Я помню, как бесилась. Каждое утро — носки не в корзине, а рядом. Один под кроватью, второй у дивана. Я собирала их, вздыхала, раскладывала по местам. Думала: «Ну сколько можно?» Я мечтала о порядке. О том, чтобы всё лежало там, где надо. Я даже купила специальную корзину — красивую, плетёную. Поставила в прихожей. Но носки всё равно оказывались то на полу в спальне, то под столом на кухне. «Ты хоть раз можешь положить их в корзину?» — спрашивала я. Он виновато улыбался, обещал исправиться. Но носки продолжали жить своей жизнью. А теперь его нет. И эти носки — всё, что осталось. Я не выбросила их. Не смогла. Они лежат в той самой корзине — чистой, аккуратно сложенной. Но корзина больше не нужна. Порядок больше не нужен. Я иногда беру их в руки. Тру между пальцами. В них больше нет тепла. Нет запаха. Нет его. Я думала, что буду помнить о нём что-то важное. Наши разговоры, путешествия, его слова. А в итоге — носки. Эти дурацкие носки, которые я ненавидела. Они стали символом всего, что