Она предупреждала, что задержится на работе. Я хорошо помню ту первую ночь. Полдесятого вечера. Ее все еще нет. Наверное, зашивается с делами. Мелькнула мысль: при нынешнем рынке труда это, может, и нормально. Нормальную работу сейчас фиг найдешь. Бывают вещи и похуже переработок. Я заставил себя залезть под одеяло, закрыл глаза и стал ждать, пока не усну.
На следующее утро ее рядом не оказалось. Я убедил себя, что она, должно быть, приползла часам к одиннадцати вечера, а ушла в шесть утра — наспех сделала все свои утренние дела, пока я еще даже глаза не продрал. Свою первую эсэмэску я отправил ей в 8:48, сидя в неудобном кресле своего еще более неудобного офисного закутка: «Работа из тебя все соки выжимает, да?». Меня кольнуло чувство вины: я ведь до сих пор толком не понимал, в чем вообще заключается ее новая работа. Должность называлась «проджект-менеджер», но для меня это всегда звучало как-то расплывчато. В памяти всплыли слова, которыми она бросалась: нейросети и визуальная обработка. У них как раз намечалась сдача крупного проекта. Я, конечно, тогда просто кивал. Я всегда кивал.
Я отложил телефон и погрузился в дневную рутину. В конце концов, если долго смотреть на чайник, он не закипит. Скоро я отвлекусь, забуду об этом, а потом она сама объявится. Корпоративная бюрократия завладела моим вниманием на пару часов, как вдруг... Бззз. Телефон завибрировал. Я тут же схватил его. Тупой мем от приятеля, с которым мы сто лет не общались. Зашибись. Я уже был готов нарушить собственное правило «не накручивать себя». Наконец, я написал ей: «Привет, милая, ты где?». А потом, для верности, еще и позвонил. Включился автоответчик: — Привет, это Элла. Элла. Элла. Э. Э. Э. Я не могу подойти к телефону. Телефону. Телефону. Прямо сейчас, э-э, так что перезвони мне потом, ага. Потом, ага. Э. Э. Э. Это так грустно... — затем раздался смех, ее напевная пародия на Рианну оборвалась, и прозвучал сигнал.
Я ждал, что телефон снова завибрирует. Что она перезвонит. Хоть чего-нибудь. Ничего не произошло. И тогда я подумал: хороший муж должен сразу звонить в полицию, если не знает, где его жена? Или я просто нагнетаю? Я ушел с работы пораньше и всю дорогу до дома ехал словно на автопилоте. Гнал по шоссе, стоял в пробках, ждал на светофорах — я дальтоник, поэтому ориентируюсь по расположению сигналов, — парковался у дома. Все это как в тумане. Дома я мерял шагами паркет в тапочках. Шесть вечера сменились семью, затем девятью. Время от времени я хватал пульт, листал какой-нибудь стриминг в надежде, что алгоритм подкинет что-то, способное отвлечь меня от тревоги. Ничего не помогало.
Поэтому, когда стукнуло десять, я позвонил копам. Меня недолго переключали с линии на линию. Я объяснил, что ситуация срочная, но, возможно, не вопрос жизни и смерти. Грубый голос на том конце спросил, когда я в последний раз видел Эллу, типично ли это для нее, и не происходило ли с ней в последнее время чего-то странного — не вела ли она себя необычно. Я ответил, что да, это выбивается из ее привычек, но нет, до сегодняшнего дня ничего странного не было. Диспетчер записал данные ее машины и номер прав, сказал, что они попробуют запеленговать ее телефон, и заверил, что со мной свяжутся при первой же возможности. Может, даже отправят патрульного ко мне домой. Короче говоря, «они работают над этим». Сначала эта фраза меня успокоила, но потом я понял, что это просто дежурная отговорка, которой они отшивают всех подряд. Но этот небольшой шаг вдруг заставил мои мозги шевелиться. Коллеги.
Да, возможно, я снова накручивал себя, но всё же — коллеги. Я убил кучу времени, сочиняя сообщения Джеймсу и Прити — двум сотрудникам, с которыми пару раз пересекался на корпоративах. Я мысленно желаю людям смерти, когда они подрезают меня на дороге. И при этом по сто раз переписываю эсэмэски малознакомым людям, пытаясь звучать искренне. «Может, попробуешь терапию?» — прозвучал в голове ее голос. Не сейчас, милая. Я пытаюсь тебя найти. Я отправил: «Привет, Джеймс, надеюсь, не отвлекаю. Не подскажешь, Элла еще в офисе?». Прити ушло примерно то же самое. И снова ожидание. В этой тревожной мути я растекся по дивану, крутил пальцами и заказал в доставке гранде мокка фраппучино за 18 баксов, потому что в тот момент это казалось отличным финансовым решением. Я смотрел в телефон, наблюдая, как крошечная иконка ползет по улицам. У курьера Дженнифер было еще несколько остановок по пути.
Внезапно пришло новое сообщение: «Привет, это Мэтт?». Незнакомому номеру с нашим кодом города я ответил: «Да, это Мэтт». Не успел я добавить ничего больше, как внизу экрана появилось многоточие, и сообщения посыпались одно за другим: «Меня зовут Кен. Не уверен, что ты помнишь, но мы виделись в боулинге пару месяцев назад». ДЗЫНЬ! «Моя жена Мэй работает с Эллой. Они в одной команде. Тот поход в боулинг организовали их коллеги и разрешили взять плюс один». ДЗЫНЬ! «У нас был чат в вотсапе, чтобы договориться, как поедем. Оттуда у меня твой номер. Надеюсь, ты вспомнил. Извини, что пишу ни с того ни с сего». Я понял, Кен, да, я помню, пожалуйста, переходи к— ДЗЫНЬ! «Моя жена вчера не вернулась с работы. Я пытался связаться с ее коллегами. С друзьями, со всеми. Никто не знает, где она». Ого.
