🔻«Верни матери деньги или я сама ей все расскажу!»

— Ты хоть понимаешь, что ты сейчас просишь? — Фаина Алексеевна сложила руки на груди, глядя на дочь сверху вниз.

Лола переступила с ноги на ногу, нервно поправляя ремешок сумочки.

— Мам, ну что ты сразу начинаешь? Я же не просто так прошу.

— А как? В долг? Который ты отдашь через десять лет или никогда?

— Мам, там сейчас скидка сумасшедшая. Та самая модель, Bosch, понимаешь? Она по отзывам лучшая, бесшумная, со всеми датчиками.

— И что? Если у тебя нет денег, значит, ты моешь посуду руками. Это простая математика, Лола.

— Но мне тяжело! Я прихожу с работы уставшая, а там гора тарелок. Сергей же за собой даже чашку не сполоснет.

Фаина Алексеевна горько усмехнулась и отошла к окну, разглядывая серый двор.

— Вот мы и подошли к главному. Почему ты должна работать за двоих, мыть посуду за двоих, а потом еще и клянчить деньги у матери-пенсионерки?

— Срочно надо брать, мам! Завтра акция закончится, и она будет стоить в полтора раза дороже.

— Лола, деточка, приди в себя. У тебя муж здоровый лоб, а ты у меня на технику просишь.

— Ну нет у нас сейчас лишних тридцати тысяч, понимаешь? Совсем нет.

— Так иди и спроси у своего ненаглядного. Пусть он пойдет и заработает.

Фаина Алексеевна намеренно выделила слово «заработает», зная, что для зятя это понятие было сродни древнегреческому мифу — красиво, но к реальности отношения не имеет.

— Мам, ты же знаешь, как сейчас тяжело с работой.

— Для кого тяжело? Для того, кто хочет работать, или для того, кто ждет кресло директора с окладом в сотню тысяч, имея за спиной только три курса кулинарного техникума?

— Не начинай, пожалуйста. Сергей ищет. Он каждый день смотрит вакансии.

— Он смотрит в потолок, Лола. Я видела его вчера в парке, он сидел на скамейке с банкой пива в два часа дня. Это он так работу ищет?

Лола опустила глаза в пол, разглядывая старый линолеум в материнской кухне. Ей было до слез обидно, но крыть было нечем.

— Он просто... он в депрессии. Ему нужно время, чтобы прийти в себя.

— Депрессия у него? А у тебя спина не болит его на себе тащить?

— Мам, просто нет достойной работы. Везде копейки предлагают или график рабский.

— Работа есть всегда, Лола. Просто она его «высоким запросам» не соответствует.

— Ты всегда его недолюбливала. С самого первого дня.

— Я его не недолюбливаю, я его вижу насквозь. Ни образования, ни мозгов, ни желания палец о палец ударить.

— Значит, ты не дашь денег?

— Нет. Не обломишься, руками помоешь. А как заработаете вместе — так и купите.

Лола резко развернулась, едва не задев плечом косяк, и выскочила в коридор.

— Спасибо за «помощь», мама! — крикнула она уже из прихожей.

— Пожалуйста! — донеслось из кухни. — Заходи, когда за ум возьмешься!

Лола громко хлопнула дверью. Гулкое эхо еще долго дрожало в подъезде, отражая ее гнев и бессилие.

Дома ее встретил запах пережаренного лука и несмолкающий шум телевизора. Сергей лежал на диване в своих неизменных трениках с вытянутыми коленями.

— Ну, получилось? — спросил он, даже не поворачивая головы.

Лола бросила ключи на тумбочку и прошла в комнату.

— Нет, Сережа. Ни в какую.

Сергей наконец сел, потирая заспанное лицо. Его глаза хитро блеснули.

— И что теперь? Она же понимает, что нам нужно?

— Она понимает, что ты не работаешь. И это ее бесит больше всего.

— Ой, опять старая песня. Она меня никогда не любила.

— А за что тебя любить, Серёж? За то, что мы в долгах как в шелках?

