Из сборника детективных сюжетов...
В первых числах сентября 1996 года, еще будучи студентом, я впервые посетил лекцию основателя кафедры адвокатуры и нотариата Израиля Юльевича Кона. Он был очень стар, любил сравнивать себя с библейским Мафусаилом и гордился своими густыми седыми бакенбардами. А вот лысину предпочитал скрывать под черным французским беретом. Но, несмотря на нелепый головной убор, выглядел старик стильно и современно, почти молодежно: черный деловой костюм, такая же черная рубаха и галстук, который он время от времени снимал, а потом надевал... странная привычка.
Но все знали, что одевался профессор от дома известного итальянского мастера, что свидетельствовало о достатке, который он особо не скрывал... но и не афишировал.
Израиль Юльевич обладал не только незаурядным умом, но и логикой. А еще он был везучий, так как умудрился не сгинуть в Колымских лагерях, где с конца сороковых до бериевской амнистии отбывал срок за безродный космополитизм, – историю этого замечательного человека все знали и принимали его восторженно. На лекции набивались студенты разных курсов и потоков, даже не знавшие друг друга... он не возражал.
"Коллеги! – откашлялся профессор Кон. – Прежде, чем начать курс лекций по новому для вас предмету, мне хотелось бы обратить внимание, что расследование уголовного дела есть процесс творческой дедукции прежде всего следователя, а не адвоката. Так считает уголовно-процессуальное законодательство и спорить с ним бессмысленно, именно следователь задает направление расследования. Но вот куда это направление его приведет и приведет ли вообще куда, зависит от творческой дедукции адвоката…"
Зал одобрительно зашумел.
"Для этого мы и нужны! В отличие от следователя, прокурора и судьи, адвокат беззащитен перед Системой, ибо в отличие от адвоката они и есть – Система! Вся мощь государства за ними, а не за адвокатом. А теперь, юные коллеги, подумайте, как адвокату собственную слабость превратить в силу? – спросил Израиль Юльевич выждал немного и и сам же ответил. – Адвокат должен рассматривать уголовное производство не как Систему, а как математическую головоломку с одним известным и многими неизвестными. Известный – это сам адвокат, а неизвестные – все остальные – враждебная ему биомасса в погонах и в мантиях, зачастую безликая, но со множеством шкурных интересов. Зная принципы работы Системы, адвокат может противодействовать их прессу и не быть при этом раздавленным. Помните, основная задача адвоката не лезть на рожон, не противопоставлять себя Системе, но и не становиться ее частью… – профессор вдруг прервался и посмотрел в дальний конец зала. – Залесский! А теперь скажите нам, откуда судья знает, права ли Система, которая направила к нему подсудимого или не права?"
"Судья и есть Система, Израиль Юльевич! – отозвался несколько грассированный голос из зала. – Система себе глаз не выклюет".
"Верно. Вступая в дело, думающий адвокат должен изучить зарождение, развитие и кульминацию криминальной фабулы, отраженной в протоколе осмотра места происшествия, изучить объективную сторону и субъект преступления, то есть личность подзащитного. Есть такие субъекты, коих душить надо было еще в зародыше, а если кого и судить, так только акушера, который не задушил. Но остальные ваши подзащитные – это оступившиеся люди, они грешны, но их еще можно перевоспитать наказанием. Первые будут убивать и насиловать, даже если им отрубить руки и кастрировать. А вторые, единожды оступившись, никогда более ничего подобного не совершат. Это тоже надо знать адвокату!"
Израиль Юльевич помолчал, передохнул, послушал тишину зала.
"Тем не менее, адвокат – не акушер и с зародышами не работает. Он должен принять личность преступника такой, какая она есть, полюбить эту личность…точнее сделать вид! – поправился он. – Только сделать вид! А душу свою и мысли оставить при себе и поглубже спрятать. Но притом вы должны внимательно следить, чтобы этим подонкам общества вменяли лишь совершенное ими, а не цепляли чужие эпизоды сверх того. Помните, если следствие вменит вашему подзащитному чужое преступление, то освободит от ответственности другого преступника и тот, не будучи под розыском, уже ничего не опасаясь, продолжит совершать самые гнусные дела с еще большей яростью и не факт, запомните! не факт, что тот же следователь, его мать, жена или дочь не станут очередной жертвой. Адвокат не должен мешать следствию изобличать преступников. Но, если следователь не справляется с делом вашего подзащитного, это проблема следователя! И еще. Прежде, чем кто-то из вас решит стать адвокатом, он должен отдавать себе отчет, что чем большее омерзения вызывает подзащитный и совершенное им деяние в глазах общества, тем ниже общественное мнение оценит самого адвоката! Ждать благодарности адвокату не от кого. Ни от следователя, ни от прокурора, ни от судьи, ни от подзащитного, ни от общества. Такова ваша будущая судьба!"
"И как тогда работать, Израиль Юльевич?" – из зала раздался уже знакомый голос Залесского.
"А работать, хавер Залесский, надо за гонорар! – под восторженное гудение зала звонко отреагировал Кон (его тема!) и потер пальцами, будто соль сыпал. – Моральные страдания адвоката должны быть монетизированы. И чем больше страданий предвидит адвокат, тем больше монет он обязан взять на условиях предоплаты. Адвокат живет в постоянном стрессе. И до конца к этому привыкнуть невозможно! Адвокат не алчен до денег, как его рисуют недруги. Адвокат деньгами снимает стресс. Так что, Залесский, снимайте стресс не водкой, а деньгами… остальных это тоже касается!"
Голос профессора утонул в бурных овациях...