Я нажал кнопку вызова. Гудки шли и шли. Да ты же только что мне писал, ради всего святого... — Алло? — наконец ответил он. — Кто-нибудь из коллег тебе ответил? — спросил я. — Что? — Ты написал, что пытался связаться с коллегами. Они что-нибудь ответили? Сказали, что не знают, где она? — Нет... никто из них не ответил. — Думаешь, что-то случилось? На работе? — мне самому не понравились слова, которые слетели с моих губ. — Я перезвоню.
Я сбросил вызов. Положил телефон. Бзззт — Кен уже перезванивал. Я глубоко вдохнул и загуглил адрес высотки, где работала Элла. Это было новое здание. Я вспомнил, как она впервые рассказывала мне об этой работе и офисе: — Милый, смотри, ты только глянь. Тут целая страница про то, что есть в здании... — говорила она. — Прости, я сейчас зашиваюсь... — Все нормально. Не хотела отвлекать. — Я посмотрю. Позже обязательно гляну. Обещаю.
Конечно же, я так ни разу и не посмотрел. Внезапный стук в дверь. Радость и облегчение захлестнули меня одновременно, но я открыл дверь и увидел на коврике пакет из Старбакса. Зачем я так с собой? Зачем даю себе эту ложную надежду? Я занес кофе в дом, вернулся к ноутбуку и морально подготовился к жутким новостям об этом здании. Никаких новостей. И все же я подумал, не стоит ли съездить туда. Просто чтобы исключить худшее. Бездействие только загонит меня в петлю паники. Бзззт. Снова звонит Кен. От него уже висело несколько пропущенных. Я взял трубку.
— Слушай. Я еду к их зданию, — сказал я. — Ох, — выдохнул он. — Ладно. — А потом добавил: — Поедем вместе? — Я уже в пути, — соврал я. — Но... встретимся на месте? — Э-э, да, конечно. Я наберу, когда ты...
Я повесил трубку. И пошел к машине. На фоне проносящейся мимо ночи я думал о ней. У Эллы каштановые волосы с рыжиной. Во время уборки она пылесосила в наушниках под ABBA. Всегда под ABBA. Ее любимым занятием было сунуть мне телефон в лицо и показывать что-то, что казалось ей уморительным, хотя это было абсолютно не смешно. Она обожала мемы про астрологию. И ненавидела пляж. Почему? Я до сих пор толком не знаю. В последнее время в нашем браке все было не гладко. Мы даже ходили к семейному психологу. Дело было не столько в ссорах, сколько в... отдалении, наверное. Последнее время она часто повторяла одну и ту же фразу: она всегда была готова идти на жертвы и меняться ради наших отношений, а я — нет. Я застрял на месте. Неспособен измениться. Я пристегнул ремень безопасности и в этот момент увидел новое сообщение на телефоне. От Джеймса. Ее коллеги: «НПЕ ПРИЕЗДАЙ». Тревога накрыла с головой. Я попросил его объяснить этот бред с опечатками. Пытался позвонить. Несколько раз. Глухо. Сердце заколотилось в горле. И я решил... Нажать на газ.
Я заехал на огромную парковку в центре, окружавшую башню. За морем темных фар я ожидал увидеть пожар. Или взрыв. Какую-нибудь жесть. Вместо этого всё выглядело нормально. Правда, до меня дошло, что припарковаться оказалось странно тяжело. Стоянка была забита под завязку, хотя на часах была почти полночь буднего дня. Я нашел местечко в темном углу, припарковался, выскочил из машины и рванул к зданию. На бегу я понял, что только что проскочил машину Эллы. Ее побитую «Тойоту Камри». Она просто... стояла там. Как забытая вещь. Я заглянул через запотевшее заднее стекло — вдруг внутри что-то есть. Ничего. Но это означало, что она либо ушла пешком, либо, что вероятнее, все еще находилась здесь, в здании. Я побежал дальше. Стеклянная башня нависала впереди, ее окна были темными и зеркальными. Когда я подошел ближе, стало ясно, что на большинстве этажей свет выключен, а жалюзи опущены. Тем временем послышался хруст шин по гравию. По парковке кружила еще одна машина. Зазвонил телефон. Кен — снова. Я ответил.
— Это ты? — спросил он, и в этот момент я заметил мужчину в машине через два ряда: он прижимал мобильный к уху и смотрел в мою сторону. — Да. Паркуйся и звони.
Я повесил трубку. А потом... Я оказался там, у подножия лестницы. Странная эсэмэска Джеймса снова всплыла в голове. Бетонные ступени вели на широкую площадку перед стеклянными дверями здания. За ними скрывался пустой, но роскошный вестибюль. Жуткая пустота темного фойе вызывала неприятный холодок. — Эй! — окликнул меня Кен сзади. Я продолжал играть с башней в гляделки. Затем я снова позвонил жене. Сразу автоответчик. В этот раз даже без гудков. — Привет, это Элла. Элла. Элла. Э. Э. Э. Я не могу подойти к телефону...