Сергей помрачнел и потянулся за пультом.

— А чем мы за кредит платить будем? Ты об этом подумала?

— Не знаю, Серёж. Мою зарплату мы всю почти потратили. Даже за коммуналку долг висит с прошлого месяца.

Лола тяжело опустилась на стул. Она соврала матери про посудомойку. Точнее, это была лишь часть правды.

Посудомоечная машина была мечтой, но реальность была куда прозаичнее: нужно было закрывать очередной микрозайм, который Сергей взял «на бизнес-идею», прогоревшую через два дня.

— Зачем мы вообще этот кредит взяли? — тихо спросила Лола. — И, главное, в очередной раз ты уговорил его оформить на меня!

— А жить на что? Ты же видишь, цены в магазинах растут.

— Так иди работать! Ты же обещал, что этот месяц будет последним в твоем «поиске».

Сергей вспыхнул. Он всегда остро реагировал на это слово.

— Нет работы для меня, что непонятного? Я не пойду грузчиком за гроши!

— Для всех есть, а ты у нас особенный? Люди и дворниками работают, когда жрать нечего!

— Да, я не все! Я достоин большего, и я это докажу.

— Когда? Когда нас из квартиры выселят?

— Успокойся уже и захвати из холодильника банку пива. В горле пересохло от твоих нотаций.

Лола посмотрела на него с такой смесью жалости и отвращения, что самой стало страшно. Но она пошла на кухню. Пошла, потому что так было проще, чем продолжать этот бессмысленный спор.

Прошла неделя. Неделя тяжелых вздохов, пустых макарон на ужин и избегания звонков от матери. Лола чувствовала себя загнанным зверем.

В пятницу она возвращалась домой позже обычного. Ноги гудели, голова раскалывалась. Она представляла, как сейчас зайдет, увидит гору грязной посуды и спину мужа на диване.

Но, открыв дверь, она замерла. В квартире пахло не дешевым табаком, а дорогим парфюмом и... чем-то вкусным из ресторана.

— Лола, это ты? Заходи скорее! — голос Сергея звучал непривычно бодро, почти триумфально.

Она прошла в комнату и лишилась дара речи. Сергей стоял посреди комнаты в новой рубашке, а на столе стояли пакеты из дорогого супермаркета.

— У меня всё получилось! — радостно воскликнул он, широко улыбаясь.

— Ты о чем? Откуда всё это?

— Смотри!

Сергей вытащил из кармана пухлую пачку купюр и веером разложил их на столе. Лола почувствовала, как у нее подкашиваются ноги.

— Откуда у тебя столько? Сережа, ты что, ввязался во что-то незаконное?

— Обижаешь. Заработал. Я же заранее говорить тебе не хотел, сюрприз готовил.

— Где заработал? Кто тебя взял?

— Меня взяли на престижную должность в крупную логистическую компанию. Пока стажером, но уже дали огромный аванс. Видят потенциал!

Лола недоверчиво смотрела на деньги. Пачка была солидной.

— И что за компания? Как называется?

— Не беги впереди паровоза, Лёлик. Придет время — и всё узнаешь. Пока это коммерческая тайна, там всё строго.

— Но аванс через неделю? Так не бывает, Серёж.

— У профи — бывает. Они искали человека с моим складом ума. Давай, забудь про свои подозрения. Завтра едем за посудомойкой!

Лола хотела радоваться. Честно хотела. Но в глубине души скреблось холодное чувство тревоги. Слишком всё было внезапно. Слишком гладко.

В субботу они действительно купили ту самую машину. И закрыли кредиты. И даже купили Лоле новые сапоги. Сергей так сиял, что она почти поверила в его сказку о «престижной должности».

С матерью Лола не разговаривала. Обида жгла изнутри: «Вот видишь, мама, он смог! А ты в него не верила». Она представляла, как бросит матери в лицо: «Мы сами справились!».

Через три дня Фаина Алексеевна пришла сама. Без звонка, просто позвонила в домофон. Лола открыла дверь, чувствуя холодное торжество.

