Глава 6
- Собрание сегодня, - жуя хлеб, сказала Капитановна за обедом сыну, - Гожа велел всех собрать, нашли этого ирода, кто девочку испортил.
- Теперь позор на весь их род будет, - ответил Владя, - а его…конечно, наказывать за такое надо! Теперь только кровная месть будет!
Гожа по «цыганскому радио» оповестил всех о собрании. О самом происшествии все уже знали. Собирались цыгане обычно за леском. Пришли все, уселись на бревна. Гвалт и шум стоял невообразимый. Все спорили, ругали преступника на чем свет стоит. Юная Ляля сидела с ребенком на руках за родителями. Привели и Матвея. Его смуглое лицо было бледным, как полотно. Он стоял поодаль, ждал вердикта баро.
Нашли его быстро, в таборе, в Падовке, в доме у его родителей. Мужики привезли его к ним в село на суд. Матвей вину признал, на Лялю с младенцем боялся даже поднять глаза.
- Что скажешь, - спросил его Гожа, нахмурившись.
- Виноват я, - сказал Матвей, опустив голову еще ниже, - но я полюбил я ее. Вот и случилось. Она не против была. Я женюсь, я согласен. Только не выгоняйте.
-А что же сбежал тогда? – нахмурился Гожа, - родителям ее ничего не сказал? Напакостил, и в кусты? Это же родня твоя! Как ты мог?
-Дак все равно не отдали бы ее за меня, - пытался оправдаться Матвей.
-Конечно, не отдали бы! - крикнула Алена, махая руками, - ты же дядя ее! Насильник! Охламон!
Ляля молчала, вся покрасневшая от стыда, не знала, куда деть глаза и только прижимала к себе ребенка.
-Гожа! - крикнула Марица, мать Матвея и Алены, тоже приехавшая из Падовки, - помилуй ты его, ну что делать, раз так случилось? А правнучку к себе возьму, воспитаю!
-Что вы говорите такое, мама? - возмутилась Алена, - нет! Пусть отвечает за свое! Что мы будем делать с этим ребенком? Девчонку эту замуж потом никто не возьмет, вдруг от нее дети больные родятся?!
- Намеренно осквернил, не украл, не женился…Испортил! - загомонили цыгане, - не по закону это! Приговор! Приговор! Цыганский суд!
Приговор мог быть только за проступки, которые у цыган являлись неприемлемыми - за воровство у своих (у других кражи не возбранялись), за изнасилование, убийство или предательство.
Гожа остановил шум, подняв руку. Он встал, поставил Матвея в центр круга, вытащил острый нож, собственноручно обрезал ему волосы, усы и бороду, что являлось страшным унижением любого уважающего себя цыгана. Мужики облили его зеленкой. Глаза у Матвея были полны слез. В круг вышла Алена, и зло сверкнув глазами, ударила его по голове юбкой, специально принесенной для этого.
-Осквернен! - прошипела она. - Обратной дороги в табор тебе нет!
Остаться без табора было самым страшным наказанием, дальше такому изгою придется жить самому по себе. Он осквернен и исключен из общения до тех пор, пока сообщество не сменит гнев на милость.
Вторым вопросом была судьба ребенка. Алена не знала, что им делать, боялась, не прокаженный ли ребенок, как с ним теперь быть. Федор молчал. Ляля ничего не решала, поскольку была слишком юна. Гожа был в некотором замешательстве - своих детей цыгане никогда не бросали, даже чужих к себе брали, а тут оказывается, что девочка, вроде как не нужна семье. И только потому, что была рождена при таких обстоятельствах…
-А вы, Алена и Федор, - постановил Гожа, - если не принимаете ребенка - так Башлыковы ее могут забрать, воспитают, у них детей нет. Или я ее к себе в дом заберу.
Ляля, еще крепче прижав к себе ребенка, горько заплакала.
-Нет, Гожа, Луиза у нас останется, - сказал Федор, гневно взглянув на жену, - дочкой нашей будет…
Так была решена судьба Луизы, будущей лучшей подруги Патрины.
***
Патрина росла, и, несмотря на ее особенность - глаза разного цвета, была воплощением цыганской красоты. Красивые пухлые губенки, ровно как нарисованные, смуглая кожа, глаза в окружении пушистых черных ресниц, родинка на подбородке. Кудрявые темные волосы, которые Люба уже пыталась заплести ей в косички, перевязывая их обрывками ткани. Смышленая, скорая, развивалась быстро, как и все цыганята. С раннего возраста она умела петь так, что замирали сердца, и танцевать так, что казалось, земля под ее ногами оживала. Любовалась на нее Капитановна, когда та своими толстеньким ножонками уже в годик «цыганочку» отплясывала. А бабка хлопала да улыбалась. Не было для нее краше ребенка. К ней она почему - то испытывала особенную любовь и трепет, хотя у нее уже были и старшие внучки.
-Чяйори (малышка), ты моя любимая! - приговаривала она и целовала девочку в кудрявую черную макушку, с наслаждением вдыхая ее запах. И не было для нее ничего вкуснее! Она проводила с ребенком много времени, наблюдала, покуривая, как Патрина гоняет по двору куриц или играет с картами.