Кен уже стоял рядом. Волосы с проседью. Я вспомнил наш совместный поход в боулинг — историю о том, как они с Мэй переехали сюда из Южной Кореи после того, как он получил отличную работу. И еще я вспомнил, как же паршиво я играл. Это всегда выглядело проще, чем было на самом деле. — Может, зайдем? — спросил он. Пока я раздумывал, в голову ударила мысль: время позднее. Я снова набрал 911.
— 911, что у вас случилось? — Я звонил насчет жены где-то час назад. Элла. Я... я нашел ее машину, она до сих пор припаркована там, где... И в этот момент я услышал вой сирен. По парковке скользнули проблесковые маячки, начали съезжаться машины с правительственными номерами. — Сэр? — позвала диспетчер. — Вообще-то, кажется, ваши уже здесь.
Я сбросил вызов (как раз когда девушка возмущенно спросила «В смысле?») и вместе с Кеном стал наблюдать за прибытием полиции. — Твою мать, — выдохнул он. — Как думаешь, что стряслось?! — Без понятия. Колонна из четырех полицейских машин направилась прямо ко входу. Мы с Кеном попятились. Он начал звонить жене. В панике. Его дыхание участилось в ожидании голоса на том конце, который, как я понимал, он и не надеялся услышать. — Мэй, перезвони мне, как получишь это...
Я перевел взгляд на новоприбывших. Люди в форме высыпали из машин. Человек тринадцать протиснулись мимо нас с Кеном, поднялись по ступеням на площадку перед дверями и начали натягивать желтую ленту поперек входа в высотку, рассредотачиваясь для оцепления. Следом за ними поднималась еще одна группа — человек пять — в тактическом снаряжении. — Готовы к входу, — бросил в микрофон на плече один из спецназовцев. Он потянул на себя стеклянную дверь, за которой зияла тьма вестибюля, и шагнул внутрь. Четверо последовали за ним. Я попытался разглядеть, что там, но распахнутая дверь не показала ничего такого, чего бы я уже не увидел сквозь стеклянные стены. Остальные полицейские остались за лентой.
Я осторожно поднялся по ступеням. Кен остался внизу. Возможно, он не хотел слышать жутких подробностей о том, что могло произойти внутри. В этом мы с ним были похожи. Но мне нужно было знать, что происходит. Ко мне подошел офицер, как только я оказался на верхней площадке. Мы заговорили, но казалось, наши слова просто отскакивают друг от друга: — Здравствуйте, — начал я. — Там... — В данный момент мы не можем предоставить никакой информации. — В этом здании работает моя жена, могу я... — Мы отправили группу внутрь, но, к сожалению, не можем... — Просто скажите, там захватили заложников? — Как я уже сказал, мы ничего не можем сообщить...
Рядом с ним появилась другая полицейская. Помоложе, с мешками под глазами. — Не думаю, что это захват заложников, — произнесла она. Второй коп вскинул брови. — В смысле, я сама толком не знаю, что там. Думаю, это... максимум, что мы можем сейчас сказать, верно? Я на секунду завис. — Что? — Я... — начала она, но вдруг ее лицо изменилось. Будто она поняла, что сболтнула лишнего. Она осеклась и вместе с напарником отвернулась от меня. Не представляя, что делать дальше, я спустился обратно к Кену.
— Что они сказали? — спросил он. — Не думают, что это заложники. Сами пока пытаются понять. Отправили людей... — Внутрь, да, я видел. — Ага.
Я еще раз взглянул на здание. Оно словно дразнило меня, зазывая войти. А затем... Я пошел обратно к машине. Я чувствовал, что Кен хочет спросить, куда это я намылился, но решил промолчать. Я снова добрался до темного угла парковки. Сел на пассажирское сиденье. Откинул спинку до упора. Я понятия не имел, что делать и какого хрена вообще происходит. Но... Если долго смотреть на чайник, он не закипит. И я позволил тяжелым векам отрезать меня от этого мира. Элла была совсем рядом. Прямо там, в этом здании. Мне просто нужно отвлечься. Копы во всем разберутся. Все будет хорошо. Я провалился в сон.
Я проснулся разбитым. Слюна текла по подбородку. Парковка была такой же темной, как и когда я уснул. Я проверил время: два часа ночи. Целых полтора часа экзистенциального сна. Я вышел из машины и снова зашагал к зданию, на этот раз уверенный, что за прошедшее время вокруг входа развернется бурливая деятельность — суета, мигалки. Я боялся этого. И все равно шел туда. Шаг. Шаг. Шаг. Жду плохих новостей, если честно. Шаг. Шаг. Шаг. Мне как-то приснилось, что она умерла. Большинство деталей стерлось из памяти, но я запомнил то самое чувство. Как будто моя жизнь полностью оборвалась. Как будто больше ничто не имеет значения. Шаг. Шаг. Шаг. Снова ноги принесли меня к краю лестницы. И картина, представшая передо мной, была одновременно и более, и менее масштабной, чем я ожидал.
Полиции стало явно больше. По крайней мере, прибавилось машин. И все же всё окутывало какое-то чувство пустоты. Я не видел ни единой живой души среди этой разросшейся операции. Кроме Кена, конечно: он осел на дорожке, ведущей к ступеням, полузакрыв глаза, то ли спящий, то ли бодрствующий. — Где все?! — крикнул я. Шорох. Из-за полицейской машины показался кто-то взлохмаченный и измотанный. Это была та самая девушка-коп, которая говорила, что это не заложники. — Вам лучше уйти, — сказала она. — Да куда все делись?! — повторил я. — Они... — ей явно тяжело давались слова. — Они зашли внутрь. — И? Что передали? — Они... э-э... Ей потребовалась секунда, чтобы собраться с силами, но она договорила: — ...они не ответили.
