Японский писатель Ито Сатио (1864-1913) был не только выдающимся поэтом и прозаиком, но и фермером. На жизнь он зарабатывал разведением коров. Увы, эпидемии скота случались и в его время. И методы борьбы были аналогичными.
Ниже отрывок из его рассказа:
"У скотоводов существовал договор: если у кого-то обнаруживали ящур, никто не мог отказаться от роли оценщика при забое. Так я и попал в эту мясорубку.
По вызову из полиции Фукагавы я отправился в Сэндаги, чтобы оценить скот у одного знакомого. Я никогда раньше не видел ящурных коров — мне было не по себе, но выбора не было. К тому же, моя роль оценщика могла немного смягчить удар для хозяина. Я собрался с духом и поехал.
К вечеру я подошел к воротам фермы. Полицейский проверял всех входящих и выходящих. У ворот толпилось сорок подвод с возчиками. Меня пропустили внутрь, где три инспектора пили чай с хозяином. Тот сразу меня заметил. Мои соболезнования пролетели мимо его ушей.
— Ну вот, дождались… Ха-ха-ха! — Он рассмеялся, будто речь шла о пустяке, но руки его дрожали.
Жену и детей не было видно. Человек пятнадцать полицейских, мясники, дезинфекторы — около сорока человек — спокойно готовились к забою. На выгуле рассыпали известь — казалось, выпал снег.
Хозяин провел меня по коровникам. Конечно, под присмотром полицейского. Больная корова — черная пеструшка — выглядела слегка угнетенно, но без подсказки я бы никогда не догадался, что это страшный ящур. Остальные тридцать голов были здоровы, спокойно ели корм.
— Знаете, когда думаешь, что через час их всех не станет… Слезы сами текут,, — хрипло проговорил хозяин.
Особенно жалко было белую корову, которая только утром отелилась. Она старательно вылизывала своего пестрого теленка — морду, спину… Быки мычали, телята блеяли. Все они жадно хватали корм из корыт, будто чувствовали, что это их последняя еда.
— Пусть доедят… Корыта все равно сожгут, — хрипло сказал хозяин работнику.
Мне нечем было его утешить. Я лишь бодрил его, насколько мог.
Когда пришел ветеринар из управления и собрались все три оценщика, начали работу. К семи вечера оценка закончилась. Полицейские зажгли фонари. Дезинфекторы выносили из коровников остатки корма, ведра, весь инвентарь и складывали в три кучи для сожжения. Поливали керосином, разжигали — пламя осветило место будущей бойни.
— Погонщикам нужно дать выпить, иначе не справятся, — сказал кто-то.
Хозяин, скрепя сердце, согласился. Только так удалось уговорить работников. Полиция торопила: «Темнеет, начинайте!».
Мясники были наемные. Для забоя не требовалось особых приготовлений. Погонщик подводил корову, а мясник с небольшим топориком-молотом наносил удар.
Первой вывели рыжую тёлку. Мясник в жилете поверх рубахи ловко ударил — глухой стук, и корова беззвучно рухнула, лишь слегка тряхнув головой. Дезинфекторы тут же замазали рану, закрыли нос, анальное отверстие — все, откуда могла вытечь жидкость.
Погонщики по очереди выводили коров. За полчаса уложили штук пятнадцать. Животные, не видя тел сородичей, покорно шли на смерть. Корова с теленком обернулась, замычала. Мясник, не церемонясь, прикончил ее первой. Мычание оборвалось на полуслове.
Труднее всего пришлось с большим быком. Двое работников еле вытащили его. Бык, почуяв неладное, начал брыкаться. Мясник ловко подстроился и ударил. Исполин рухнул, как подкошенный.
Полицейские и рабочие, видимо, привыкшие к таким сценам, даже не смотрели. Болтали о своем.
Мне было невыносимо смотреть на эту бойню, но уйти, не попрощавшись с хозяином, казалось бессердечным. Я остался до конца. Оценка заняла час сорок, забой — всего час двадцать. Мясник, получив плату, молча ушел. Полицейские засуетились: «Теперь наша работа!».
Туши предстояло продезинфицировать и отправить в крематорий. Коровники — тщательно обработать.
Еще недавно здесь стоял гул жизни, а теперь — мертвая тишина. Меня охватило такое чувство, будто и я сам опустел. Я не мог оставаться здесь ни минуты.
Переодевшись в чистую одежду, я отдал свою в дезинфекцию и уехал. Домой возвращаться было нельзя — требовался карантин. В ту же ночь я добрался до Кодзу.
В гостинице не мог ни есть, ни пить. Пытался читать газету, книгу — нервы были натянуты. В голове мелькали образы убитых коров. Глотнул вина и лег спать".
Книга на литресе, wb и сайте издательства.