— Здравствуй, мама. Проходи, если не побоишься нашего «нищебродского» быта.

Мать прошла молча. Лицо ее было бледным, осунувшимся. Она прошла на кухню и сразу наткнулась взглядом на новую сияющую технику под столешницей.

— Все-таки купили? — тихо спросила она.

— Да, как видишь. Самая лучшая модель.

— И на какие деньги? Ты же говорила, что у вас пусто.

— Сергея взяли на работу. Очень серьезная фирма. Дали первый аванс, и мы сразу решили закрыть вопросы с бытом.

Фаина Алексеевна медленно опустилась на стул и покачала головой. В ее глазах была не зависть, а какая-то жуткая, беспросветная печаль.

— Мама, ты чего? Жаба душит, что зять оказался успешнее, чем ты думала?

— Ты уверена в том, что сейчас говоришь, Лола? Ты действительно в это веришь?

— О чем ты? Я вижу деньги, я вижу результат. Хватит уже его гнобить!

— Посмотри вот это.

Мать выложила на стол маленькую черную флешку. Ее рука заметно дрожала.

— Что это? Очередные советы по психологии из интернета?

— Просто включи ноутбук, Лола. Пожалуйста.

Лола, фыркнув, принесла ноутбук. Она была уверена, что там какая-нибудь ерунда, но вид матери ее пугал. Она вставила флешку, открыла единственный видеофайл.

— Помнишь, Паша, брат твой, камеры поставил у меня? — тихо заговорила Фаина Алексеевна. — После того случая с мошенниками. Я еще ворчала, мол, зачем мне это в квартире...

На экране появилось изображение гостиной Фаины Алексеевны. Дата — пять дней назад. Время — полдень.

Лола увидела, как в квартиру входит Сергей. У него был свой ключ — Лола сама дала его на случай экстренных ситуаций, когда мать болела.

На видео Сергей вел себя странно. Он оглядывался, прислушивался. Потом уверенно подошел к тяжелому комоду, отодвинул стопку книг и вытащил жестяную коробку из-под печенья.

— Не может быть... — прошептала Лола, хватаясь за голову.

На экране Сергей быстро пересчитал деньги, засунул их в карман куртки, вернул коробку на место и, насвистывая, вышел из квартиры.

— Как видишь, — голос матери сорвался на хрип. — Вынес всё до копейки. Пятьдесят тысяч, Лола. Мои гробовые. Те самые, что я на операцию откладывала.

— Но... откуда он узнал? Я сама не знала про эту заначку!

— Всё просто. Помнишь, две недели назад мне плохо было? Давление скакнуло, я встать не могла. Лекарство закончилось, а Сергей как раз пришел, я ему соленья для тебя передавала. Вот и попросила его сходить в аптеку. Сказала: «Сереженька, возьми в коробке за книгами деньги, купи таблетки». Я и забыла потом об этом... А он не забыл.

Лола смотрела на застывший кадр на мониторе. Ее муж. Ее «успешный» Сергей, укравший у пожилой женщины деньги, чтобы пустить ей пыль в глаза.

— Он вор, Лола. Обыкновенный, мелкий, подлый вор.

В этот момент в прихожей повернулся ключ.

— О, Фаина Алексеевна, здравствуйте! Какими судьбами? — Сергей вошел на кухню, сияя как начищенный пятак. В руках он держал пакет с пивом.

Мать промолчала. Ее взгляд, тяжелый и холодный, был пригвожден к его лицу.

— А ты чего так рано? — голос Лолы дрожал, она едва сдерживала приступ тошноты. — Рабочий день же еще не закончился? Престижная должность позволяет гулять?

Сергей замер, пакет в его руке тихо звякнул. Он мгновенно почувствовал, что в доме пахнет грозой.

— У меня график свободный. Задачи свои сделал и пошел домой. Результат важен, а не часы, понимаешь?

Он прошел к столу, пытаясь сохранить непринужденный вид.