В этот самый миг в здании вспыхнул свет. На каждом этаже. В каждом кабинете. Яркая иллюминация. И не успел я вымолвить и слова — всё погасло. Я мог только стоять и моргать. — Какого хрена... — Час назад было то же самое, — нервно бросила она. — Все, кто зашел внутрь, — произнес я, пытаясь переварить информацию, — они просто... перестали выходить на связь? — Да. Первая группа так и не ответила, когда мы попытались вызвать их по рации. Следующая — то же самое. Потом еще одна группа. А теперь здесь только я. Словно телепатически поняв, что я собираюсь задать очевидный вопрос, она добавила: — К нам едет подкрепление. Мне приказали оставаться снаружи, чтобы держать связь. — Там моя жена. Вы хоть что-нибудь знаете? — Ничего. Нет.
Но что-то в ее позе говорило об обратном. — Пожалуйста, — сказал я. Пауза. — Мне только что прислали записи, — сдалась она. — Изнутри? Она обвела рукой парковку. — Нет, с наружных камер, предшествующие событиям. — Покажите. Она посмотрела на меня как на сумасшедшего. — У вас пропал весь отряд, — продолжил я. — Если сейчас не время забить на инструкции, то я уж не знаю, когда оно наступит.
Она резко втянула воздух ноздрями. Затем чуть заметно, на полсантиметра, кивнула. И направилась к своей машине. Пока я шел за ней, рядом нарисовался Кен, очнувшийся от своего сна на тротуаре. Офицер оглянулась на нас взглядом, говорящим: «Серьезно?». — Моя жена тоже там, — сказал он, видимо, услышав конец нашего разговора. Она промолчала, просто подошла к патрульной машине и разблокировала двери. Мы с Кеном залезли на заднее сиденье. Спереди она потянула на себя экран на приборной панели, понажимала кнопки и повернула монитор так, чтобы нам было видно.
На видео была запись с камеры наблюдения у главного входа, прокручиваемая на быстрой перемотке. Пролетал час за часом, таймкод в углу бешено бежал вперед, а мы видели только, как люди входят в башню, но никто не выходит. Запись дошла до момента, когда внутрь вошел последний отряд спецназа, и остановилась. Затем она нажала кнопку и начала отматывать видео назад. Часы побежали в обратную сторону от текущего момента, показывая повтор последних двух дней, пока... Примерно 48 часов назад. Новый эпизод. Кто-то действительно вышел из здания. Точнее, мужчина в стиле бизнес-кэжуал, с волосами до плеч. Когда он выходил, изображение входа за его спиной мигнуло. Картинка на секунду потемнела, а затем снова стабилизировалась. Она поставила видео на паузу.
— 48 часов назад. Последний раз, когда кто-то выходил из здания. — Знаете, кто это? — спросил я. — Пока не установили личность. Наши даже не уверены, причастен ли он к этому, или просто оказался последним счастливчиком, успевшим уйти. Я прищурился. Попытался узнать пиксельное лицо. А потом... новая мысль. Я разблокировал дверь. Вылез из машины. — Ты куда... — хором начали они. — Я вернусь. Внутрь не ходите.
Я помчался домой. Добежал до входной двери. Ключ в замок, поворот. Я потратил неприлично много времени на поиски бинокля, хлопая ящиками и дверцами шкафов, пока не нашел его. Бросил в рюкзак. Дальше — скотч. И моток бечевки, который я выудил из одной из корзинок Эллы для рукоделия. Схватив всё необходимое, я вернулся к ноутбуку. Я загуглил информацию о компании, в которой работала Элла, и зашел на их сайт. Раз за разом всплывали модные словечки о передовых исследованиях в области компьютерного зрения, когнитивного моделирования и восприятия изображений. «Открываем новый этап технологической эволюции для человечества». Затем я перешел в раздел о руководстве компании. Прямо в лицо мне ударила огромная фотография двух основателей. Обоим на вид лет сорок с небольшим. Хорошо одеты. Близнецы.
Я вспомнил лицо человека, выходящего из здания на записи с камер. Трудно было сказать наверняка, совпадают ли мои воспоминания с фото, но как минимум прическа была точно такой же. Отгоняя мысли о том, были ли эти два фрика ложным следом или они реально пытались запустить гребаный Скайнет или типа того... Я решил снова позвонить Элле. Может, ну вдруг, она сейчас в другом месте, и мне больше не придется об этом думать. И это станет проблемой города, а не моей. Я набрал ее номер. — Привет, это Элла. Элла. Элла. Э. Э. Э... Я повесил трубку. Определенно, эта ночь состояла сплошь из бесполезных звонков.
Когда я вернулся к патрульной машине офицера — Кристин, — Кен уже сидел на переднем сиденье. Оба неотрывно смотрели на здание, и напряжение вокруг них можно было резать ножом. — Вы сказали, едет подкрепление? — спросил я. — Да, — ответила она. — Но они ведь тоже просто зайдут внутрь, так? — Я не... не знаю, какова теперь стратегия. Я посмотрел на часы. 3:15 ночи. — У меня есть идея, — сказал я. — Хотя, возможно, дурацкая. — Какая? — спросила она.
