В конце пятой книги Поттерианы возникает острое ощущение, что сколько можно уже разбрасывать камни, пришло время их собирать.
Булыжничков было разбросано немало. И вот. Одна из глав пятой книги прямо так и называется - Единственный, кого он всегда боялся. Каковое название отсылает вот прямо к самому-самому началу саги.
В этой главе, 36-й из "Ордена Феникса", положение хуже некуда. Гарри попался на удочку Волдеморта и помчался в Отдел Тайн министерства Магии. За ним увязалось пятеро друзей из Отряда Дамблдора. Вся компания благополучно попала в ловушку, на выручку бросились извещённые Снейпом мракоборцы, включая неугомонного Сириуса. В завязавшейся потасовке Сириус погиб, причём отчасти это был несчастный случай. Беллатриса поразила его заклятием, имевшим вид красного луча, так что смертельным оно не было. Скорее всего, раненый Сириус упал за роковой Занавес, просто потеряв равновесие.
И вот с эмоциональной реакции на эту потерю и начинается 36 глава. Реакция Гарри - понятно. Отрицание и гнев в полный рост. Но в моё читательское сердце попадает и реакция Люпина, переданная тихо и без нажима:
— Он не сможет оттуда вернуться, Гарри. — Голос у Люпина сорвался.
...Люпин повернулся спиной к арке. Он был очень бледен и говорил так, точно каждое слово причиняло ему боль.
Люпин остался один из их трио, Джеймс погиб пятнадцать лет назад, тогда же Сириус в его сознании стал предателем; затем Люпин вновь обрёл Сируса в качестве друга два года назад ("Узник Азкабана"). И вот опять его потерял, на сей раз навсегда.
Но вернёмся к названию главы. Кто тот единственный, кого он (опять же кто?) всегда боялся?
Это отсылка к первой главе первой книги. Разговор с Макгонагалл. Имя Тёмного Властелина в переводе не исправляю, хотя этот вариант мне не нравится))
— На мой взгляд, возникает ужасная путаница, когда мы говорим: Вы-Знаете-Кто, — продолжил он. — Никогда не понимал, почему следует бояться произносить имя Волан-де-Морта.
— Да-да, конечно. — В голосе профессора раздражение чудесным образом сочеталось с обожанием. — Но вы не такой, как все. Все знают, что вы единственный, кого Вы-Знаете-Кто — хорошо-хорошо, кого Волан-де-Морт — боялся.
— Вы мне льстите, — спокойно ответил Дамблдор. — Волан-де-Морт обладал такими силами, которые мне неподвластны.
— Только потому, что вы слишком… слишком благородны для того, чтобы использовать эти силы.
— Мне повезло, что сейчас ночь. Я не краснел так сильно с тех пор, как мадам Помфри сказала мне, что ей нравятся мои новые меховые наушники.
Ну вот, круг замкнулся, в конце пятой книги наконец становится понятно, что это была не лесть, не комплимент и даже не преувеличение. Возможно, Волдеморт боится Дамблдора потому, что Дамблдор его не боится.
Возможно, Дамблдор не боится Волдеморта потому, что не боится см.ерти. Алгоритм Дзена, например, настолько боится самого слова, что приходится использовать эвфемизмы и графические уловки, дабы его не тревожить. А Дамблдор произносит это слово столь же непринуждённо, как и имя Волдеморта.
В первой книге:
Для высокоорганизованного разума смерть — это очередное приключение.
В пятой книге, в той главе, которую мы сейчас вспоминаем:
Что ж, твоя неспособность понять, что в мире есть вещи, которые гораздо хуже смерти, всегда была твоей главной слабостью…
(уж извините, в цитате не буду ничего делать с этим словом даже ради пугливых алгоритмов)
Ну, как бы такие дела. Дамблдор - единственный, кого боялся Волдеморт. И причиной этого было их разное отношение к см.ерти.
Насколько я помню содержание последующих частей саги, две последние книги я ещё не читала, только экранизации смотрела -
так вот насколько я там разобралась, Дамблдор не кривил душой ни грамма и, когда счёл нужным, поставил свою гибель на службу делу всей своей жизни. То есть фактически отнёсся к своей кончине как к очередному приключению, которое способно блестяще увенчать полную авантюр жизнь. Чтобы правильно ум.ереть, надо правильно жить, знаете ли, эта проблема решается только в комплексе))
А ещё в это главе есть прикольный момент интертекстуальности. Вы не поверите - между Роулинг и Толкином 😆
Полагаю, фандом той или иной Вселенной это обнаружил уже давно, но я творения фанатов не читаю, я читаю книги, и уж что нахожу - то нахожу сама))
Итак. По дороге в помещение, где хранятся пророчества, Гарри и компания попали в круглую комнату с кучей дверей, причём стены там вращались, не давая запомнить расположение дверей. Это была целая история - найти и открыть нужную дверь.
А на обратном пути, когда Гарри гнался за Беллатрисой и попал в ту же комнату, происходит следующее:
Он кинулся туда, но она захлопнула за собой дверь, и стены уже начали вращаться. Опять вокруг исчезло все, кроме синих полос, прочерченных пламенем свечей.
— Где выход? — в отчаянии воскликнул он, когда низкий рокот стих и комната вновь застыла в неподвижности. — Как отсюда выбраться?
Комната точно ждала этого вопроса. Дверь прямо перед ним распахнулась, и за ней открылся нужный коридор
Надо было спросить вслух, и комната преспокойно открывала нужную дверь. Как говорится, вам это ничего не напоминает?😉
— Что значит: «Говори, друг, войди»? — спросил Мерри.
Гэндальф истолковал это как "если ты друг, то скажи заклинание и войди". И перепробовал кучу заклинаний. А надо было просто сказать слово "друг", и врата Мории распахивались.
Вот как надо было прочитать: «Говори „друг“ — и войди». Следовало произнести слово «друг» по-эльфийски. Так просто. Слишком просто для ученого в наши дни, когда все запуталось. Раньше было понятнее и счастливее.
Хорошее слово - друг. Открывает много дверей)