью Чарли Пит — тот вскрикнул, выронил оружие и повис на поручне. А женщина, будучи дважды раненой, обессилев от потери крови, сама перестала стрелять, только тяжело дышала, прижимаясь спиной к холодной перегородке.
На втором посту людей уже не было, то ли разбежались, то ли спрятались. Только тарахтела одинокая турель. Ствол её смотрел в сторону нападавших, но стрелять ей мешал огромный ржавый грузовик с цистерной.
Чарли Пит резко присел над раненой и задал вопрос, который вообще никто не понял.
— Где он? — спросил лейтенант, оскалившись в злой гримасе. Глаза его горели лихорадочным блеском.
— Я не знаю...
Чарли сунул палец ей в пулевое отверстие в ноге. Женщина взвыла — дико, страшно. Тело её выгнулось дугой.
— Где он?
— Час назад Старк с ребятами его увели... сказали на обмен...
Чарли резко ткнул пальцем еще раз. Она взвизгнула, забилась затылком о стенку автобуса:
— Я больше не знаю ничего...
— Куда они пошли?
— Туда, — женщина махнула рукой в сторону юго-запада. — Я не знаю больше... ничего...
Голова её обессиленно свалилась на бок.
Чарли выдернул руку, вытер пальцы о её куртку и резко встал.
— Подбираем боеприпасы и уходим... Нужно догнать их.
— Кого их? Что происходит, лейтенант? — спросил Гарри. Этот вопрос всех интересовал. Все замерли, глядя на Пита.
— Я потом всё объясню, — ответил Чарли Пит, недовольно отворачиваясь. — У нас мало времени... Десять минут на отдых...
— Я никуда не пойду, — перебил его Гарри и присел на мокрое ограждение. — Топ ранен, и ему срочно нужна помощь.
Командир скрипнул зубами. Бунт сейчас был ни к чему.
Раненого Топа оставили с Лукасом и Гарри.
— Если до вечера не вернемся, — предупредил Чарли, — то ждать нас не надо. Можете возвращаться в Сэнкчуари.
— А что Престону передать? — спросил Лукас, прижимая к себе окровавленный бинт.
— Передайте, что возникли непредвиденные осложнения, — ответил лейтенант.
— И больше ничего?
— И больше ничего.
Чарли Пит развернулся, забрасывая ремень карабина на плечо, готовый идти дальше — туда, где за серой пеленой дождя его ждала совсем другая неизвестность.
V
В погоню за непонятно кем отправились впятером.
Впереди топал Чарли Пит, потеряв под дождем всю свою лощеность. Капюшон сбился набок, мокрые волосы прилипли ко лбу, сапоги хлюпали на каждом шагу. Ни дать ни взять — обычный промокший до нитки мужик, а не тот важный лейтенант, который еще вчера вещал о тактике и дисциплине.
Позади шли Сид с БОБом. Робот парил в метре от земли, его сенсоры тускло мерцали сквозь дождевую взвесь. В середине, переваливаясь с ноги на ногу, топал двухголовый, а рядом с ним, чуть поодаль, скользила Титька — бесшумная, как тень, готовая в любой момент раствориться в серой пелене дождя.
Сид смотрел в спину двухголовому и невольно улыбался. Здоровенный, неуклюжий на первый взгляд, но в бою — зверь. Две головы, четыре глаза, и, кажется, вдвое больше злости. И тут, само собой, в голове придумалось имя — ХиК. Ну а что? Хрон и Ки — ХиК. Коротко и ясно. Для собственного пользования, конечно, пойдет. Вслух такое не ляпнешь — еще обидятся, пожалуй. А может, и нет. У двухголовых свои представления об обидном.
— ХиК, — он попробовал произнести новое имя вслух. Вроде, нормально.
БОБ, плывущий рядом, слегка качнулся, будто прислушиваясь, но комментировать не стал. Его динамики были включены, но он экономил заряд, наверное, или просто не видел смысла влезать в мыслительные процессы хозяина.