Вскоре после этого мы втроем уже стояли перед входом в здание. В моей руке был телефон. Я туго обмотал его бечевкой. Для верности еще и примотал скотчем. Включил камеру и нажал «запись». Затем, абсолютно уверенный, что эта выходка меня убьет, я открыл дверь в здание, откуда никто не возвращался, и, собрав в кулак всю свою координацию, аккуратно швырнул телефон. Я старался забросить его как можно дальше, при этом следя, чтобы он летел экраном вверх и не перевернулся. Бросок удался — телефон проскользил по полу мимо стойки ресепшена прямо в узкий коридор за ней. Дверь закрылась, нить протянулась под стеклянной рамой. Мы замерли. Минуты растворялись в пустоте. Затем... Кен снова приоткрыл дверь, я потянул за веревку и вытащил мобильник из этой бездны обратно себе в руку. Я остановил запись. И мы столпились в кучку, когда я включил снятое видео.
На пыльном черном экране отобразилось следующее: Потолок вестибюля. И отдаленный звук. Стук. Будто что-то происходило в другой комнате. И... Музыка? — Это что, Dancing Queen? — спросила Кристин. Я поднес телефон ближе к уху. Хриплое звучание песни терялось далеко на фоне, но когда я прислушался, то узнал: да, та самая моментально узнаваемая мелодия ABBA. ДЗИНЬ! Звук прибывающего лифта где-то рядом на видео. Двери открываются. Двери закрываются. Затем медленный скрежет. Кто-то полз. Тяжелое дыхание. Болезненное дыхание. Голос, звучавший так, словно его обладатель забыл, как дышать воздухом: — Мне... так... жаль.
Видео еще немного повисело на статичном кадре с потолком, после чего камеру потащило обратно во внешний мир, и запись закончилась моим взъерошенным отражением, тычущим в экран. Я стоял, пытаясь справиться с неописуемым чувством внутри. Затем огляделся. Заметил крупный камень внизу лестницы. Спустился, схватил его и взбежал обратно. — Ты что творишь? — спросил Кен. — Я разобью окно. Какого бы хрена там ни происходило, мы привлечем к себе внимание... — Думаешь, это реально хоть чем-то нам поможет? — вмешалась Кристин. — Мы не можем просто ничего не делать! — отрезал я.
Внезапно на одном из верхних этажей замигал свет. Мы разом подняли головы и увидели... Как окровавленная рука тянется к стеклу в одной из только что освещенных комнат. Так высоко. Рука прижала к окну лист бумаги. Бинокль. Я выхватил его из рюкзака, навел резкость. На листе хаотичными каракулями было выведено: НЕ ПЫТАЙТЕСЬ НАС СПАСТИ. Выглядело так, будто писал детсадовец: каждое следующее слово было написано кривее предыдущего, словно с каждой буквой отказывала моторика. Рука продолжала бить посланием — бумагой — по стеклу.
— Что там написано? — спросил Кен. Я передал ему бинокль. Он посмотрел наверх. И замер. — Это рука Мэй. — Слова вылетели из него моментально. Слишком быстро. — Что? — в один голос спросили мы с Кристин. Он всунул мне бинокль, в его голосе звучало отчаяние: — Я думаю, это рука Мэй. — Думаешь? — Да, — сказал он. — В смысле, наверное... — Стой, Кен, погоди... — Мне показалось, я видел синий браслет, — произнес он, уже будто находясь не с нами. Я снова прижал бинокль к глазам и посмотрел наверх, но руки уже не было, остались лишь кровавые разводы. Был ли там браслет? — Я не... не помню... — Кажется, я его видел, — продолжил он вяло. — Точь-в-точь как у нее. И если она в опасности, я должен идти. Он направился прямиком к двери. Кристин бросилась за ним. Твою ж налево.
— Достань телефон! — крикнул я. — Что? — переспросил он. — Раз уж собрался быть героем... — Мэтт, ты что делаешь? — спросила Кристин. — Раз уж собрался быть героем, — продолжил я, — ответь на мой звонок и комментируй всё, что видишь. А мы пойдем искать тебя. Я ждал, что выражение его лица изменится. Что до него дойдет реальность происходящего и вся его храбрость улетучится, но он не дрогнул. Вместо этого он достал телефон. — Звони, — сказал я.
И я позвонил. Доля секунды, пока шли гудки, снова вернула мне фантазию о том, что это, может, ну вдруг, звонит Элла. Но я вырвался из грез и приложил телефон к уху. — Ладно, — сказал я в трубку, игнорируя недоверчивый взгляд Кристин. — Описывай всё, что видишь. И не замолкай. Он кивнул, прижимая телефон к уху. И вошел в здание. Я оставался на линии, Кристин стояла рядом, затаив дыхание. — В холле темно, — сказал он. — Описывай всё. Не упускай ни единой детали. Я следил за ним сквозь стеклянные стены: он делал медленные, осторожные шаги, продвигаясь вглубь вестибюля.
— Ты его убил, — прошептала Кристин. — Не говори так, — шепнул я в ответ. И обратился к нему: — Говори, Кен. — Я... всё еще в холле, тут всё так же темно, захожу в коридор, вижу кого-то... что-то у лифта, оно лежит на полу, выглядит хреново, я вижу... — и тут он замер. — ...вижу... Снова эта хриплая, далекая музыка на фоне. Теперь уже другой трек. — Что? Говори! — Вижу, — повторил он. — Видишь? — переспросил я. — Вижу. Вижу. Вижу. — Кен... — подала голос Кристин. — Вижу. — Очнись, мужик! — крикнул я. — Вижу. — Кен! — ... — Скажи что-нибудь! — снова вмешалась Кристин. — ... — Кен! — ...двадцать... три...