-Мами, мами (бабушка), - лепетала Патрина, а Капитановна таяла, гладя ее по голове.
***
Люба, к радости Влади, уже родила второго ребенка - Сандро, и была поглощена хлопотами о новорожденном. Рожала она в больнице в этот раз, да сейчас все в больницах уже рожали. Вспоминала Капитановна, как на газоне возле роддома сидели они - полтабора! Ждали! Как волновалась и молилась она тогда, хоть и знала, что все будет хорошо, а все равно! И как ночью сбежала Люба к мужу, а дежурная медсестра подняла шум. Думала, она сбежала, ребенка бросила. А на рассвете вернулась Люба, и медсестру успокоила, объяснила, что у цыган такие правила. Та только руками развела в ужасе. Ну что они могут понимать в цыганских законах? А через три дня за Любой и Сандро явился весь табор их встречать, такой праздник устроили. И гармонь была, и Лео пришел с гитарой, даже бубен принесли, а как же? Первый сын у Влади родился!
***
Поскольку Капитановна не работала - силы были не те, то занималась домом, курами, да и заботы о внучке она взяла на себя. Неразлучны они были. И в город, и в магазин, и на конюшню к отцу - все вместе ходили, держась за руки.
Владя сделал еще один пристрой к их избе - семья выросла. Власьич выделил им доски, бревна, вот и пристроили комнату. Правда, мебели никакой, пустая…Топчан да занавески старенькие. Но пахло в комнате свежим деревом, солнце согревало полы, «декабрист» в горшке красовался на окошке - соседка дала отросток. Полку прибили, лампу поставили. Хорошо, тепло, чисто! Люба держала дом в чистоте, пыталась навести уют - попросила Владю над топчаном прибить ее любимый цветастый праздничный платок, навроде ковра – все уютнее стало. Там на топчане и спали Капитановна с Патриной.
Люба даже беременная ездила в город со всеми. Не работать было нельзя, такой закон. Люба не гадала, хоть Капитановна и пыталась ее научить, но видела, что к этому у Любы не было способностей. Уж больно простая и бесхитростная она была. Сажали ее, бывало, куда-то в тенек, так она Патринку к себе спящую прижмет и сидит с протянутой рукой весь день. А милостыньку кидают. Ну а как же, беременная, ребенок маленький. Таких жалко и помочь им хочется. Так и зарабатывала.
Попрошайничество у цыган всегда считалось честным заработком. Просить милостыню отправляли матерей с грудничками и маленьких детей. Детишки пляшут, поют, прохожие умиляются, кто-то денежку в кулачок сунет, кто булку. Это у них работой и называлось. Все трудились, отпусков и выходных не бывало. Кто гадал, кто просил, а остальные женщины бродили возле магазинов, в парке, продавая доверчивым гражданам ненужные товары, а еще уносили все, что, по их мнению, плохо лежало.
Но в основном гадали. Кто не умел - обучали. Что ни говори, а каждая чистокровная цыганка обладала гипнотическим даром и была способна выманивать у, казалось бы, вполне взрослых и разумных людей деньги и ценности. Капитановна и сама обучала девчонок гаданию, снятию «порчи» и другим премудростям. Но учила только самых способных, по ее мнению, а она таких видела сразу. Но их были единицы.
Вся наука была в том, чтобы ввести людей в состояние некоего транса с помощью большого количества наводящих вопросов. Так постепенно у него выуживали нужную информацию, которую к нему же успешно и применяли. Главным было «прощупать» человека, понять, что он внушаемым, доверчив. Наметанным глазом нужно находить в толпе людей с озабоченным или растерянным видом. Понятно, что довольные, счастливые и улыбающиеся не станут тратить время на пустые разговоры. А у этих, унылых, определенно есть какие-то проблемы, и их можно зацепить на соответствующий «крючок». Ну, а когда «контакт» уже установлен, нужно начинать безостановочно говорить, буквально топя человека в море слов. Главное использовать при этом общеизвестные цыганские выражения и ласковые обращения типа «красавица», «золотая моя», одновременно ненавязчиво прикасаясь к руке, плечу, спине. Таким образом, разрушались невидимые барьеры, вызывалось доверие и дружеское расположение.
С деньгами и другими ценностями люди расставались, отдавая их как «плату» за снятую порчу или за гадание. Нередко цыганки использовали работу в паре, а вокруг них, как средство отвлечения внимания, мельтешили дети.
Если понимали, что дальше приставать бессмысленно, бесшумно растворялись в толпе, а зачем тратить время на объект, не приносящий пользы?
Патрину Капитановна начала учить с раннего возраста, видя, как девочка раскладывает карты. Зная их значение, Капитановна уже знала, что будет дальше. И самое интересное – все сбывалось! Своими детскими ручонками, еще не понимая смысла, интуитивно, эта маленькая девочка делала правильные расклады.
Продолжение следует...
Друзья мои, Ждановна ВК https://vk.com/club224211384
Ждановна в Мах https://max.ru/vashazhdanovna
Поддержите, пожалуйста, каналы подпиской, кому несложно. Заранее спасибо!