Вскоре они прошли стороной старую теплицу с выбитыми окнами. Та стояла под горой, серая, полуразрушенная, но внутри неё, сквозь мутный пластик и треснутое стекло, можно было разглядеть какое-то движение. Мелькали металлические силуэты, сновавшие туда-сюда, они скрежетали, жужжали, создавая равнодушный механический гул.
Сид пригляделся. Там, внутри, над грядками, копошилась целая армия роботов. Маленьких, юрких, с манипуляторами, похожими на садовые инструменты. Они пололи, поливали, что-то пересаживали — в общем, занимались делом, будто война кончилась вчера, а не черт знает сколько лет назад.
— БОБ, — позвал Сид, не оборачиваясь. — Глянь туда. Это что за цирк?
Робот оживился. Его сенсоры вспыхнули ярче, динамик издал легкий шипящий звук — видимо, прочищался перед лекцией.
— А, сэр! Позвольте обратить ваше внимание на объект, который в довоенных архивах значится как «Грейгарден»! — начал он с привычной пафосной интонацией, которая, впрочем, сейчас звучала приглушенно из-за настроек экономии энергии. — Это детище доктора Эдварда Грея, сэр. Полностью автоматизированный гидропонный сад, управляемый роботами. До войны доктор Грей мечтал создать идеальную самодостаточную систему, способную обеспечивать свежими продуктами целые общины независимо от внешних условий.
— И что, получилось у него? — спросил Сид, не сводя глаз с теплицы.
— Более чем, сэр! — с гордостью ответил БОБ. — Даже сегодня это замечательный пример самодостаточности. Система продолжает функционировать спустя десятилетия после войны. Роботы, запрограммированные доктором Греем, до сих пор выполняют свою задачу. Здесь выращивают почти все сельскохозяйственные культуры, которые только можно представить: мутафрукт, тошка, кукуруза, арбузы, тыква... Всё это растет здесь круглый год. Гидропоника, автоматический полив, контроль температуры и состава питательных растворов — технологии, которые пережили своих создателей.
Сид присвистнул.
— Тошка, говоришь? И арбузы? — он почесал затылок. — А роботы эти... они не агрессивные?
— Никак нет, сэр, — успокоил БОБ. — Их программное обеспечение жестко ограничено сельскохозяйственными задачами. Уход за растениями, сбор урожая, поддержание инфраструктуры. Война для них — лишь внешний шум, не имеющий отношения к их основной директиве. Они просто продолжают делать то, для чего были созданы.
Один из роботов, похожий на перевернутую табуретку с граблями вместо рук, замер у окна, будто прислушиваясь к их разговору. Потом деловито развернулся и принялся окучивать какую-то корявую бахчевую культуру, тянущуюся вверх по бамбуковой палке.
— А с виду — обычная рухлядь, — прокомментировал Сид.
— Внешность обманчива, сэр, — философски заметил БОБ. — Как говаривали в старые времена: «Не всё то золото, что блестит». В данном случае — не всё то хлам, что гремит. Эта «рухлядь», как вы изволили выразиться, способна прокормить небольшое поселение. Если бы небо не поливало нас с таким усердием, я бы рекомендовал вернуться сюда с мешками и корзинами. Мутафрукт, между прочим, отличный источник витамина С, а тошка, хоть и невзрачна на вид, содержит редкие аминокислоты, полезные для...
— Угу, — перебил Сид. — Щас, только набегаемся... за непонятно кем.
Впереди Чарли Пит вдруг остановился, поднял руку. Отряд замер.
Титька скользнула вперед, присела, вслушиваясь в шум дождя. Двухголовый — Сид мысленно поправил себя: ХиК — пригнулся, готовый к любым неожиданностям.
А БОБ, пользуясь паузой, тихо добавил:
— Кстати, сэр, доктор Грей погиб в первые дни войны. Говорят, он так и не увидел, как его мечта стала реальностью. Но роботы всё помнят.