Я онемел. — Двадцать три, — повторил он. — Что это значит, Кен? Ты же только что был с нами, приди в се... — Двадцать три. Я услышал, как телефон со стуком упал на пол. Звук шагов. И тишина, если не считать хриплой музыки на фоне. Пока не раздался... ДЗИНЬ! Звук прибывшего лифта. Кристин выхватила у меня телефон и злобно сбросила вызов. — Ну что, — процедила она, — получил, что хотел?! — Он бы все равно туда пошел, — ответил я. — Нам нужно понять, что произошло. — Нам ничего не нужно понимать. Это уже забота Национальной гвардии. — Мы не можем больше ждать. И так прошло слишком много времени. Там моя жена. — Да. И его тоже.
В голове роились жуткие мысли. Я попытался абстрагироваться от шума. Должен быть какой-то выход. — Очевидно же, — продолжала она, — что там внутри им что-то завладело. В мозгу вспыхнула новая, отчаянная теория. Пришлось ухватиться за неё. — Звук, — сказал я. — Что? — Вот что подчиняет всех. Там есть что-то, не знаю, может, зашифровано в песнях или вроде того. Что-то подсознательное. — И ты готов поставить на это свою жизнь? Элла — моя жизнь. До меня дошла ирония того, как я бросился к патрульной машине Кристин, дергая запертую дверь — точь-в-точь как тот отчаянный рывок, который только что совершил Кен. В каком-то болезненном смысле его безрассудство заставило меня подумать, что я действую слишком медленно. Она вздохнула, глядя, как я продолжаю дергать ручку. — Поможешь? — спросил я. — Ты чего уду... — Защита для ушей. У вас есть хоть что-нибудь, блокирующее шум?
В последний раз мы стояли перед зданием с нашим сырым, наспех слепленным планом. — Ты... — Я не уверен на сто процентов, — опередил я ее. На нас обоих были стрелковые наушники — из тех, что выдают в тире, — пока что сдвинутые с одного уха. — Но если я буду ждать, и она погибнет, — продолжил я, — я не смогу с этим жить. Я натянул наушник на второе ухо и пошел ко входу. Я говорил Кристин, что ей не обязательно идти со мной, что она может дождаться подкрепления и придумать новый план с теми, кто приедет. Но в отражении стекла я увидел, как она надевает свои наушники и пристраивается прямо за мной.
Мы вошли в здание. Мебель в вестибюле утопала во тьме. Я улавливал слабый электронный свет, отбрасывающий едва заметные тени на стены. Я не слышал собственных шагов, обходя стойку ресепшена. Поднял голову — на высоком потолке висели дорогущая люстра и светильники. Несмотря на попытки контролировать дыхание, сердце колотилось, как у вора, ломящегося в дверь. Я заглянул в узкий... Коридор. И мой взгляд тут же упал на болезненного вида, умирающую... тварь. Плоть обвисла, свисая с костей и органов, как тряпка на манекене. Я понимал, что это человек. По крайней мере, когда-то был им. Мои глаза поднялись к большому телевизору, висевшему на стене неподалеку. На нем было выведено что-то вроде стоковой картинки: фото маленькой девочки, которая смотрит в камеру и улыбается, протягивая цветок на фоне сюрреалистичного, неестественно уютного луга. Внизу экрана грязно-бордовым, кровавым цветом горело: 23.
Я оглянулся, собираясь сказать что-то Кристин одними губами, но как только увидел ее глаза... У нее был отсутствующий взгляд. Прикованный к картинке. Я увидел, как ее губы беззвучно произносят: «двадцать три». Она повторяла это. — Кристин, — позвал я. Потряс ее за плечи, но она никак не отреагировала. Я на мгновение инстинктивно обернулся к фото — почти желая сломать собственный мозг, лишь бы понять, что происходит, — но тут же снова отвернулся. Кристин направилась к лифту. Ее движения были пугающе механическими. Нажала кнопку вызова. ДЗИНЬ! Двери открылись, обнажив стерильное нутро кабины. Я бросился за ней и зашел внутрь. Она уже нажала кнопку 23-го этажа.
В щель между закрывающимися дверями я заметил: на том, что осталось от руки человекоподобного существа на полу, был надет синий браслет. «Мне... так... жаль... Ке... Ке...» — прохрипел голос. И я подумал: интересно, успел ли Кен, прежде чем потерять рассудок, узнать того, кого встретил в коридоре? Лифт стремительно поехал вверх. Я снял наушники и бросил их на пол. Моя теория про звук провалилась. Я посмотрел в сторону. Кристин смотрела перед собой остекленевшим взглядом под стерильную корпоративную музычку из динамиков. Она полностью отключилась. Мы всё ближе подбирались к 23-му этажу. Снаружи начала просачиваться жуткая мозаика звуков. И пока я гадал, почему меня не накрыло — почему мой мозг не взломали, как у всех остальных, — я решил, что с этого момента лучше всего будет копировать действия Кристин. Вести себя как она. Я принял это решение за долю секунды до того, как...