— Эй, вы чего такие мрачные? Опять теща на мозг капает? Фаина Алексеевна, ну что вы в самом деле...

Мать медленно встала со стула. Она была невысокой, но сейчас казалась огромной. Она подошла к зятю почти вплотную.

— Я всё думаю, хорошо ли тебе, Сереженька, на ворованные деньги живется? С посудомойкой тоже удобно, наверное? Ручки не пачкаются?

Лицо Сергея мгновенно пошло красными пятнами.

— Что за бред? Какие ворованные? Вы что себе позволяете?

— Ты обчистил мою квартиру, — спокойно сказала Фаина Алексеевна. — Ты залез в коробку, про которую я тебе в минуту слабости рассказала. Ты украл деньги у матери своей жены.

— Это ложь! — заорал Сергей, переходя в наступление. — Вы меня ненавидите и решили подставить! Лола, ты слышишь, что она несет? Она хочет нас развести! Я честный, порядочный человек, меня в фирме ценят!

— В какой фирме, Сережа? — Лола развернула ноутбук экраном к нему и нажала «Play». — В этой? Где ты стажируешься по специальности «домушник»?

Сергей замолчал на полуслове. Он смотрел на экран, где его экранное «я» деловито прятало пачку денег в карман. Его рот смешно открылся и закрылся, как у рыбы, выброшенной на берег.

— Это... это монтаж! Сейчас нейросети всё могут! Это подделка!

— Хватит! — Лола вскочила, опрокинув стул. — Уходи. Уходи прямо сейчас, пока я не вызвала полицию.

— Ты не сделаешь этого, — Сергей вдруг осклабился, его лицо превратилось в маску злобного неудачника. — Ты же любишь меня. Ты без меня пропадешь. Кто тебе будет сказки на ночь рассказывать? А деньги... я бы вернул! Я просто взял взаймы!

— Взаймы не воруют, Сережа, — тихо сказала Фаина Алексеевна.

Сергей понял, что спектакль окончен. Он рванулся к выходу, надеясь проскочить мимо женщин. Лола попыталась схватить его за рукав, но он грубо оттолкнул ее.

— Пошли вы все! Сами в своем болоте тоните!

Он распахнул входную дверь и буквально влетел в грудь крепкого мужчины в гражданской куртке. За его спиной стоял еще один — в форме.

— Куда-то спешим, Сергей Владимирович? — спросил Паша, старший брат Лолы, аккуратно, но крепко перехватывая зятя за локоть.

— Паша? Ты что тут... — залепетал Сергей.

— Я тут по работе. Видеоматериалы посмотрел — очень познавательно. У нас как раз по району серия краж прошла, почерк похожий. Проедем, разберемся.

Лола смотрела, как на руках мужа защелкиваются наручники. У нее не было слез. Было только чувство огромной, бесконечной пустоты.

— Прости меня, мама, — Лола сидела на кухне, закрыв лицо руками. — Я же не знала... Я хотела верить, понимаешь? Так хотелось, чтобы всё было хорошо.

Фаина Алексеевна гладила дочь по голове, как маленькую.

— Знаю, дочка. Все мы хотим верить в чудо. Только чудеса не воруют из коробок.

— Посудомойку я сегодня же на продажу выставлю. И сапоги верну. Обещаю, что все деньги до копейки я тебе отработаю. Правда.

Мать вздохнула и встала.

— Деньги — дело наживное, Лола. Главное, чтобы ты наконец глаза открыла.

Фаина Алексеевна молча вышла из квартиры. Лола слышала, как закрылась дверь. Она посмотрела на новенькую, еще пахнущую заводской смазкой посудомойку. Теперь эта машина казалась ей памятником собственной глупости.

Впереди были суды, допросы и долгие месяцы жесткой экономии. Лола снова начала мыть посуду руками. Скребла тарелки до скрипа, словно пытаясь отмыть саму себя от той грязи, в которую добровольно вляпалась три года назад.

А как бы вы поступили на месте Лолы: попытались бы оправдать мужа перед матерью или сразу сдали бы его в руки правосудия?