Сид только головой покачал.
— Роботы помнят... — пробормотал он. — Черт бы побрал эту войну.
Внизу, через реку, тянулся одноколейный железнодорожный мост. За мостом, чуть левее, стояло бетонное здание с торчащими из него металлическими ржавыми трубами. На здании красовался красный ромб с надписью: «Пивоварня «Бинтаун»».
Сид глянул туда, и его словно холодной водой окатило. Уж не про это ли место рассказывала Титька? Ни здесь ли квартирует сам Том Башня? Ох ты, судьба-судьбинушка, куда занесла-а-а. И вот бы ночью, когда можно было потихонечку проскользнуть. Так нет же — днем.
Невольно все присели. Сид заметил, как Титька смотрит на здание пивоварни со смутной тоской в глазах. Чего-чего, а должок, видимо, у Тома Башни перед ней был. Хоть она, конечно, и молчит.
Впереди, под мостом, на асфальтовой дороге, валялась кучка трупов. В грязно-зеленой форме. Побитых как попало. У кого пуля в груди, у кого горло перерезано. А кто и совсем без башки... Вот такие дела. Кровь еще не засохла. Все как один — новопреставленные.
Осмотрели трупы. У одного из стрелков наколка на плече: ножи крест-накрест и надпись — Саймон Бигль. Это были те, кого Чарли Пит догонял.
БОБ бесшумно парил над телами, его сенсоры методично ощупывали каждую рану.
— Любопытно, сэр, — негромко заметил он, обращаясь к Сиду. — Характер повреждений неоднороден. Огнестрельные раны, холодное оружие... А вот здесь, — он указал манипулятором на тело с оторванной головой, — следы зубьев. Судя по структуре рваной раны, с вероятностью 87% использовалась бензопила. Довольно характерный выбор для рейдеров.
Тут же, по кустам, валялись и рейдеры, несколько человек. Сид троих насчитал.
ХиК обыскал несколько трупов, но ничего интересного не нашел. Всё, что с них можно было собрать ценного, уже собрали. Всё-таки целью убийства был грабеж. Нормальная совершенно вещь, учитывая близость пивоварни с рейдерами. И главное, награбленное тащить не так далеко.
Чарли пнул труп сержанта Бигля. Тот только головой качнул, будто протестуя против такого беспредела.
— И что делать-то теперь? — спросил лейтенант, вроде как у покойника. Бигль не ответил.
Лейтенант посмотрел через реку, покусал губу и, сплюнув, сел возле ржавого фургона.
— Лейтенант, ты бы рассказал, что к чему? — спросил его Сид. — А то рыскаем туда-сюда, непонятно зачем.
— Ты просто не понимаешь, насколько всё серьезно, — ответил Пит. — Зачем тебе эта информация?
— Тогда бегай тут один, — Сид нарочно говорил грубо, это для Титьки с ХиКом он командир, а ему он никто. — А мы назад пойдем... Вымокли все, как лягухи.
Он развернулся, давая понять, что разговор окончен. И тут же уперся в широкую грудь двухголового. Сбоку, как призрак, материализовалась Титька. Палец её лежал на спусковом крючке лазерного мушкета.
Похоже, не он один решил, что с лейтенантом пора поговорить.
Последним, слегка шипя реактивным двигателем, подкатил БОБ. Его оптические сенсоры внимательно обшарили сидящего у фургона Пита, потом перевели взгляд на стоящих полукругом спутников. Робот слегка качнулся в воздухе и замер.
Пит вздохнул, приподнял воротник, будто пытаясь согреться:
— Ладно, в конце концов, одному мне не справиться...
Двухголовый шагнул ближе. Тяжелые сапоги чавкнули по обочине. ХиК навис над сидящим Питом, как скала, заслоняя остатки скудного света. От него пахло мокрой шерстью, потом и опасностью.
— Ты, браток, толком говори... — Ки прищурился, взгляд его стал острым, как заточка. Говорил он тихо, но разборчиво. — Не мути воду... кашляй как есть.
— И так, чтобы мы поверили, — добавил Хрон, и его правая рука легла на крышу фургона рядом с плечом Пита. Металл жалобно скрипнул. — Не люблю я, когда меня за нос водят.
Чарли Пит помолчал, сгорбившись под этим давящим взглядом. Сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле, и начал:
— Институт двойника Престона Гарви сделал...
Сид, стоявший чуть поодаль, дернулся так, будто ему мокрой веткой по морде шлепнули. Даже рот приоткрыл.
— Зачем? — вырвалось у него совершенно невольно.
— Чтобы настоящего заменить и минитменов под себя подмять... — Пит говорил устало, делая большие паузы.
Титька повела стволом мушкета, и тот глухо стукнул прикладом о её бедро. Глаза её сузились.
— Как это заменить? — в голосе звенела холодная ярость пополам с недоверием. — Разве можно вот так...
Лейтенант кивнул, и с его мокрых волос на колени упало несколько капель воды. Он даже не заметил.
— Институту — это раз плюнуть... они всю информацию с мозгов копируют и потом в синта переносят.
— Это как же они у полковника мозги скопировали? — Титька подалась вперед, и мушкет снова дернулся. Она явно не верила Чарли, искала в его словах подвох.
— Вот этого я не знаю... — Пит развел руками. — У Института везде своя агентура... Кто-то из окружения Гарви, наверное...
— А ты откуда узнал?
— У нас тоже агентура...
— У кого это: «У нас»? — Титька почти выплюнула эти слова.
Пит опять вздохнул, шумно, со свистом. Титькины вопросы вытягивали из него информацию, как пиявка — кровь. Было видно, как напряглись жилы на его шее.
— У «Подземки»... я на «Подземку» работаю...
— Так ты предатель? — Титька сверкнула глазами. Её рука, лежавшая на цевье мушкета, дернулась. Предателей она ненавидела. Такая мразь.
— Я сейчас вам ничего не буду рассказывать, — Чарли Пит обиженно надулся, как индюк, даже губы поджал. В этом жесте, таком нелепом на фоне окружающей грязи и трупов, проступило что-то почти детское, но глаза оставались серьезными — злыми и упрямыми. — Хоть убейте...
Сид тронул Титьку за локоть — пальцы на мгновение сжали мокрую ткань её плаща, чувствуя, как под ней напряглись мышцы руки.
— Ты это... погоди, — он говорил тихо, примирительно, но взгляд его был прикован к Питу. Сид внимательно посмотрел на лейтенанта, изучая каждую морщинку на его лице, каждую каплю дождя, стекающую по щеке.
— И как давно ты на «Подземку» работаешь?
— Давно... лет пять уже... — Пит говорил, и голос его звучал ровнее, будто сам процесс признания давал ему опору. Он смотрел куда-то в сторону, на темную реку. — Я с задания шел, когда меня Штырь захватил. Потом телегу таскал, потом ты меня освободил... — Он перевел взгляд на Сида, и в этом взгляде мелькнуло что-то похожее на благодарность, тут же сменившееся усталостью. — Я хотел к своим вернуться, сунулся было в «Коммутатор», а там синты... думал всё — пиздец «Подземке». Поэтому и в минитмены вступил.
Сид хмуро улыбнулся — одними уголками губ. Уж где-где, а в «Коммутаторе» он бывал.
— А скажи-ка мне, Чарли, где вход в этот «Коммутатор»?
Чарли посмотрел на Сида, будто не хотел тайну выдавать. Взгляд его метался: он явно просчитывал, стоит ли говорить, не подставит ли это кого-то еще. Но выбора не было. Он сдался.
— В подвале кафешки Джо Слокама.