ДЗИНЬ! Мы приехали. Двери открылись. Прямо перед нами была стена с огромным экраном. На экране — та же стоковая картинка. Девочка с цветком. И новое слово внизу темным, кровавым оттенком: НАЛЕВО. Кристин тут же повернула налево по коридору. Я сделал то же самое, стараясь шагать с ней нога в ногу. В том же ритме. Тем же темпом. С теми же безжизненными, механическими движениями. Мы дошли до конца холла, где на стене висел еще один экран. Снова девочка с цветком, а внизу надпись: НАПРАВО. Кристин резко свернула направо. Я последовал за ней, абсолютно уверенный, что по-идиотски шагаю прямиком навстречу смерти. Я иду, Элла.
Я не ожидал музыкального сопровождения. Заиграл яркий синтезаторный рифф из «I Want To Break Free» группы Queen. Пока мы вышагивали по длинному коридору, подключились драм-машина, бас и гитара. А затем... «I want to break free», — запел Фредди Меркьюри. Спортивная ходьба продолжалась. Я процедил уголком рта: «Кристин, ты меня слышишь?». Ответа не последовало. Мы уперлись в очередную стену с прикрученным телевизором. То же фото, а внизу слово: НАЛЕВО. Еще один поворот в длинный коридор. Я последовал за своей партнершей по танцам. «I want to break free from your lies, you're so self satisfied, I don't need you...» Я заметил кровь на полу. А впереди тело, гребаное тело. Оно ползло. Эта тварь... человек... кем бы оно ни было... выглядела не по-человечески. Пытаясь не отставать от быстрого шага Кристин, я едва успел разглядеть его искаженные черты лица и переломанные конечности. «God knows, God knows I want to break free...» Конец коридора. Еще один экран. Девочка с цветком. НАЛЕВО.
Мы пошли в указанном направлении. Казалось, мы приближаемся к финалу. «But I have to be sure, when I walk out the door...» Теперь экраны висели по обеим сторонам коридора, беря нас в кольцо. Изображение девочки с цветком повторялось снова и снова. Новые слова пульсировали внизу экранов, попадая в периферийное зрение: ПРОДОЛЖАЙ. НЕ ОСТАНАВЛИВАЙСЯ. ГОТОВЬСЯ СБРОСИТЬ ОБОЛОЧКУ. ОТПУСТИ ВСЁ. А впереди — открытые двери в массивный зал. Я морально приготовился. Мы вошли в гигантское помещение. И мне открылась картина, которую не описать словами. Ряды и ряды... Людей? По крайней мере, некоторые были похожи на людей. Остальные — абсолютно неузнаваемы. В основном на полу. Мертвые, жизнь выдавлена из них без остатка, словно они постарели на сотни лет. Лица впалые. Веки превратились в жижу. Некоторые дрожали. Корчились в судорогах. Стояли на четвереньках. Связки порваны. У них отрастали новые конечности. Менялась форма.
В полумраке зала, освещенного электронным светом огромного экрана, я бы назвал большинство присутствующих тварями. Хуже, чем пришельцы. Фигуры, лишенные всякого физического смысла. Заметив, что Кристин начала дрожать, я повторил ее движения. Те, кто находился ближе к задней части зала — включая Кена, которого я заметил неподалеку, — тряслись. Обливались потом. Медленно теряли волосы. Покрывались странными язвами. Но всё еще оставались людьми. Я был уверен, что почти все, кто работал в этом здании, были согнаны в этот зал. Музыка продолжалась, инструментальный проигрыш закончился, и снова зазвучал вокал. Я заставил себя поднять глаза на гигантскую проекцию девочки с цветком, во всю дальнюю стену. Мы все стояли перед ней, словно зрители в кинотеатре. Я прочитал слово в самом низу: ЭВОЛЮЦИОНИРУЙ. Фредди пел: «But life still goes on. I can't get used to living without, living without, living without you, by my side...» Элла. Что они с тобой сделали?
Я заметил мужчину, расхаживающего между рядами. Удлиненные волосы. На удивление хорошая одежда для такой бойни. А еще темные солнцезащитные очки на лице. Единственный, кто не смотрел на экран. И, как и на меня, на него это, похоже, не действовало. «God knows, got to make it on my own». Он подошел ближе. И себе под нос продолжал повторять одно и то же слово: «Эволюционируй». Он осматривал происходящее с безмятежностью инструктора по йоге. «So, baby, can't you see, I've got to break free». Когда он подошел совсем близко, я узнал его. Фото с сайта компании, где работала Элла. Один из братьев-близнецов, основателей. Он прошел мимо дрожащего Кена — «эволюционируй», мимо отключившейся от реальности Кристин — «эволюционируй», и когда его глаза встретились с моими... — Эволюционируй.
Я бросил ломать комедию. И со всей дури повалил его на пол. Его череп с хрустом приложился о покрытие. Мои руки сомкнулись на его горле. И всё же, пока я пытался выдавить из него жизнь, он смотрел лишь с... любопытством. — Как ты... почему на тебя... не действует? — Скажи мне, как это остановить, — прорычал я. Улыбка, означающая, что этого не будет. — Изображение, — продолжил он хрипеть. — Почему оно... не работает? Я понял ответ в ту же секунду, как произнес эти слова: — Дальтонизм. Я не различаю красный и зеленый. — Мы работаем... над версией... и для этого... тоже... Я сжал пальцы сильнее. Боль была единственным инструментом в моем арсенале. — Где Элла? — Так ты... муж... — Где... — Я так... так горжусь ей... она доказательство того... что наша теория... верна... — Вы убили ее?! — Далеко... не так... она... причина, по которой... наши с братом имена... будут жить... вечно...
