Чемодан ядовито-розового цвета встретил меня прямо в дверях, подставив свои пластиковые бока под мой каблук.
Я едва не полетела на пол, чудом удержавшись за дверную ручку, а из глубины моей некогда спокойной квартиры донесся раскатистый хохот.
— О, Катюха вернулась, а мы уже чайник приговорили! — Светка, сестра мужа, выплыла из кухни в моем любимом шелковом халате.
На ее голове красовалось нечто среднее между гнездом и последствием взрыва на макаронной фабрике, обильно залитое лаком.
Ее муж, Никита, даже не потрудился оторваться от телевизора, где на максимальной громкости шел какой-то сериал про суровых дальнобойщиков.
Олег, мой законный супруг, виновато тер шею, стараясь не смотреть мне в глаза.
— Кать, ты только не заводись, — пробормотал он, делая шаг навстречу, — у них там форс-мажор.
— Мы поживем у тебя пока ремонт делаем, — Светка вальяжно облокотилась на дверной косяк, рассматривая свой свежий маникюр.
Она произнесла это так буднично, будто просила передать соль, а не оккупировала чужую жилплощадь на неопределенный срок.
— Месяца три, не больше, — добавил Никита, не оборачиваясь, — пока плитку положат, пока стены выровняют.
В носу зачесалось от химического аромата ее прически, который теперь, кажется, навсегда пропитал прихожую.
Я зашла в гостиную и замерла: мой дизайнерский диван был завален пакетами из супермаркета, какими-то грязными тряпками и детскими игрушками.
— А где Игорь? — спросил Олег у сестры.
— В спальне Кати спит, там кровать помягче, — отмахнулась Светка, — он же ребенок, ему расти надо.
Моя спальня — место, куда я не пускала даже самых близких подруг, — превратилась в филиал детского сада без моего ведома.
Ужин превратился в изощренную пытку: Никита громко хлюпал, поедая заказанную ими пиццу, а Светка критиковала цвет моих занавесок.
— Слишком блекло, Кать, никакой жизни, — поучала она, — вот мы себе в зал обои с золотыми вензелями взяли, дорого, зато богато.
Я посмотрела на Олега, ожидая, что он напомнит сестре, чьи это занавески и чья это квартира, за которую я плачу ипотеку.
Олег просто уткнулся в тарелку, всем своим видом демонстрируя полную капитуляцию перед родственниками.
Утро началось не с бодрящего душа, а с криков Игоря, который решил, что мой фикус — это отличная цель для игры в индейцев.
В ванной меня ждал сюрприз в виде разбросанных зубных щеток, чужой бритвы и горы грязного белья в корзине.
— Свет, я просила не трогать мою косметику на верхней полке, — сказала я, обнаружив там следы чьих-то пальцев.
— Ой, да ладно тебе, — она зашла в ванную без стука, — я только капельку крема взяла, он у тебя всё равно скоро испортится.
Я посмотрела в зеркало и не узнала себя: под глазами залегли тени, а взгляд стал колючим и чужим.
Дни слились в бесконечный сериал под названием «Терпи, мы же семья», где я играла роль безмолвной прислуги.
Никита оказался мастером по созданию завалов из пустых банок и пакетов от чипсов, которые чудесным образом не долетали до мусорки.
— Ты преувеличиваешь, Кать, они же стараются вести себя прилично, — Олег продолжал свою политику невмешательства.
Каждое его «потерпи» вонзалось в меня маленькой иголкой, постепенно превращая мое терпение в решето.
Через неделю, вернувшись из офиса, я обнаружила, что мой ноутбук с важным отчетом валяется на полу, залитый чем-то липким.
Игорь радостно прыгал рядом, пытаясь отодрать клавиши, которые, по его мнению, были лишними деталями.
Светка сидела на кухне, лениво листая ленту новостей, и даже не шелохнулась, когда я вошла.
— Никита посмотрит, он в технике шарит, — бросила она через плечо, — не делай из мухи слона.
Я молча подняла ноутбук, зашла в спальню и закрыла дверь на защелку, которую врезала сама в первый же день их визита.
Внутри что-то окончательно перегорело, оставив после себя странную, звенящую легкость в голове.
Вечером я задержалась за дверью, собираясь выйти на кухню за водой, и услышала их приглушенные голоса.
— Удачно мы заехали, — голос Никиты был полон самодовольства, — Катька молчит, Олег по струнке ходит.
— Да, — подхватила Светка, — за те полгода, что мы свою квартиру сдавать будем, как раз на новую кухню накопим.
— Главное, чтобы она не узнала, что ремонт мы даже не начинали, — Никита тихо рассмеялся, — пускай думает, что мы бедные родственники.
— Не узнает, Олежа ей всё равно ничего не скажет, он в доле, я ему пообещала новый спиннинг с первой аренды.
Я стояла в темном коридоре, прислонившись лбом к прохладной стене, и чувствовала, как во мне просыпается нечто новое.
Никаких слез, никакой дрожи в руках — только холодный, математический расчет каждого последующего шага.
На следующее утро я проснулась раньше всех, надела свой лучший костюм и зашла на кухню, где Светка уже возилась с кофеваркой.
— О, ты сегодня ранняя пташка, — она улыбнулась своей самой фальшивой улыбкой.
Я положила на стол две копии документа, распечатанного еще ночью, и аккуратно поправила очки.
— Что это? Очередные правила проживания? — Никита вышел из комнаты, потирая заспанные глаза.
— Я достала договор аренды и назвала рыночную цену за месяц, — мой голос прозвучал удивительно твердо.
Никита взял лист, пробежал глазами по тексту, и его лицо начало медленно приобретать багровый оттенок.
— Восемьдесят тысяч? Плюс коммуналка? Кать, ты что, белены объелась? — взвизгнула Светка.
— Это средняя цена по району для квартиры такого класса, — я спокойно присела на край стула, — плюс здесь прописан пункт об ответственности за порчу имущества.
Олег выскочил из спальни в одних трусах, хлопая глазами и пытаясь понять, что происходит.
— Катя, ты чего, это же родные люди, — он попытался обнять меня за плечи, но я мягко отстранилась.
— Родные люди не сдают свою квартиру втайне, живя на халяву у сестры, — я посмотрела на него в упор.
Олег замер, его челюсть слегка отвисла, а лицо мгновенно потеряло всю свою спесь.
Светка переглянулась с мужем, и в ее глазах я увидела не стыд, а самую настоящую, неприкрытую злобу.
— Мы не будем платить! Это вымогательство! — Никита швырнул бумагу на пол.
— Тогда у вас есть ровно три часа, чтобы освободить территорию, — я посмотрела на экран телефона, — в двенадцать придет человек менять замки.
— Ты не посмеешь, Олег твой муж, он против! — Светка схватила брата за руку, ища поддержки.
— Олег может уйти вместе с вами, — я улыбнулась так, как улыбаются акулы перед обедом, — я уже подготовила все документы.
Они собирались в лихорадочной спешке, бросая вещи в чемоданы и выкрикивая в мой адрес проклятия.
Светка пыталась забрать мой халат, но я просто выставила ее руку из шкафа, не проронив ни слова.
Когда за ними захлопнулась дверь, в квартире стало непривычно тихо, и это отсутствие звуков было самой прекрасной музыкой.
Олег остался стоять в прихожей, глядя на закрытую дверь, словно ждал, что они вернутся.
Я зашла в спальню, открыла окно и сделала глубокий вдох, чувствуя, как уходит тяжесть последних недель.
На полу у плинтуса я заметила забытый телефон Никиты, который он в спешке оставил на зарядке.
Экран вспыхнул от входящего сообщения, и я непроизвольно взглянула на текст.
«Ник, хозяин твоей съемной квартиры звонил, спрашивает, почему ты ключ не вернул, когда съезжал вчера».
Я замерла, перечитывая сообщение снова и снова, пока смысл не начал доходить до меня во всей своей красе.
Оказывается, никакой «своей квартиры» у них не было — они сами жили на съеме и просто решили пересесть на мою шею.
Но самое интересное было ниже, в истории переписки с контактом, записанным как «Олежка».
Я открыла последнее сообщение от мужа, отправленное за час до их приезда, и мои пальцы невольно сжались.
— Катя, ты там? — голос Олега из коридора звучал робко и заискивающе.
Я медленно повернулась к двери, держа телефон Никиты в руке, и почувствовала, как по лицу расползается странная улыбка.
Настоящая игра только начиналась, и теперь у меня на руках были все козыри.