— А кто там старшим был?
— Николас...
— А как его прозвище?
— Хитрый... — Пит ответил не задумываясь, и в его голосе мелькнуло удивление.
Сид кивнул, и с его мокрой челки на нос стекла прозрачная капля. Он смахнул её рукавом.
— Вроде не врет... дальше рассказывай.
Чарли шмыгнул носом, утерся рукавом, оставляя на лице грязный развод. Теперь на Сида он смотрел настороженно, то ли с уважением, то ли со страхом.
— А когда мы в разведку с Марлоу и Эвансом пошли, я на Дьякона наткнулся. Это связной наш... оказалось, жива «Подземка». Потрепал её Институт, но полностью не уничтожил. В другом месте они...
— Это он тебе про Престона рассказал?
— Он... — Пит кивнул. — Только, говорит, связь плохая была. Часть шифровки пропала. Непонятно, заменил Институт Престона или нет, и кто в лапы к стрелкам попал... синт или...
Помолчали, слушая, как ветер разматывает мокрые ветки. Где-то вдалеке каркнула ворона — резко, тревожно. Влажный, тяжелый воздух лип к лицу — пахло землей, гнилью и тем особенным холодком, которым пахнет только смерть.
— А че ты сразу не рассказал? — Хрон прищурился, и в его голосе всё еще сквозило непонимание. — Еще в Сэнкчуари?
— Как я мог рассказать? — Пит попытался привстать, но тяжелая рука двухголового всё еще лежала на фургоне, и лейтенант снова сел. В его голосе чувствовалась злость — бессильная и тревожная. — Не зная, настоящий это Престон или нет? Тем более информатор от Института тоже, вероятно, был рядом. Как вы себе это представляете?
— А почему тогда своих не привлек? Подземских?
— Действовать нужно было быстро... — Пит поправил пальцами намокшие усики. — Я думал, Престона или... как его — Х7-65, в лагере стрелков захватить и в «Подземку» доставить... для идентификации. Пока синт и Престон живы одновременно, Институт побоится еще одного двойника изготовить.
Ки сверкнул золотой фиксой — улыбка вышла довольно хищной.
— А скажи-ка, браток, какой интерес для «Подземки» в этом всем?
— Всё просто, — Чарли посмотрел в сторону ближайших кустов, прикусил уголок губы. Его взгляд стал на секунду отсутствующим. — У нас сейчас с минитменами никаких тёрок нет. А если Институт через синта будет минитменами командовать?.. То-то... — Он сплюнул себе под ноги. — Нам еще один враг не нужен.
Чарли хмуро поправил мокрый чуб, приглаживая волосы, которые так и норовили сползти ему на глаза. Пальцы его дрожали — то ли от холода, то ли от напряжения.
— Только, выходит дело, всё зря... где теперь его искать?
— В пивоварне, — ответила Титька. Голос её прозвучал глухо, как удар по пустой бутылке. — Вон там, за рекой...
— Откуда ты знаешь? — Сид и Чарли спросили одновременно.
Титька указала пальцем на трупы рейдеров. Её обкусанный ноготь описал короткую дугу, останавливаясь на каждом изуродованном теле.
— Это вот — Гнилой, а вон та, без полбашки — Цикута... третьего я не знаю, наверно, новенький... — Она говорила отрывисто, будто зачитывая поминальный список. — Это всё Тома Башни люди. Среди трупов вашего синта нет, значит, Том его к себе на пивоварню утащил. Я бы предположила, что рейдеры понятия не имеют, кто к ним попал. Достаточно того, что Стрелки кого-то вели, и значит, этого «кого-то» можно продать, обменять или использовать... — Она перевела дух. Выдохнула — и продолжила. — Плохо, что запытать могут до смерти. Поэтому нужно спешить...
Сид перехватил её взгляд. Тот самый — пустой, холодный, будто она уже мысленно резала глотки и откидывала трупы.
— Ты же не из-за синта так туда рвешься? — тихо спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Но внутри всё сжалось.
Титька дернула плечом — коротко, резко, будто отбрасывая от себя и вопрос, и того, кто его задал.
— Не твое дело.
БОБ качнулся возле Сида, его корпус бесшумно описал полукруг в воздухе, сенсоры на мгновение ярко вспыхнули, сканируя лицо Титьки, и снова погасли до тусклого мерцания.
— Сэр, если позволите, — его голос был тише обычного, почти доверительным, но механический тембр никуда не делся, создавая жутковатый контраст с интимностью шепота, — мои оптические сенсоры зафиксировали, что мисс Ти смотрит на пивоварню с выражением, которое я могу классифицировать только как... смесь ненависти и надежды. Расширение зрачков, микродвижения лицевых мышц — по моим данным, так выглядит человек, который принял окончательное решение. Очень опасное решение.
Сид покосился на робота, потом перевел взгляд на Титьку, потом снова на робота.
— Может, связать её, пока она не натворила дел? — вполголоса предложил он, криво улыбнувшись. Улыбка вышла натянутой, неискренней.
БОБ замер на секунду — его процессор издал едва слышный высокий писк, явно обрабатывая неожиданный запрос.
— Весьма разумная превентивная мера, сэр, — серьезно ответил он. В его голосе не было и намека на понимание шутки. — Однако для оптимальной фиксации конечностей мне потребуется ваша помощь. Если вы подержите мисс Ти, я смогу наложить импровизированные путы из... — он задумчиво повел манипулятором, оценивая ближайшие кусты, и на мгновение завис, выбирая, — ...например, лиан центроцвета. Они достаточно гибкие и прочные. Гарантирую, она не сможет освободиться без посторонней помощи.
Титька обернулась. Медленно, как прицел турели, наводящийся на цель. Если бы взглядом можно было стрелять, Сид уже лежал бы рядом с Биглем, украшая своим трупом эту мрачную дорогу.
— Только попробуйте, — негромко сказала она. Голос звучал почти ласково, но почему-то Сиду захотелось пригнуться, вжаться в грязь, стать маленьким и незаметным.
БОБ слегка отплыл назад, увеличивая дистанцию ровно настолько, чтобы оказаться вне зоны досягаемости Титькиного удара.
— Я всего лишь предлагал оптимальное решение, — с достоинством заметил он. — Мистер Сид сам инициировал этот... э-э... тактический сценарий.
Сид поднял руки в примирительном жесте, выставив мокрые ладони в сторону Титьки, будто пытаясь заслониться от невидимых пуль.
— Да я пошутил...
Титька отвернулась.
БОБ тихо зашипел — охлаждая перегревшийся процессор. Пар тонкой струйкой поднимался от его вентиляционных решеток, тут же растворяясь в дождевой мороси.
— Сэр, — почти шепотом обратился он к Сиду, когда Титька отошла на пару шагов, — позвольте заметить: угроза физической расправы в ваш адрес и в адрес вашего покорного слуги была бы исполнена с вероятностью девяносто девять процентов. Я бы рекомендовал в будущем воздерживаться от подобных шуток в её присутствии.
— Ладно, не дрейфь, — буркнул Сид, глядя Титьке в спину, вспомнив тот удар ногой по ребрам, когда ночевали у рейдеров на «Корвеге».
Но про себя отметил, что БОБ, кажется, прав. Абсолютно, на всю свою тыщу процентов. У Титьки есть твердое намерение забраться в эту дурацкую пивоварню за этим дурацким синтом, и он, Сид, с той же дурацкой вероятностью, полезет следом за ней. Потому что так уж они устроены — эти дурацкие отношения. Потому что, если она туда пойдет одна, он себе этого не простит.
Конечно, есть немалая вероятность не вернуться.
Но Сид отогнал эту мысль. Незачем думать о плохом, когда оно само собой сбудется.