Я выдавил весь воздух из легких этого урода. Он извивался, но я продолжал сжимать его горло еще долго после того, как он перестал сопротивляться. Песня закончилась. А потом заиграла новая мелодия. Dancing Queen группы ABBA. Она играла, пока я пробирался сквозь ряды ужаса, направляясь к проектору, транслирующему картинку. Я опрокинул его на пол. Разбил в дребезги. Пинал, ломал, рвал в звериной ярости — делал всё возможное, лишь бы прервать эту зловещую трансляцию. Наконец, изображение исчезло со стены. Я оглянулся и увидел море химерной смерти, всё еще скрытое во мраке. Ближе к задним рядам оставалось от силы человек десять, которые всё еще выглядели живыми. Я бросился к ним. В особенности к Кристин.
— Какого... хрена... — услышал я ее голос. Я сорвал солнцезащитные очки с трупа основателя. — Дело в картинке, — сказал я. — Это изображение перепрограммирует мозг. Отдает приказ. Она всё еще возвращалась в реальность. Не до конца понимая, что я говорю. — Надень их, — сказал я, протягивая ей очки, — а затем уходи из здания. — Как ты... — Уходи. Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы прийти в себя. Будто состояние, из которого она вернулась, было поистине адским.
— Остальные, — сказал я, обращаясь к Кену и выжившим, — завяжите глаза, когда пойдете на выход. Используйте рубашки, что угодно. Кристин, — я указал на нее, — пойдет первой. Немногочисленные выжившие, всё еще дезориентированные, перевели взгляды на этот космический хаос из человеческих останков вокруг. — Не задерживайтесь, — повторил я. — Уходите. С закрытыми глазами. Или с завязанными. За Кристин. Она надела темные очки. Посмотрела на меня. — А что... что будешь делать... — Обо мне не беспокойся.
Я отошел от группы, вглубь зала. Оглянулся через плечо и увидел, как среди плача, паники и истерик пара выживших берет себя в руки, закрывая глаза ладонями или натягивая куртки на головы, пока Кристин выводила их наружу. Я молился, чтобы Кен не задержался в коридоре первого этажа, когда они доберутся туда. Я пошел дальше. Мой взгляд метался от одной истекающей кровью твари к другой. Химеры. Монстры. Редкие человекоподобные трупы среди этих аномалий. Я сел прямо посреди этого разрушения. И позвонил ей на мобильный. В последний раз. Сразу на автоответчик. — Привет, это Элла. Элла. Элла. Э. Э. Э. Я не могу подойти к телефону. Телефону. Телефону. Прямо сейчас...
Потекли слезы. Я словно выпал из реальности. Казалось, мое тело начало скорбеть еще до того, как мозг смог осознать произошедшее. Внезапно снаружи раздался громкий звук. Я бросился к одному из окон. Выглянул. И увидел, как ближайший рекламный щит заполняется новым изображением: той самой стоковой фотографией девочки. Я посмотрел дальше. Билборд за билбордом, экран за экраном — все они транслировали картинку с девочкой с цветком. И слово внизу каждого монитора: ЭВОЛЮЦИОНИРУЙ. Я вспомнил видео с камеры наблюдения в патрульной машине Кристин. Мужчину, вышедшего из здания. Невольно закралась мысль: а не был ли это брат? Второй основатель. И не закончил ли он только что свою половину их психопатического плана.
Хотя это уже не имело значения. Было ясно, что бы они там ни пытались сотворить в этом здании — всё пошло прахом. Важнее было то, что... Эллы больше нет. И моей жизни тоже пришел конец. И тут я услышал голос в своей голове. — Мэтт. Я вскочил. Голос был четким. Слишком четким. — Мэтт, все хорошо, я здесь. Это был голос Эллы. — Где?! Где ты... я что... — Это по-настоящему? — Все хорошо, милый, теперь ты можешь измениться.
Я направился ко входу в дальней части зала, пытаясь найти источник звука. — Я не могу измениться, — сказал я. — Я не могу... на меня это не действует... не то чтобы я этого хотел... — Холодно. — Холодно? Я попятился назад. — Тепло. Я озирался по сторонам. — Скажи, что это дурной сон, Элла... — Я знала, что ты придешь. Я зажигала для тебя свет. Я снова двинулся вглубь зала. — Теплее. Я был дезориентирован. В глазах мутилось. — Еще теплее.
— Свет, Элла? — Каждый раз, когда он загорался. Это была я. А теперь эволюционируй, чтобы мы могли остаться вместе. Мое дыхание участилось. На меня накатил совершенно новый вид ужаса. Я заметил дверь в передней части зала, скрытую в тени. Она была приоткрыта на волосок. И оттуда кто-то выглядывал. — Элла... Весь свет в зале резко включился. Словно по команде невидимой силы. И теперь, в ярко освещенном ужасе этой комнаты, я встретился взглядом с кошмаром, выглядывающим на меня из-за двери. — Элла? — спросил я. — Нашел меня.
Новые истории выходят каждый день
В МАКСе
https://max.ru/join/6K9NczF0HYyLtlPU8yHiYy1P6DRp0qJFI6xTwDwH-xA
В Дзене https://dzen.ru/id/675d4fa7c41d463742f224a6
Во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit
Озвучки самых популярных историй слушай 🎧
На Рутубе https://rutube.ru/channel/60734040/
В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit
На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit