Из сборника детективных сюжетов.
Получив напоследок довольно спорную характеристику о своей лживости и изворотливости, находясь от этого в расстроенных чувствах, по совету знакомого я подал документы в адвокатскую палату, а потом лишь зубрил темы билетов, готовясь к квалификационному экзамену. А еще подрабатывал в некой юридической конторке, где мои новые коллеги умудрялись обирать до нитки всех, кто рисковал к ним обратиться. Конечно я таким не стал и становиться не желал, просто для меня это был хороший и даже ценный опыт, который не просто расширил кругозор и порог допустимого, но позволил понять, что за пределами Системы тоже есть жизнь. И она бьет ключом. Ведь я тогда был очень далек от гражданского общества, жившего не для государства, а вопреки ему; не во имя заложенных в Конституцию высоких целей, а лишь для себя, своими силами и своим умом.
Готовясь стать адвокатом, вникая в нравы рынка юридических услуг огромной и разноликой Москвы, знакомясь с адептами этого рынка, я радикально сбивал с себя былую, пока еще не до конца растраченную прокурорскую спесь.
И вот, почувствовав готовность к великим свершениям, слякотным утром 25 декабря 2007 года я прибыл в уютно расположенный близ Немецкого кладбища особняк адвокатской палаты Московской области. К моему приходу атмосфера там была напряжена и так волнительна, что надежда стать адвокатом быстро растворилась в трезвом расчете возможностей. Ведь подобных мне претендентов в холле первого этажа собралось человек тридцать, и каждый желал точно того же…
Для начала всех нас протестировали, безжалостно отсеяв первых неудачников. И, когда нервозность оставшихся, допущенных до устного экзамена, достигла пика… "Залесский! Тетрадь забыли!" – раздался, эхом прокатился и затих выкрик со второго этажа. "Бегу!" – ответил чуть грассированный голос и что-то давно знакомое, уже позабытое, всплыло в памяти. Я вспомнил, как основатель кафедры адвокатуры и нотариата нашей альма-матер профессор Кон упомянул некого "хавера Залесского" на своей лекции. Этот студент тогда не попался мне на глаза и вскоре я о нем позабыл. Потом услышал, что некто Залесский стал аспирантом у того же профессора Кона.
А сейчас мимо меня пробежал молодой еще, высокий человек с чуть орлиным профилем и подтянутой фигурой. Он быстро взлетел на второй этаж, почти сразу же спустился в холл, держа в руке объемную тетрадь, и вновь скрылся с глаз. Но теперь я твердо решил его разглядеть. Повинуясь скорее любопытству, чем разумной цели, я приблизился к хаотичной массе претендентов на статус адвоката.
Залесский сидел в углу прямо на полу, шелестел губами, что-то подсчитывал, глядя в ту самую, потрепанную тетрадь. Если вспомнить теорию, то мужчин не принято называть красивыми, тем не менее, внешне Залесский выглядел довольно симпатично. В глаза бросился его крутой лоб мыслителя, а мощные, такие же кустистые, как и у профессора Кона, брови придавали лицу дополнительную глубину, не очень свойственную молодым людям. Волосы темные, слегка вьющиеся, очень густые и объемные, уложенные на прямой пробор природой, а не расческой. Губы чуть припухлые. Цвет лица слишком бледный, будто бескровный. Темные глаза почти круглые, чуточку навыкате.
Тут лучше сразу заметить, что мое вполне логичное предположение о его этнической принадлежности и вероисповедании оказалось ошибочным.
А еще одежда, какой-то скандинавский стиль: светло-голубые джинсы с толстым мощным ремнем, утепленные черные кроссовки на толстой подошве, толстый серый свитер из модных журналов восьмидесятых и легкая черная ветровка, что лежала теперь рядом с ним…
"Залесский!" – из экзаменационного зала раздался выкрик, молодой человек дернулся от неожиданности и немного рассеяно посмотрел на меня, а я не успел отвести взгляд. Заметив мое внимание к себе, Залесский улыбнулся и дружелюбно кивнул в знак приветствия.
"Нарымов!" – тот же выкрик и я тоже дернулся, тоже пошел в зал…
И ровно через час все было кончено. В притихшем уже сумрачном холле первого этажа осталось лишь пятеро уставших, честно выдержавших сложный квалификационный экзамен претендентов.
"Торжественно клянусь честно и добросовестно исполнять обязанности адвоката, защищать права, свободы и интересы доверителей, руководствуясь Конституцией Российской Федерации, законом и кодексом профессиональной этики адвоката!" – с волнением прочел я с бумажки.
А пока читал, вдруг понял, что с этого момента я стал полноправным членом адвокатского сообщества; ощутил, что именно сейчас, в эти же самые мгновения, за пределами уютного особняка адвокатской палаты бурлит очередной будний день моих бывших коллег - российских следователей, а я стою теперь здесь и не спешу. У меня уже нет процессуальных сроков, нет начальства, нет необходимости кому-то что-то докладывать, перед кем-то за что-то отчитываться или оправдываться; я вдруг понял, что сам стал хозяином своей дальнейшей судьбы!
Улыбка растянула мои губы. Я стоял и улыбался, словно отрешенный от этого мира человек, был тихо счастлив и ничего не мог с собой поделать.
Моя новая жизнь начиналась так, как я ее представлял…
"Залесский Антип, – я вздрогнул от неожиданности, когда новоиспеченный коллега подошел ко мне и протянул свою широкую ладонь для рукопожатия. – Я так понял, что ты и есть тот самый следователь Нарымов, который со скрипом, но отправил в суд… – тут он перечислил с десяток известных фамилий. – Не переживай. Где-то убыло, где-то прибыло. Убыло в следствии, прибыло в адвокатуре. И не факт что первым от этого будет лучше, а вторым хуже. Ты на верном пути!"
"Нарымов. Адвокат. Рад знакомству!" – отозвался я и кивнул, мне просто нечего было добавить к сказанному.
Но номерами телефонов мы обменялись...